— О нет.
Проснувшись, я сразу поняла, что мне едва хватит времени, чтобы добраться до школы и не опоздать, если выйти прямо сейчас. Не став завтракать, я оделась и вышла.
— Ты ответила, когда я тебя позвала, поэтому я решила, что ты уже не спишь, — обеспокоенно сказала мама.
Но я уже старшеклассница, поэтому не могу винить родителей в том, что проспала. Должно быть, меня подвёл будильник. Но опаздывать нельзя.
Выйдя на главную дорогу, я увидела подъезжающий автобус, поэтому заставила своё тело ускориться, несмотря на навалившуюся тяжесть. Я успела добежать до остановки как раз вовремя. Теперь можно было ненадолго выдохнуть. Но автобус был переполнен, а от стоявшего рядом мужчины сильно пахло алкоголем, поэтому впервые за долгое время меня укачало.
На станции М я пересела в другой автобус, на котором ехали в основном только ученицы нашей школы, поэтому алкоголем ни от кого не пахло. Но мне почему-то становилось только хуже.
На урок я успела, но совершенно без сил.
— Выглядишь неважно, с тобой всё в порядке? — забеспокоилась Симако-сан, увидев моё лицо.
— Да. Энергичность — моё единственное достоинство.
Но сегодня волшебная фраза не сработала.
Ближе к концу четвёртого урока я потеряла сознание.
Постоянное повторение фразы про энергичность никак не помогло.
Меня вызвали к доске решить задачу, и я, стоя с мелом в руке, вдруг почувствовала головокружение, а затем и сильную дрожь.
Каким-то образом мне удалось спокойно проанализировать ситуацию — подобное часто можно увидеть в сериалах или манге. Сначала на пол падает мел, а затем и сама героиня, и всё происходит будто в замедленной съёмке.
Вот только обморок у меня был настоящий. В сериале можно сделать много дублей, смонтировать и переснять. Да и на героиню манги я никак не походила.
Даже когда всё погрузилось во тьму, я всё ещё была в сознании, чтобы подумать: «Сейчас упаду и ударюсь головой, тогда у меня будет сотрясение мозга». Подогнув ноги, я рухнула на ягодицы. Таким образом, мне удалось избежать серьёзных травм.
Но, возможно, именно поэтому все сначала подумали, что это просто шутка. Несмотря на спутанность сознания, я отчётливо помню, что услышала смех, когда оказалась на полу.
Возможно, именно в такие моменты проявляется истинное лицо человека.
Печально, но факт.
Открыв глаза, я обнаружила, что лежу на койке в школьном лазарете.
Смутно помнилось, как Симако-сан и Цутако-сан принесли меня сюда, подхватив под руки. Потом я, видимо, заснула.
— Перенапряжение и недосып, да? — спросила медсестра, увидев, что я открыла глаза. — Но ведь сейчас даже не период экзаменов, что тебя так напрягло?
— Да разное всякое...
— Всякое? — повторила медсестра, а затем хлопнула в ладоши, словно что-то вспомнив. —А, точно. Ты ведь младшая сестра Огасавары Сатико-сан?
— Да, а что случилось с моей старшей сестрой?
Я приподнялась на кровати. Словосочетание «Огасавара Сатико» всегда находило у меня бурный отклик.
Медсестра рассмеялась.
— Она приходила сюда на большой перемене. Не заставляй её так волноваться.
— …
Смутное воспоминание: её рука касается моего лба, глаза смотрят с беспокойством.
— Можешь съесть что-нибудь?
— Да...
Я слезла с кровати и начала обедать, склонившись над столом медсестры. Кто-то из одноклассниц принёс мои пальто и бенто, так что мне не пришлось возвращаться в класс.
Несмотря на то, что я ничего не ела с утра, сейчас мне удавалось проглотить лишь крошечные кусочки.
Я плакала.
Как же глупо вышло.
«Дурочка. Совсем не жалеешь себя».
На первый взгляд, слова моей старшей сестры были холодны, как и её рука. Но в них также чувствовались нежность и печаль. Прикоснувшись к моему лбу, она пыталась достучаться гораздо глубже, но от осознания этого мне было только хуже.
В очередной раз я слишком быстро выгорела.
Всегда у меня так.
Могу полностью отдаться чему-то, увлечься этим в одиночку, довести себя до крайности, а потом не выдержать и бросить всё.
Сатико-сама наблюдала, как я сплю, около 15 минут, а затем ушла.
Учитывая, сколько всего ей нужно сделать перед завтрашним выпускным, четверть часа от большой перемены — это неоправданно много времени.
А сейчас середина шестого урока.
«Отдыхай сегодня».
Эти слова всё ещё витали в окружающем воздухе. Будто Сатико-сама оставила их на прощание. На глаза снова навернулись слёзы.
Я искренне считала себя недостойной её доброты.
— Ого! Тебе так плохо, что аж слёзы текут, но продолжаешь есть? Что происходит?
Я подняла голову. В дверях стояла растерянная Роза Гигантея.
— Или тебе не нравится, что медсестра заставила поесть?
— Ах, не надо так, Сато-сан. Я же не принуждаю её.
Медсестра появилась из глубины комнаты с натянутой улыбкой на лице.
— Ой, простите. Не заметила вас. Я пришла за Фукудзавой, могу забрать её?
Роза Гигантея стояла в пальто и со школьной сумкой в руках. Видимо, она собиралась проводить меня домой, а не обратно в класс.
— Проводишь её, Сато-сан?
— Да. У нас сейчас самоподготовка, поэтому её опекунша меня попросила.
— Опекунша? А, ты имеешь в виду Огасавару-сан?
— Да.
Не стесняясь моего присутствия, Роза Гигантея и медсестра дружно рассмеялись. И всё же... «опекунша»? Хотя это правда, Сатико-сама всегда заботилась обо мне.
— Э-э, со мной всё в порядке.
Я наконец-то доела свой обед. Тот обморок был результатом усталости, недосыпа, отсутствия завтрака и укачивания. Теперь, после небольшого отдыха и перекуса, вероятность повторного падения была существенно ниже.
— Ага-ага, — покивала Роза Гигантея, укладывая мои вещи в сумку и направляясь к выходу.
— Э-э...
— Я знаю, что с тобой всё в порядке. Но на сегодня хватит.
Её тон был доброжелательным и одновременно не терпящим возражений.
— Мне нужно купить цветы… и подготовить зал…
С сожалением я перечисляла дела, которые были запланированы сегодня после уроков. Роза Гигантея наклонилась, схватила меня за руку и крепко сжала.
— Кто-то другой этим займётся. Вся работа ведь строго распределена, так?
— Да...
— Ну вот, тогда твою часть все остальные поделят между собой, Юми-тян. Для этого и нужны друзья.
— ...
— Не заставляй других ещё больше волноваться, пойдём.
Как и следовало ожидать от Розы Гигантеи. Она знала об этом всё. Я ничего ей не ответила, просто опустила голову и посмотрела вниз.
Роза Гигантея проводила меня до автобусной остановки у южных ворот станции М, где нужно было сделать пересадку. Я упрямо отказывалась от её предложения довести меня до дома.
Рано или поздно семья всё равно узнает, но пока я не хотела рассказывать им об обмороке и досрочном возвращении из школы. В Лиллиане сейчас непростой период, пусть хоть дома будет спокойно.
— Ладно, — отступила Роза Гигантея, почувствовав моё сопротивление.
Наверное, если бы я шаталась при каждом шаге, она бы настояла, но ничего такого не было, и моё лицо снова стало нормального цвета. Это должно было убедить её, что со мной всё в порядке.
— Сатико не сердится на тебя.
На прощание Роза Гигантея что-то положила мне в сумку.
— Выпей это, тебе станет лучше. Завтра будешь уже полна сил.
В автобусе я решила рассмотреть бутылочку. Оказалось, что это какой-то тонизирующий напиток.
[✱]* * *
Вернувшись домой, я отпила немного из бутылочки, которую дала мне Роза Гигантея. Посмотрим, на что способен этот напиток. На вкус немного похож на детский сироп от кашля. По телу разлилось тепло, но даже когда я выпила всё, ничего особо не поменялось. Возможно, просто мой организм уже сам восстановился. Или же всё по-прежнему плохо, но я ощущаю только ноющую боль в конечностях.
— Что это? — спросил папа, удивлённо глядя на меня, когда я выбросила пустую бутылочку в кухонное мусорное ведро, прежде чем сесть ужинать.
— Кое-кто из старших подарил.
— В школе для девочек?
— Ну да.
— Что ж, оказывается, и среди старшеклассниц есть пожилые душой.
Я могла только согласиться, учитывая, что речь шла о Розе Гигантее. Но рядом сидела мама, поэтому я старалась ни в коем случае не упоминать имя Сэй.
В половину девятого вечера я позвонила Сатико-сама, чтобы извиниться за случившееся.
Звонок старшей сестре по-прежнему вызывал тревогу. Но на этот раз меня беспокоило не то, что к телефону мог подойти кто-то другой. Моё волнение было связано как раз с Сатико-сама.
Я постаралась убедить себя, что «Сатико-сама не сердится», как сказала Роза Гигантея, и набрала номер, не проводя никаких репетиций.
После пяти гудков Сатико-сама ответила.
— Алло.
— Юми?
К моему удивлению, сестра назвала моё имя раньше, чем я успела представится.
— Тебе лучше?
— Да. Прости, что заставила волноваться.
— Да, ты здорово меня напугала.
Резкие слова, но сказанные тихо. Я польстила себе мыслью, что Сатико-сама почувствовала облегчение, услышав мой голос.
— Мне потребовалось время, чтобы всё обдумать. Возможно, я слишком давила на тебя.
— Нет.
Категорически не согласна. В этом виновата лишь я сама, и уж точно не моя старшая сестра.
— Я пропустила завтрак, не выспалась, и меня укачало в автобусе. Неудачно совпало.
— Ты недосыпаешь?
— Из-за репетиций выступления на прощальной вечеринке.
— Выступления?
И тут я вспомнила, что мы договорились держать это в секрете от старших сестёр. Кажется, я всё испортила. Однако Сатико-сама не стала дальше допытываться.
— То есть завтра…
Прежде чем она успела спросить, приду ли я в школу, я решительно выпалила:
— Обязательно. Сегодня хорошо высплюсь, позавтракаю и пойду в школу.
— ...Понятно, — сказала Сатико-сама после небольшой паузы. — Уж постарайся.
Я могла поклясться, что в тот момент она улыбалась.