Глава 5. Напутствие и ответная речь

Волнение нахлынуло, когда церемония вручения уже близилась к завершению.

«Всё, я пропала», — подумала Ёко. Лицо её было спокойным, но сердце бешено колотилось, и это тревожило ещё сильнее.

Ну почему она до самого конца не ощущала себя так, будто это всего лишь очередная репетиция?

За саму ответную речь, которую ей предстояло зачитать вслух, Ёко не переживала, поскольку ей было не привыкать. Вспомнить хотя бы первый день в средней школе, когда она от имени первокурсниц выступала с речью перед полным залом совершенно незнакомых людей, — по сравнению с этим нынешнее событие казалось пустяком.

Ёко переживала из-за того, что шло перед этим, — напутственного слова. Напутствие произносил кто-то из младших, и для того, чтобы проводить выпускников, выбрали именно её сестру — Огасавару Сатико.

Нет, это не было напрасной тревогой за то, что Сатико может оговориться или запнуться. Её младшая сестра не дрогнет. У Сатико было даже больше самообладания, чем у самой Ёко.

Ёко боялась своей реакции.

Сможет ли она сохранить спокойствие, пока Сатико будет читать напутствие? А если Ёко разразится безудержными рыданиями, подобно прорванной плотине?

«Зря они поручили это сестринской паре», — сетовала она на учителей.

Разумеется, это вышло не специально, но об их сестринской связи не могли не знать. Учителям стоило быть более осмотрительными.

Ёко покосилась на своего классного руководителя, который уже вовсю рыдал.

«А я тут сдерживаюсь изо всех сил».

И это было нелегко.

«Что, если я так расплачусь, что не смогу зачитать ответную речь?»

Учителя, наверное, только приветствовали бы столь искреннее проявление чувств. Вряд ли у них была цель заставить её расплакаться, хотя от сильного волнения в голову невольно лезли подозрения.

Как бы там ни было, раздражение на учителей немного сняло напряжение.

К моменту, когда гимн закончился, Ёко более-менее успокоилась. Точнее, смирилась с неизбежным.

Совершить ужасную оплошность на церемонии вручения в свой последний день в старшей школе — в этом тоже было что-то забавное. В конце концов, незачем держать образ безупречной отличницы до самой последней секунды.

— Напутственное слово от представительницы учениц, — раздался голос завуча. — Второй курс, группа «Сосна», Огасавара Сатико.

— Здесь, — отозвалась Сатико, поднимаясь со своего места.

Она прошла на сцену с высоко поднятой головой.

Любимая младшая сестра.

Утончённая, прекрасная юная леди с сердцем прозрачным и хрупким, словно стекло.

Сатико поправила микрофон и развернула лист со своим напутствием.

Она подняла голову, молча обвела взглядом море выпускниц и заговорила:

— Дорогие старшие сёстры, сегодня вы покидаете родное гнездо, старшую школу для девочек имени Святой Лиллианы.

«Плохо дело», — вздрогнула Ёко.

— Поздравляем вас с выпуском.

«Очень, очень плохо».

Сатико только начала говорить, но чувства переполняли её невероятно быстро, ещё до того, как прозвучало само слово «выпуск». Что за чувства? Разумеется, те самые обещанные слёзы.

«Хн-хн...»

Слова застряли в горле, как это бывало у Юми-тян.

Ёко ничего не могла сделать, да и не знала, что хотела бы. Судя по тому, с какой скоростью глаза наполнялись влагой, веки и ресницы слёзы не удержат, и под действием силы тяжести всё потечёт вниз по её щекам.

Словно водопад.

Словно наводнение.

— Кх...

Звук прерывистого, сдавленного рыдания эхом разнёсся из динамиков.

В зале мгновенно воцарилась тишина.

Поток слёз прорвал плотину самообладания Сатико.

— Кх...

Ёко впервые видела её такой. Сатико стояла, опустив голову, не в силах вымолвить ни слова, её плечи содрогались в отчаянной борьбе со слезами.

И это при её-то силе духа! Она же так упряма и ненавидит показывать другим свои слабости.

Вид плачущей Сатико, должно быть, оказался заразительным, потому что со всех концов зала начали доноситься приглушённые всхлипывания.

«Я хочу быть рядом с ней», — подумала Ёко.

Но она никак не могла крикнуть ей: «Возьми себя в руки!» или приобнять за плечи со словами: «Всё будет хорошо».

К тому же, если её спасёт старшая сестра, Сатико может потерять уверенность в себе, столь необходимую для руководства Ямаюрикай. Если её станут воспринимать как «Розу Хинэнсис, которая и шагу ступить не может без своей старшей сестры», для гордой Сатико это станет невыносимым унижением.

«Ах... Ну же, соберись».

Ёко не могла больше смотреть на это. И тут...

Кто-то из второкурсниц стремительно двинулся к сцене.

Девушка встала вплотную к Сатико и уверенно сказала прямо в микрофон:

— От лица всех учениц этой школы позвольте выразить вам наши самые искренние поздравления.

Это была Рэй.

Словно так и должно быть, она продолжила читать напутствие с листа, который Сатико держала в руках. Какая великолепная дружба!

Но благодарность к Рэй за спасение её младшей сестры в трудную минуту померкла на фоне укола ревности, который ощутила Ёко.

На середине речи Сатико наконец взяла себя в руки и принялась читать текст вслух вместе с Рэй.

— Искренне желаем вам доброго здоровья и успехов в ваших делах.

На последней фразе даже голос Рэй вдруг дрогнул. Наверное, от переполнявших её любви и уважения.

— Это была Огасавара Сатико, и...

— Хасэкура Рэй, — со смущением в голосе добавила та.

В одно мгновение все затаили дыхание, а после зал взорвался такими аплодисментами, будто только что отзвучала последняя песня на грандиозном концерте.

Гром оглушительных оваций.

«Напутствие всегда вызывает такой восторг?..» — задумалась Ёко.

В прошлые два года, которые она застала лично, столь бурной реакции не было.

Гул толпы заглушил звук микрофона. Потребовалось несколько минут, прежде чем снова воцарилась тишина. Пожалуй, этого времени вполне хватило бы, чтобы заварить лапшу быстрого приготовления.

— Ответная речь представительницы выпускниц, — произнесла завуч, откашлявшись. — Третий курс, группа «Камелия», Мидзуно Ёко.

— Здесь, — отозвалась Ёко.

«Ну что ж, тяжело мне сейчас придётся», — подумала она, вставая.

Всю дорогу до сцены её мысли не утихали.

После того, что произошло, Ёко ни в коем случае не могла позволить себе расплакаться во время ответной речи. Впрочем, у неё бы и не вышло, даже при большом желании. Благодаря слезам Сатико всё её внутреннее напряжение и глубокие переживания как рукой сняло. Теперь Ёко была обязана сыграть роль образцовой ученицы и вернуть церемонии должную строгость и порядок.

«Но что, если?.. Если бы я сама оказалась в такой же ситуации, как Сатико? Бросились бы мои дорогие подруги на выручку, как это сделала Рэй? Что, если?..» — размышляла она.

Перед глазами возникли лица Сэй и Эрико, и Ёко поспешно отогнала эту фантазию.

Эти двое?

Да ни за что на свете. Они бы вальяжно откинулись на спинки стульев, тыкали в неё пальцем и хохотали.

«Узнаю Рэй: ни на секунду не растерялась», — с гордостью отметила Эрико.

Без тренировочного меча в руках бутон Розы Фетиды казалась самой обычной, мягкой девушкой. Но этот случай очень ярко демонстрирует, почему её окрестили «Мистером Лиллиан». Когда нужно действовать, она просто берёт и делает. Это по-своему круто.

Началась ответная речь.

Как и ожидалось от Ёко, её голос не дрожал. Она говорила с раздражающим спокойствием. До самого конца Ёко оставалась идеальной отличницей.

— Эти три года, что мы провели в старшей школе...

Слушая речь Ёко, Эрико прикрыла глаза. Не для того, чтобы уснуть. Ей хотелось как следует запомнить её голос.

За эти три года в старшей школе произошло много всего. Эрико знала Ёко уже шесть лет, а Сэй — без малого четырнадцать.

Четырнадцать лет.

То есть всё то время, что Эрико была в Лиллиане.

Она могла бы продлить этот срок ещё на четыре года, но чувствовала, что пора ступить в большой мир.

«Почему после стольких лет в Лиллиане ты решила поступить в другой университет?» — часто спрашивали её после того, как она записалась на вступительные экзамены.

Особенно подруги, которых Эрико знала ещё с детского сада, — им очень хотелось узнать, чем же плох местный университет.

Почему? Эрико и сама толком не знала.

Академия Святой Лиллианы — прекрасное место. Эрико ничего не стала бы менять здесь.

Тогда в чём причина?

Эрико смутно предполагала, что причина в удовлетворении. Поскольку она была полностью довольна своей школьной жизнью в Лиллиане и ни о чём не жалела, она могла со спокойной душой отправиться в путь, в новый мир.

На непрекращающиеся расспросы она стала отвечать просто: «В Лиллиане нет интересующей меня специальности». Это было правдой, хоть и не являлось настоящей причиной.

На самом деле Эрико ещё не знала, чем хотела бы заниматься, и рассчитывала, что университет как раз поможет ей с выбором. Вот только, следуя этой логике, она могла бы поступить в местный университет и изучать литературу или экономику.

Эрико и сама до конца не понимала собственных мыслей, поэтому придумала отговорку, понятную окружающим.

Ответная речь Ёко скоро должна была закончиться.

Теперь, находясь на пороге взрослой жизни, Эрико ощутила, как на неё хлынули самые разные воспоминания.

Всё то, что они делали вместе в Ямаюрикай. Её младшая сестра и подруги. Незаменимые сокровища.

«О, только не это. Я слишком расчувствовалась. Впереди будет ещё интереснее, к чему грустить?» — мысленно подбадривала себя Эрико.

И всё же...

В уголках её глаз проступили маленькие слезинки.

Сегодня можно плакать. Никто не станет её осуждать.

Зазвучало вступление традиционной выпускной песни «Медные мечты».

«Начало выдалось скучным, зато концовка — на редкость забавной», — именно так Сэй описала бы сегодняшнее мероприятие.

По крайней мере, не произошло ничего такого, от чего она могла бы задремать. Да и во рту у неё не пересохло. Значит, слюни она точно не пускала.

Заплаканное лицо Сатико заслуживало уважения, да и то, как это позволило Рэй появиться на сцене подобно супергерою из детского телешоу, тоже её вполне устроило. Было бы славно, если бы Ёко побольше улыбалась, но дай она волю чувствам — кто знает, чем бы всё закончилось.

В таких вещах трудно соблюсти баланс. Сатико до глубины души растрогала весь зал, и если бы вслед за ней разрыдалась ещё и Ёко, это наверняка выглядело бы скучно. К тому же Сэй, как и Эрико, ни за что на свете не стала бы выбегать к микрофону и зачитывать ответную речь на пару с ревущей Ёко.

Это вовсе не означало, что им было наплевать. Ёко, Эрико, Сэй — удивительно дружная троица. Просто в каждой компании свои способы поддержки.

Сэй считала идеальными отношения, где никто друг к другу не лезет. Симако придерживалась того же мнения. Не стоит и вспоминать, чем обернулись слишком близкие отношения Сэй и Сиори.

Если двое не слишком вторгаются в частную жизнь друг друга, их ожидает долгий и счастливый союз. С Ёко, например, так не получалось, но та всегда думала о благе для другого человека, и это поддерживало их дружбу.

«Если увидела что-то драгоценное, отступи на шаг», — сказала ровно год назад старшая сестра Сэй.

Ах, воспоминания...

Сэй подняла глаза к потолку.

Тогда она с тревогой думала о том, что ждёт её впереди.

Но год пролетел в мгновение ока.

И при этом невероятно весело.

Снова зазвучали вступительные аккорды песни «Медные мечты», без которой не обходится ни один выпускной.

Сэй не ощущала того, о чём был её текст.

Быть может, когда-нибудь, десятилетия спустя, она сможет разглядеть в усилиях учителей «великий подвиг». Но в данный момент Сэй не видела ничего такого, за что должна быть «глубоко обязана».

«И все эти призывы вроде “держи голову высоко, прославь своё имя, стремись вперёд”».

Поскольку песня была написана ещё в эпоху Мэйдзи, анахронизмы неизбежны. Но почему бы просто не пожелать счастливой и здоровой жизни, без всего этого «достигаторства»? Просто смешно.

Но сегодня всё было немного иначе. Из-за необычайной доброты Юми-тян Сэй решила спеть в одной строчке «сладко», а не «гладко».

И... Хм, как странно.

Все её воспоминания были «сладкими», даже самые болезненные или связанные с нелюбимыми учителями.

Много чего произошло, но в памяти отложилось в основном хорошее.

Эта мысль воодушевила Сэй...

«Пришло время прощаться, от всей души благодаря...»

И даже на этой строчке она осталась спокойна. Ещё вчера Сэй мысленно попрощалась со своим классом. Она смотрела сквозь окна кабинета на распускающиеся почки деревьев, на небо.

Одного воспоминания об этом было вполне достаточно.

Ей не нужно прощаться.

С людьми, которые ей дороги и которым дорога она, Сэй ещё обязательно встретится, даже если совершенно случайно.

Учительница музыки сыграла последние аккорды «Медных мечт» и перешла к школьному гимну.

Знакомый до боли гимн школы Святой Лиллианы куда больше подходил какому-нибудь священному месту, нежели спортивному залу.