Фоновый шум

Что-то не так с Симако-сан.

Юми заметила это вскоре после начала нового учебного года. Наверное, через три-четыре дня.

— О-о-ох...

Но в чём причина? Симако-сан обожала любоваться сакурой и обедать под ней, так что вряд ли дело в сезонной аллергии, как у Огасавары Сатико-сама, старшей сестры Юми. Да и симптомы несколько другие.

— Почему ты скулишь, как маленькая собачка?

Перед Юми появилась Симадзу Ёсино со своими неизменными косичками. Вероятно, она только что вернулась из уборной, так как носовой платок с цветочным узором, который она держала в руках, был местами влажным.

Юми действительно походила на маленькую собачку, только молчаливую, словно ши-тцу или болонка.

— А?

«Почему Ёсино-сан здесь?» — озадачилась Юми. Заметив её растерянность, проницательная подруга странно посмотрела на неё и проворчала:

— Юми-сан, не могла бы ты перестать делать такое удивлённое лицо каждый раз, когда видишь меня в классе?

— Ой, это так заметно?

Юми попыталась изобразить улыбку, чтобы скрыть смущение, но на Ёсино-сан это не сработало.

— Тебя слишком легко прочитать. И я вижу, как ты высматриваешь Симако-сан.

— Ты меня раскусила.

— Возьми себя в руки, бутон Розы Хинэнсис.

— Ха-ха, я ещё не привыкла к этому имени.

Юми лишь слабо посмеивалась, потому что от образа будущей Розы у неё был разве что новый титул. В остальном она оставалась самой обычной ученицей Лиллианы.

Хотя бы потому, что вчера утром Юми по ошибке отправилась в кабинет первокурсниц группы «Персик».

— В это трудно поверить, да, — пробормотала Ёсино-сан, прищурив глаза.

Она стала бутоном Розы Фетиды. Одно это уже заставляло смотреть на неё иначе.

В апреле они перешли на второй курс, но Юми будто застряла в прошлом, словно не желая мириться с переменами.

Теперь она училась в группе «Сосна», в том же кабинете, где ещё недавно занималась Сатико-сама.

И впервые за тринадцать лет учёбы в Лиллиане они с Ёсино-сан оказались в одном классе.

К сожалению, с Симако-сан получилось ровно наоборот — её перевели в группу «Глициния».

Впрочем, расстраиваться было не из-за чего. В конце концов, это давало возможность завести новые знакомства.

— Так-так. У бутона Розы Хинэнсис весенняя усталость, так и запишем.

Кто-то уже давно слушал их разговор и решил вмешаться.

«Что за...»

— Ах, Мами-сан!

Несмотря на растерянность, Юми сразу узнала её и схватила за руку.

— Только не пиши об этом в статье!

Когда Симако-сан погружалась в свои мысли, это выглядело даже красиво. Юми же только выставляла себя растяпой, что было неприемлемо для нового бутона Розы Хинэнсис. Ей ещё очень далеко до изящества Сатико-сама, но не хотелось бы уничтожить всё величие этого титула.

— Хм-м, даже не знаю...

— Пожалуйста, не надо.

— С тебя должок.

Ямагути Мами, хихикая, удалилась.

Интересно, она специально сделала пробор набок и закрепила волосы заколками, чтобы подчеркнуть свою неуязвимость? Волосы были зачёсаны за уши, словно так они лучше улавливали сплетни. Старшая сестра Мами-сан, глава клуба журналистов Цукияма Минако-сама, научила её всегда быть наготове, ведь ценный материал мог подвернуться в любое время и в любом месте. Но, казалось, младшая даже превзошла старшую.

— Эх... — вздохнула Юми.

И надо же ей было оказаться в одном классе с будущей главой клуба журналистов.

Если бы только это...

Щёлкнул затвор камеры.

— Спасибо за мрачное личико.

Самый ценный член фотоклуба и заместитель его главы Такесима Цутако-сан по-прежнему была в одном классе с Юми.

— Я назову это «Меланхолия бутона Розы Хинэнсис». Разрешишь выставить её на школьном фестивале, если хорошо получится?

— Пощади...

Казалось, для второкурсниц группы «Сосна» не было такого понятия, как личное пространство.

— Поговорим позже, — прошептала Ёсино-сан на ухо Юми и отошла. Цутако-сан спрятала камеру и тоже быстро вернулась на своё место.

По коридору прошла учительница, которая должна была вести следующий урок. Она также отвечала за воспитательную работу и была невероятно строгой, поэтому все отреагировали мгновенно.

Вот так, среди раздражения и радости, в жизни Фукудзавы Юми начался новый учебный год.

— Симако-сан изменилась? В каком смысле? — спросила Ёсино-сан, оттирая губкой раковину в туалете.

— Она выглядит подавленной, словно у неё совсем нет сил.

Сегодня в обязанности Юми входило протирание прямоугольного зеркала над раковиной и вынос мусора.

— Подавленная. Нет сил. Дальше?

Движением руки Ёсино-сан призвала её продолжать. Вообще-то можно было поговорить и в другом месте, но в классе находилась псевдо-папарацци, а в Особняк Роз могла прийти Симако-сан, так что именно совместное дежурство стало самым подходящим моментом для разговора.

— Вчера на перемене я окликнула Симако-сан в коридоре, а она даже не обернулась и просто продолжила смотреть в окно.

— Хм...

— Каждый раз, как только у неё появляется свободное время, Симако-сан в одиночестве уходит на задний двор школы и смотрит на сакуру. Мне это Кацура-сан рассказала, они в одной группе теперь.

Попеременно пользуясь влажной и сухой тряпками, Юми протирала зеркало. Это требовало куда большей аккуратности, чем стирать мел с классной доски. Нужно было тщательно следить, чтобы не осталось ни разводов, ни мутных пятен.

— Сакура... Ну конечно, — с полным пониманием кивнула Ёсино-сан.

— Что? Что ты имеешь в виду? — лихорадочно спросила Юми.

Это внезапное озарение или закономерный вывод? Так или иначе, Юми не поспевала за ходом мыслей своей проницательной подруги.

— Сакура сыграла важную роль в первой встрече Симако-сан и Сэй-сама.

Ёсино-сан произнесла имя старшей сестры Симако-сан, которая выпустилась этой весной.

— Правда?

— Под тем же деревом она и приняла её чётки. Ты не знала?

— Вот оно как...

Это объясняло привязанность Симако-сан к той сакуре. Однако у Юми сразу же возник вопрос:

— Но они же стали сёстрами осенью? Незадолго до нас с Сатико-сама.

— Это просто их памятное место. Цвела тогда сакура или нет — не имеет значения.

— Их памятное место...

Девушки замерли и подняли глаза к потолку туалета. Там были только лампы, но на мгновение им представились ветви цветущей сакуры, на которые смотрела Симако-сан.

— Возможно, её до сих пор не отпускают воспоминания.

— Наверное, ты права. Может, она пытается заглушить тоску по старшей сестре.

Симако-сан когда-то сказала: «Когда сестра выпустится, меня больше ничего не будет связывать с Ямаюрикай».

— Потому что Роза Гига... нет, Сато Сэй-сама ушла.

Может, Симако-сан уже не видела смысла оставаться в школьном совете.

А может, её что-то тревожило.

— Скоро сакура отцветёт. И что тогда будет?

— Кто знает. По крайней мере, твою старшую сестру это явно порадует.

— Да уж...

— Когда Сатико-сама плохо себя чувствует, тебе, наверное, тоже несладко приходится, Юми-сан?

— Нет, ничего такого.

Сейчас они почти не виделись.

После выпускного сразу же начались итоговые экзамены. Юми надеялась провести время с сестрой на весенних каникулах, но, как и ожидалось, та не проявила инициативу. Пару раз Юми даже звонила ей домой, преодолев робость. Но, как назло, каждый раз никто не брал трубку. Наверное, семья Огасавары тогда была в отъезде, потому что ответных звонков не последовало.

Так и пролетели короткие весенние каникулы, а потом начался новый учебный год.

— А?! Ю...

Ёсино-сан повысила голос, и Юми поспешно дёрнулась, чтобы закрыть ей рот, но в самый последний момент вспомнила, что у неё в руках тряпки, поэтому просто зажала лицо Ёсино-сан с двух сторон, словно хлеб щипцами. Звук, вырвавшийся у Ёсино-сан в миг замешательства, эхом разнёсся по туалету.

— Вы ничего не делали на Белый День? Невероятно... — вздохнула она, как только Юми опустила руки.

В последнее время слово «невероятно» звучало пугающе часто. Представления о нормальности у Ёсино-сан и Юми сильно различались. Особенно в отношении того, как должны вести себя сёстры.

— Да нет, всё хорошо. У нас было свидание на День Святого Валентина.

— День Святого Валентина идёт своим чередом, а Белый День — своим. Боже, о чём только думает Сатико-сама?

— Наверное, ни о чём...

По крайней мере, ни о чём, связанном с Юми. Каждую весну, когда цвела сакура, у Сатико-сама начиналось что-то вроде простуды, но средства от аллергии не помогали.

Это сказывалось на её настроении: она становилась вялой, раздражительной. Поэтому всё, что могла делать Юми как её младшая сестра, — это молиться о том, чтобы пора цветения сакуры поскорее закончилась.

Если честно, Юми была бы рада даже такой Сатико-сама. Просто побыть с ней хотя бы один день на весенних каникулах, как на их первом свидании.

— Пока сакура не отцвела, нам остаётся только ждать и наблюдать, Юми-сан, — вздохнула Ёсино-сан. — И если Симако-сан не справится сама, тогда придётся поговорить с Рэй-тян и Сатико-сама, если твоя сестра поправится к тому времени.

— Хорошо... — согласилась Юми.

Это всё, что они могли сейчас сделать.

В словах Ёсино-сан была своя логика.

Причина заключалась в сакуре.

Сначала нужно дождаться, когда спадёт её влияние.

Юми посмотрела на себя в зеркало. Почему-то её лицо по-прежнему было немного встревоженным.

Подходя к мусорному баку на заднем дворе школы, Юми неожиданно заметила Симако-сан.

— Сима... — начала было звать она, но осеклась.

Как и говорила Кацура-сан, Симако-сан бродила под цветущими деревьями, словно во сне.

Лепестки сакуры кружились вокруг неё, словно девушка сама осыпала ими всё вокруг.

Она ловила их руками, время от времени закрывая глаза и подставляя всё тело под этот цветочный снегопад. В какой-то момент её лицо напомнило Юми предыдущую Розу Гигантею, Сато Сэй-сама. Симако-сан явно думала о своей старшей сестре.

Юми не стала окликать подругу, потому что в своей меланхолии она была по-своему прекрасна. Не хотелось разрушать её мир.

Скоро сакура отцветёт.

Что тогда будет с ней?

Симако-сан побрела в сторону актового зала, словно искала дерево, с которого ещё не успели осыпаться все цветы.

Юми быстро выбросила мусор и вернулась, но Симако-сан уже нигде не было видно.

Нетрудно догадаться, куда она ушла, но Юми не собиралась преследовать её. Дойдя до парадного входа в актовый зал, она свернула направо.

По ту сторону живой изгороди шёл кто-то в повседневной одежде, и Юми невольно заинтересовалась.

— Юми-тян... — медленно протянула Сэй-сама, словно отчитывая трёхлетнего ребёнка.

— Да-да, вы говорили, что после выпуска на вас больше не стоит полагаться.

— Значит, ты всё понимаешь... — изумлённо вздохнула бывшая Роза Гигантея.

Они сидели за круглым столиком в кафетерии. Чтобы снять напряжение, Сэй-сама угостила её кофе с молоком в бумажном стаканчике.

— Приношу свои глубочайшие извинения, но для супа из сладких красных бобов в банке сейчас не сезон.

Она это серьёзно? Больше похоже на сарказм.

— Ха. Спасибо.

Юми очень хотела пить, но сдержалась и предусмотрительно подула на кофе, прежде чем сделать первый глоток.

Если бы она стала искать Сэй-сама специально, то обегала бы весь университет Лиллианы, но безрезультатно. Где-то на задворках сознания Юми понимала, что студенты не сидят в одной аудитории на всех занятиях, но наивно верила в свои силы.

Вообще искать кого-то на такой обширной территории, зная только имя и факультет, — изначально безнадёжная затея. У Юми нет машины с рупором, чтобы ездить по территории и что-то выкрикивать, как и доступа в аудитории. В конце концов, Сэй-сама могла и не прийти в университет в какой-то день.

Но они всё же встретились, потому что по счастливой случайности Юми столкнулась с недавними выпускницами, которые и привели её к ней. К сожалению, бывшая Роза Гигантея весело смеялась в компании новых подруг, так что трогательного воссоединения не случилось.

— И? Раз знала, как я отреагирую, зачем же пришла сюда, Юми-тян?

— Есть одно важное дело, связанное с Симако-сан. Поможете?

— Важное, Симако-сан? Она собирается перевестись?

— Нет, ничего подобного, — пробормотала Юми, отпив из стаканчика.

Роза Гигантея ещё не растеряла хватку: она добавила ровно столько сахара, чтобы идеально угодить вкусам Юми.

— Знаешь, для девочек-подростков довольно типично смотреть на сакуру, погрузившись в свои мысли. Все так делают.

— Я уверена, что Симако-сан хочет вас увидеть, Роза Гигантея. Но она борется с этим желанием.

— Вряд ли так уж борется. Прошёл всего месяц, — съязвила Сэй-сама.

Она подстриглась ещё короче. Простой наряд — белая рубашка и джинсы —подчёркивал её взрослость. Теперь Сэй-сама выглядела самой обычной студенткой университета. Не верилось, что всего месяц назад она носила ту же форму, что и Юми.

— Это всё потому, что вы неблагоразумно близко.

Здания старшей школы и университета находились рядом, поэтому Сэй-сама и Симако-сан могли бы встретиться в любое время.

— Неблагоразумно? Юми-тян, ты знаешь такие сложные слова?

— Роза Гигантея, перестаньте надо мной смеяться.

— Какие уж тут шутки... и не могла бы ты перестать называть меня Розой Гигантеей?

Умом Юми понимала, что Розой Гигантеей стала Симако-сан, но перестроиться было трудно, потому что её связывала долгая история отношений с Сэй-сама.

— Тогда как мне вас называть? Сэй-сама?

— М-м, тоже не то...

Видимо, ей хотелось забыть всё, связанное со школой.

— Тогда как? — не унималась Юми, удерживаясь от резких слов, которые вертелись у неё на языке.

— Сэй-сан. Или Сато-сан. Последнее даже лучше.

— Хорошо.

Студенты, поступившие в университет Лиллианы из других школ по результатам вступительных экзаменов, вероятно, не знали о местной традиции и обращались друг к другу по фамилиям. В этом было что-то необычное, приятное своей новизной.

— Сато-са-ан! У нас сейчас биология, ты идёшь?

Девушки, с которыми Сэй-сама была до этого, встали, убирая пустые стаканчики из-под кофе, недоеденные сладости, обёртки от конфет и прочий мусор.

— Да-да, я сейчас. Займите мне место.

Надо же, здесь её и впрямь зовут «Сато-сан».

— Прости, Юми-тян. Первую лекцию пропускать никак нельзя, — подмигнула Сэй-сама, подняв руку в извиняющемся жесте.

Залпом допив кофе, она взяла сумку и встала.

— Вы же изучаете английскую литературу, зачем вам биология?

— На первом курсе есть общеобразовательные предметы. Мало чем отличается от старшей школы.

— О, понятно.

На самом деле отличия всё же были, причём очень существенные: Сэй-сама больше не была ученицей старшей школы, общалась с новыми друзьями и с удовольствием проводила время в статусе студентки университета.

Юми стало немного жаль Симако-сан. Неужели связь между сёстрами всегда так разрывается после выпуска одной из них? Это несправедливо, особенно по отношению к младшей.

Первые цветы, первый снег — хотелось, чтобы старшая тоже вспоминала, как год назад вы наблюдали это вместе. Что ж, вероятно, Сэй-сама тоже проходила через подобный опыт, но с началом новой жизни забыла эти чувства.

— Увидимся.

— До свидания...

Глядя ей вслед, Юми чувствовала себя всё более одинокой. Ей хотелось плакать. Через год, когда Сатико-сама покинет школу, она будет ничем не лучше нынешней Симако-сан.

— Ах да.

Сэй-сама внезапно обернулась.

— Не стоит слишком с ней нянчиться.

— А?

— Я про Симако-сан.

— Ах...

Даже после выпуска она беспокоилась о своей младшей сестре.

— Тебе не нужно спасать её. Это не тот случай, когда стоит брать всё на себя.

— Не тот...

— Лучше сохраняй нейтралитет до тех пор, пока не окажется, что без тебя никак.

— Но...

Наступит ли такой момент? И как она поймёт это?

Сэй-сама рассмеялась, глядя на напряжённые размышления Юми.

— Не волнуйся. Если не ты, так кто-то другой поможет. А ты поддержишь, да? Нужный человек в нужном месте, и всё такое.

— Хм...

— Понимаешь, к чему я?

— Немного...

— Хорошо. Большего и не надо.

Сэй-сама нежно погладила Юми по щеке, а затем трусцой побежала по коридору, воскликнув: «О нет, я опаздываю!»

— Опазд... Ах!

И тут Юми вспомнила.

— О боже...

После уборки в Особняке Роз было запланировано собрание.

Сатико-сама должна была разозлиться на её оплошность и встретить её на втором этаже Особняка Роз праведным гневом. Но реальность, по мнению Юми, оказалась куда страшнее.

— Ну и где же ты была?

Никакого напряжения во взгляде, никакой угрожающей позы, лишь сложенные перед собой руки. Юми предпочла бы получить нагоняй, но у Сатико-сама явно не было на это сил.

— Мне ужасно жаль.

Как обычно, Юми начала с извинений и быстро поклонилась. Сначала извинения, только потом оправдания. Всё как в спорте — сперва пенальти, потом реванш.

— Я была бы признательна, если бы ты не уходила от ответа таким образом.

— Хорошо, прости.

— Итак, причина опоздания?

Уже не «где ты была», а «причина опоздания». Ещё немного, и она сменит обращение «Юми» на «Юми-сан». Это уж слишком. У Сатико-сама не было сил на истерику, поэтому она предпочла сменить тактику, превратив разговор в педантичную пытку.

Юми должна была ответить хоть что-то.

— Я выкидывала мусор и столкнулась кое с кем. Мы разговорились и...

— И поэтому ты нечаянно потеряла счёт времени, хотя у нас назначено собрание?

— Да.

Сатико-сама едва заметно кивнула, но её лицо по-прежнему напоминало жуткую театральную маску.

— С кем ты говорила?

— Эм, с подругой из параллели... — солгала Юми, поддавшись порыву.

Ну, в этом была доля правды. В конце концов, Сато-сама училась не с ней, а слово «подруга» было достаточно абстрактным.

— Понятно, — смиренно вздохнула Сатико-сама.

Сегодня сакура спасла Юми.

Сатико-сама ненавидела сакуру, её вкус, опадающие лепестки, буддийских священников и их одежды, хотя в католической школе для девочек последних даже не встретишь.

Но страшно представить, какой была бы реакция, будь она в добром здравии. Да и без строгого выговора Юми чувствовала, что чего-то не хватает. Ох, привычка — страшная штука.

— Хи-хи, — внезапно засмеялся кто-то.

Юми забеспокоилась, услышав нотку злобы.

— Хи-хи. Хи-хи, — нарастал неприятный смех.

— Токо-тян.

Сатико-сама обернулась, чтобы приструнить смеющуюся. Только тут Юми наконец заметила ученицу, сидевшую к ней спиной. Это была не Рэй-сама и не Симако-сан.

— Сестрёнка Сатико, она такая смешная, я просто не могу удержаться.

Девушка медленно повернулась и нагло посмотрела на Юми.

«Чего... что она себе...»

Кровь прилила к лицу Юми. Нет, не из-за холодного и вызывающего взгляда, которым смотрела на неё девушка, а из-за слов, которые она только что произнесла.

«Се-се-сестрёнка Са-Сатико?!»

Группу старшекурсниц все могли называть «сёстрами». Но обращаться «сестра» к конкретной старшекурснице имела право лишь официально признанная ею младшая — и только после ритуала передачи чёток. То есть, в случае Сатико-сама, этой единственной была Юми.

— Токо-тян, не называй меня так.

Ну вот, закономерный исход — долгожданное замечание Сатико-сама. Но «Токо-тян» ни капельки не смутилась. Она играла со своими локонами, безучастно глядя вдаль. Стоит признать, её действия выглядели даже мило.

— Но я же всегда-а вас так называла. Токо трудно взять и перестать.

«Че-чего? Она всегда её так называла? Эта девчонка...»

— В школе я для тебя «Сатико-сама» или «Роза Хинэнсис». Не смешивай личное с публичным.

«Сестра, что вы такое говорите?!»

Юми словно молотком по голове ударили. Значит, она для Сатико-сама — «публичное», а эта Токо-тян и её локоны — «личное»? Получается, что так.

«Публичное» подразумевало постоянное нахождение на виду, и это по-своему неплохо, но не шло ни в какое сравнение с «личным», секретным и скрытым.

Личная собственность, личная жизнь, личные дела...

«А ещё...»

Сатико-сама была единственным ребёнком в семье, у неё нет родной младшей сестры. Почему тогда эта девчонка так нагло называет её «сестрёнкой»? Что, чёрт возьми, здесь происходит?

— Юми, познакомься. Это Мацудайра Токо-тян, первокурсница. Она сказала, что хочет посмотреть на Особняк Роз, поэтому я её пригласила.

— Приятно познакомиться... — вежливо отозвалась Юми.

Но Токо-тян даже не соизволила взглянуть на неё. Вместо этого она обхватила руку Сатико-сама и произнесла тоном избалованного ребёнка:

— Ой, даже словечком не обмолвишься, что мы семья?

— Ах да. Вообще-то, Токо-тян — родственница со стороны моего отца, — добавила Сатико-сама.

Токо-тян победоносно посмотрела на Юми.

— Родственница? Интересно, насколько дальняя, — вмешалась в разговор Ёсино-сан. Видимо, для неё это тоже было открытием.

— Я дочь младшей сестры мужа старшей сестры отца Сатико.

— Другими словами, вы вообще не кровные родственницы.

Ёсино-сан мгновенно разобрала скороговорку Токо-тян. Невероятно.

— И тем не менее, мы семья, — парировала Токо-тян.

— Ага, как седьмая вода на киселе, — не отступала Ёсино-сан.

Они сверлили друг друга взглядами, метая искры, словно две шипящие друг на друга кошки, а затем обе резко отвернулись.

— Так, насчёт сегодняшнего собрания... — несмело напомнила Юми, поскольку пришла с опозданием.

Нужно как-то разрядить напряжённую обстановку. Прости, Токо-тян, но для тебя это отличный предлог, чтобы уйти.

— Ах, точно! — Сатико-сама хлопнула в ладоши. — Я его отменила.

— Как?!

— Рэй не смогла прийти. Она сегодня за главную в клубе кендо.

— У них ещё новенькие пришли, так что их одних не оставишь.

Ёсино-сан тоже пожаловалась на свою занятую сестру.

— Правда?

— Такие дела.

Такие дела.

И почему тогда Юми отчитали за опоздание? Как выяснилось позже, Симако-сан тоже была здесь, но ушла, как только узнала об отмене собрания.

— В этом Особняке та-а-ак уютно. Токо здесь очень нравится, обязательно зайду сюда ещё.

«Так-так, а разрешения спросить? Ты же всего лишь первокурсница».

Возможно, новое поколение совсем другое. Впервые в своей жизни Юми вспомнила фразу: «Ну и молодёжь нынче пошла...»

Однако Сатико-сама ответила мягко. Мягче, чем сладкое бобовое желе.

— При случае.

Это был лёгкий отказ, но с улыбкой на губах и во взгляде.

— Юми-сан, тебе лучше приглядывать за этой Токо, — прошептала Ёсино-сан, наклонившись к Юми. — Того и гляди, украдёт твою сестру.

— А?! А?! А-а-а?!

Ёсино-сан явно преувеличила, но Юми всё равно напряглась внутри.

«Это опасная личность».

Токо-тян была милой, но напористой девочкой.

«И что ещё хуже...»

— Сестрёнка Сатико, а можно сегодня зайти к вам в гости? Я так соскучилась по дедушке и тёте Саяко.

— Да, наверное... — растерялась Сатико-сама.

Все третьекурсницы балуют первокурсниц, и она не стала исключением.

— В день церемонии священник принесёт медальоны. Бутонам нужно встретить его. Теперь насчёт наших бутоньерок...

Старый добрый второй этаж Особняка Роз снова стал штабом для проведения собраний Ямаюрикай. Симако-сан объясняла план проведения предстоящей церемонии посвящения первокурсниц.

— Бутоньерки... А живые розы обязательны? Главное ведь, чтобы цвета совпадали с нашими? Зато искусственные бутоньерки можно использовать не один год, — пробормотала Рэй-сама, постукивая механическим карандашом по распечатке.

Сегодня в клубе кендо не было занятий, поэтому школьный совет наконец смог собраться полным составом.

— Искусственные?!

Сатико-сама стукнула по столу. Кажется, всё её существо кричало: «Чтобы я нацепила искусственный цветок?!»

Истинная леди, ничего не скажешь. Но ведь на выпускном цветы-то как раз искусственные... Юми чувствовала небольшое облегчение, отвлекаясь на такие посторонние мысли.

Ненавистная пора цветения сакуры подходила к концу, и самочувствие Сатико-сама постепенно улучшалось.

В прошлом году Юми ещё не была так близка с Сатико-сама, чтобы наблюдать за её весенней хандрой, но она искренне надеялась, что её старшей сестре будет только лучше до самой осени, когда созреют плоды гинкго.

— Ну, я не призываю использовать искусственные, просто с живыми много хлопот, вот и предлагаю альтернативу, — завершила свою мысль Рэй-сама.

— Я против.

Никто даже не голосовал. Сатико-сама сразу заявила о своей непреклонности. Считать ли это честностью или упрямством?

— Роза Хинэнсис голосует за живые цветы, — усмехнулась Симако-сан, сделав пометку «一» на своём листе (то ли из одобрения, то ли из исполнительности).

«Что это?»

В пушистых волосах Симако-сан застряли несколько лепестков сакуры. В этот раз она припозднилась на несколько минут, что было ей несвойственно. Должно быть, снова стояла под тем деревом.

Юми задумалась.

Сакура уже почти отцвела, а Симако-сан не только не упала духом, а даже как-то взбодрилась, будто у неё случилось что-то хорошее.

«Загадка...»

Хотя Симако-сан всегда была такой — её образ мыслей и поступки часто не поддавались объяснению.

— А ты что думаешь, Юми?

— А?

Внезапно услышав своё имя, Юми поспешно вскочила.

— Мы не на уроке...

— Ой, простите.

Юми села на место.

— Обсуждаем, использовать живые цветы для бутоньерок или искусственные, — прошептала Ёсино-сан, словно подсказывая однокласснице, на какой странице нужно открыть учебник.

— Искусственные бутоньерки дороже, но зато их можно использовать неск...

Не успела Симако-сан договорить, как Юми выкрикнула:

— Живые цветы!

— А?

— Ну... Я бы предпочла живые цветы.

— Почему? — спросила Сатико-сама, строго посмотрев на неё.

Видимо, ответ «потому что моей сестре так больше нравится» не принимается.

— Ну, на прошлогодней церемонии посвящения у Роз и бутонов были бутоньерки из живых цветов, такие красивые и хрупкие. И когда школьный совет поздравлял меня, я была так счастлива, ну... это...

Юми хотела, чтобы новые первокурсницы тоже испытали эти чувства.

— Я понимаю, о чём ты, — кивнула Сатико-сама, спокойно выслушав сбивчивую речь Юми. — Ёсино-тян, ты тоже чувствовала нечто подобное в прошлом году?

— Да, наверное, у всех было что-то такое?

Ёсино-сан перевела вопросительный взгляд на Симако-сан.

— Извините, я уже плохо помню, — ответила та.

— Как же так? — спросила Юми.

Прошёл ведь всего год.

— Сама не знаю... — задумчиво сказала Симако-сан.

— Видимо, ты была слишком увлечена кое-кем? — бестактно заметила Сатико-сама.

Юми и Ёсино-сан опешили, как и Рэй-сама, которая наверняка уже что-то слышала от своей младшей сестры. Обсуждать, даже намёками, этого «кое-кого» в присутствии Симако-сан было запрещено, особенно сейчас. Но, видимо, Сатико-сама была слишком занята собой.

— О чём вы? — озадаченно моргнула Симако-сан.

Судя по лицу, она как раз думала о том самом человеке.

Что же будет? Сорвётся ли Симако-сан сейчас?

И как это будет выглядеть? Никто из присутствующих ещё не видел, как срывается Симако-сан.

Сердце Юми колотилось. Извержение спящих вулканов всегда страшнее действующих.

— А, да, наверное, — восторженно произнесла Симако-сан, удивив всех тех, кто ожидал бури, затаив дыхание.

— Си-Симако-сан?..

Она хоть поняла, что речь про Сэй-сама?

Симако-сан ответила так, словно ей только что сделали комплимент. Она настолько хорошо владеет собой или просто слишком рассеянная сегодня?

На удивлённые возгласы Симако-сан никак не отреагировала.

— Значит, Сатико-сама и Юми-сан голосуют за живые цветы.

Она пририсовала вертикальную черту к предыдущей пометке, в итоге получилась буква Т.

— Ёсино-сан?

— Я за живые цветы.

Добавилась вторая горизонтальная черта, рисунок превратился в странное подобие буквы F.

— Ну, я на своём не настаивала, — уступила Рэй-сама.

Симако-сан добавила её и свой голос, нарисовав иероглиф 正, то есть «правильно». Решение было принято единогласно.

— Тогда мы продолжим традицию и будем использовать живые бутоньерки.

Все голоса уместились в один иероглиф. Удобно, когда вас всего пятеро — собрания проходят быстро, хоть и не так весело.

Ёсино-сан подняла руку и сказала:

— Мы решили, что у Роз будут живые цветы, но что насчёт бутонов? В прошлом году у многих возникло недопонимание. Издалека трудно понять, распустившийся на груди цветок или ещё нет.

Слишком маленькие бутоны просто не увидят, а большие — уж очень похожи на бутоньерки Роз.

На прошлогодней церемонии Ёсино-сан была уже в качестве младшей сестры Рэй-сама, поэтому знала Роз в лицо, но для подавляющего большинства первокурсниц это будет первое знакомство со школьным советом.

— Я считаю, что различия должны быть более явными.

Поэтому Ёсино-сан предложила, чтобы у помощниц Роз бутоньерки были другого цвета.

— У нас всё равно незначительная роль на этой церемонии.

— Звучит разумно, — воодушевлённо кивнула Сатико-сама.

— Но лучше как-то обозначить, что вы наши помощницы, — сказала Рэй-сама.

Юми сидела с растерянным видом. Она и на классном часу обычно отмалчивалась, а тут и подавно не успевала слова вставить.

— Значит, если не красные, белые и жёлтые, то...

— Розовые! — выкрикнула Юми, вскинув руку, как полагается.

Ей было неловко от того, что она не участвовала в обсуждении, поэтому поспешила ухватиться за возможность высказаться.

Наверное, получилось чересчур громко, потому что все резко замолчали.

— Э-э... Ну...

— Да, отличный выбор, — мягко улыбнулась Сатико-сама после напряжённой паузы.

Рэй-сама, Симако-сан и Ёсино-сан тоже одобрительно кивнули.

Розовый — смесь красного, жёлтого и белого. Идеальный выбор для их «команды».

«Команда...» — подумала Юми.

Ещё недавно в Ямаюрикай было восемь учениц.

Бывшие Розы выпустились, и их осталось пять. Должен прийти кто-то ещё, но Юми втайне наслаждалась этим затишьем.

Младшая сестра так уж необходима?

Сэй-сама и Сатико-сама вот тоже не торопились с выбором младшей сестры, хотя, наверное, по несколько другим причинам.

«Если мы и дальше будем в таком составе, меня устраивает», — мечтательно подумала Юми.

Сейчас между ними царили мир и согласие.

Наверняка Симако-сан и Ёсино-сан чувствовали то же самое.

Юми не забыла предостережение своей подруги, хотя и не думала о нём постоянно.

Токо-тян, девочка с локонами-пружинками.

Видимо, она буквально поняла фразу Сатико-сама «при случае» и больше в Особняке Роз не показывалась. Однако Токо-тян появлялась в самое неожиданное время и в самых неожиданных местах.

Например, позавчера, когда Юми и Сатико-сама вместе вышли из школы, они столкнулись с Токо-тян, словно специально поджидавшей их.

— Пойдём домой вместе? Токо задержалась в клубе.

Не скажешь же ей: «Иди одна, ты нам мешаешь». Естественно, Сатико-сама позволила ей присоединиться к ним.

— Ты сказала, что вступила в клуб. И в какой же?

— В театральный, сестрёнка Са... а, то есть Сатико-сама.

Токо-тян играла в театральных постановках ещё с начальной школы. Её самой любимой ролью была Сара из «Маленькой принцессы», которую она сыграла на втором курсе средней школы. А самой скучной ролью — «Спящая красавица» в шестом классе начальной школы, потому что большую часть времени приходилось просто спать и почти не говорить.

Всё это и многое другое Токо-тян с энтузиазмом рассказывала Сатико-сама.

Юми тоже плелась рядом, равнодушная к её историям, словно персонаж массовки.

«Спокойствие, только спокойствие», — мысленно повторяла она.

Токо-тян просто рада встрече со своей любимой родственницей, глупо переживать из-за этого. Младшей сестре, носившей её чётки, следовало быть хладнокровнее.

— Токо всегда думала, что в старшей школе будет ходить в один клуб с сестрёнкой Сатико. Поэтому за обедом для меня стало настоящим шоком, когда ты сказала, что не состоишь ни в каких клубах. У Токо вообще нет шансов составить тебе компанию.

— Работа в школьном совете отнимает много времени.

— Тогда Токо будет помогать там, — сказала Токо-тян, по-детски цепляясь за руку Сатико-сама.

«Спокойствие, только спокойствие...»

— Если у тебя так много свободного времени, стоит посвятить его театральному клубу.

— О, но Роза Фетида частенько занята в клубе кендо? Тогда Токо могла бы прийти на выручку сестрёнке.

— Буду иметь в виду.

— Хорошо.

«Спокойствие, только спокойствие».

Но когда Юми услышала, что они виделись ещё и за обедом, самовнушение перестало помогать.

А сегодня...

В конце большой перемены, когда члены школьного совета возвращались из Особняка Роз, откуда-то сверху вдруг раздался громкий голос. Повернувшись на звук, они увидели Токо-тян, которая стояла на наружной пожарной лестнице, махала рукой и кричала:

— Спасибо за вашу усердную работу, дорогие сёстры!

Очевидно, эти слова благодарности, сказанные очень демонстративно, были адресованы трём идущим впереди Розам.

— Токо-тян видит цель и не видит препятствий, — серьёзно сказала Ёсино-сан.

— Цель?

— Стать младшей сестрой.

— Ч-чьей?

Юми оторвала взгляд от журнала дежурств, с треском сломав грифель карандаша.

— Дай-ка подумать... — Ёсино-сан провела кончиком своей косички по щеке, словно нанося румяна. — Точно не моей.

— Откуда такая уверенность?

— Мы не сходимся характерами. Видела же, как мы с ней цапались?

— Да, ты права... — неуверенно согласилась Юми.

Хотя Токо-тян всего лишь давала сдачи в ответ на нападки самой Ёсино-сан. Но про себя бутон Жёлтой Розы считала, что моральное превосходство однозначно за ней.

И не только над Токо-тян, но и над подругой, заполнявшей журнал дежурств, пока Ёсино-сан смотрела на неё сверху.

— ...

После уроков в классе было тихо.

Как в хокку:

Летние травы —

Всё, что осталось

От воинов снов.

Хотя у них сегодня даже не было японского. Большинство второкурсниц группы «Сосна» уже разошлись: кто по домам, кто по клубам.

Приятное меланхоличное чувство.

Обычно после уроков Юми шла в Особняк Роз, но сегодня из-за занятости третьекурсниц собрание отменили. Поскольку Юми была дежурной, она задержалась, заполняя журнал, а Ёсино-сан решила составить ей компанию.

— То есть ты считаешь, что она... хочет стать младшей сестрой Симако-сан? — робко предположила Юми.

Симако-сан стала Розой Гигантеей уже на втором курсе, так что ей стоило поскорее найти себе преемницу. А поскольку Токо-тян уже заявляла о своём желании помогать в Особняке Роз, их интересы совпадали. Вот только...

Они хоть раз общались между собой? До сих пор эти двое никак не взаимодействовали.

— Или твоей, Юми-сан.

— А?!

Юми чуть со стула не упала. «Этого просто не может быть!» — сразу же запротестовала она.

Но, похоже, Ёсино-сан не шутила. Она хладнокровно наблюдала за волнением Юми.

— Только для формальности, — тихо сказала Ёсино-сан. — Если она станет твоей младшей сестрой, Сатико-сама будет в ней души не чаять, понимаешь?

Чтобы попасть в школьный совет, нужно стать младшей сестрой одной из второкурсниц Ямаюрикай. Методом исключения получалось...

Юми всю передёрнуло. Использовать её, чтобы стать «внучкой» Сатико-сама, — да как такое возможно?

— Или она просто устранит соперницу.

— Устранит соперницу?!

Опять Ёсино-сан запугивает её.

— Да, перехватит у тебя должность на следующих выборах.

— Ну уж нет.

— Почему же? Сатико-сама заставит тебя вернуть чётки, а затем передаст их Токо-тян. Это ещё проще, чем набиваться во «внучки».

— О-ох...

Это звучало до странного убедительно из уст девушки, которая когда-то уже вернула чётки своей старшей сестре.

— Но... Пока чётки при мне, всё в порядке, правда ведь?

Юми попыталась перевести всё в шутку. Хотя бы для собственного успокоения.

— Юми-сан, ты настолько веришь в себя?

— А?

— «Токо подходит сестрёнке Сатико, а вы ей — нет», — Ёсино-сан сымитировала слащавую интонацию Токо-тян.

— Ох...

— «Юми-сама вообще не годится ей в сёстры».

— П-по...

— И что ты сможешь ей возразить?

— Подожди! Чётки — это большая ответственность!

Но это лишь фантазия Ёсино-сан.

Даже если Токо-тян хочет присоединиться к школьному совету, ей необязательно нацеливаться на Сатико-сама. И уж конечно, она никогда не говорила, что собирается вытеснить Юми.

— Кстати, кого возьмём третьей помощницей? — резко сменила тему Ёсино-сан.

— А?

Юми была без сил, потому что по глупости разволновалась, хотя все эти разговоры о сопернице Токо-тян были лишь способом убить время.

— Давай, заканчивай скорее с журналом. Завтра будет уже поздно договариваться с кем-то.

— Ага...

Бутонам поручили подыскать ещё одного человека себе в помощницы, поскольку у Симако-сан не было младшей сестры. По традиции Розы надевали медальон на шею каждой первокурснице, поэтому без помощницы ей не обойтись.

— Мы сами выбираем?

— Да... Но кто согласится?

Естественно, это исключительно добровольный труд. Симако-сан поручила Юми и Ёсино-сан найти помощницу, которая в течение всей церемонии будет стоять рядом с ней. Сложность заключалась в том, что почти все сторонились нынешней Розы Гигантеи. Не из неприязни, а потому что Симако-сан была слишком красивой.

«Хотя я вот уже привыкла», — подумала Юми.

Стоять рядом с красавицей.

— «Тайное совещание бутонов». Красота!

Щёлкнул затвор камеры.

Девушки зажмурились от ослепительной вспышки.

— Ах!

И тут они одновременно вскочили и обступили подошедшую подругу, словно их осенила одна и та же мысль.

— Погоди, Цутако-сан.

— В чём дело?.. — занервничала фотограф и подняла камеру обоими руками. Такой реакции она точно не ожидала.

— Ты свободна завтра во второй половине дня?

— Нет, я же фотограф. Буду снимать церемонию посвящения первокурсниц.

Ёсино-сан и Юми разочарованно вздохнули. Вряд ли Цутако-сан была бы в восторге от их просьбы, но наверняка помогла бы из дружбы.

— Ну ладно...

Самый ценный член фотоклуба ни за что не расстанется со своей камерой во время главного события фестиваля Девы Марии.

— Может, тогда Кацуру-сан попросим? Она как раз в одной группе с Симако-сан.

— А о чём речь вообще? — спросила Цутако-сан, наконец опустив камеру.

— Мы ищем помощницу для Сима...

Не успела Ёсино-сан договорить, как кто-то ещё засмеялся совсем рядом.

— Охо-хо! Я всё слышала!

— Ма-Мами-сан...

Почему она вечно появлялась буквально из ниоткуда? Странно. В этот раз Мами-сан возникла откуда-то из-за спины Цутако-сан.

— Вы все такие осторожные. Только скажите, я с радостью помогу.

— Но-но ведь клуб журналистов тоже задействован... — запротестовали Юми и Ёсино-сан.

Ещё неизвестно, что в голове у Мами-сан. И не такие уж они осторожные.

— Да, но мы же не во время церемонии будем статью писать. Сестра... то есть глава клуба журналистов наверняка начнёт везде носиться, как курица с отрубленной головой.

— ...

Юми легко могла представить себе Цукияму Минако-сама в этом образе, но не нашла что ответить.

— Вот я и подумала, что мне стоит подстраховать её. Увижу церемонию посвящения изнутри и напишу об этом. Должно получиться отлично. И главе будет не так обидно, если я напишу статью лучше, чем она, ведь это будет история с другого ракурса.

— ...

«Она такая хорошая младшая сестра», — подумали её одноклассницы. Но теперь Мами-сан ещё больше пугала своей загадочностью и непредсказуемостью, в отличие от простой и понятной Минако-сама.

— Сразу предупреждаю: оплаты не будет.

Похоже, Ёсино-сан решила, что пора «брать то, что дают». Честно говоря, благородных энтузиасток сейчас днём с огнём не найдёшь.

— Возможность быть рядом с вами — уже лучшая награда для меня, — улыбнулась Мами-сан.

«Награда»? Ей же потом ещё и статью писать.

— И черновой вариант статьи покажешь нам на одобрение.

— Само собой.

— Ладно... Тогда я обсужу с Розами и после уроков дам окончательный ответ.

— Договорились.

Девушки пожали друг другу руки. Ёсино-сан решила потянуть с ответом, хотя мнение Роз всё равно не имело значения, ведь выбор помощницы полностью доверили бутонам.

Юми с самого начала была не против, но теперь всё ощущалось как-то иначе. Мами-сан напишет хорошую статью, не станет лгать и преувеличивать. Так что, если она не ударится в описание проблем внутри школьного совета, её помощь окажется очень кстати.

Всем будет только лучше, если Ямаюрикай и клуб журналистов помирятся. Это и «Вестнику “Лиллиан”» пойдёт на пользу, и школьному совету.

— Симако странно себя ведёт, — мягко сказала Сатико-сама.

На большой перемене на втором этаже Особняка Роз проходило тайное собрание семей Красной и Жёлтой Роз. Дверь оставили открытой, чтобы услышать возможное появление Симако-сан.

— Ну, уже не первый день...

Юми и Ёсино-сан понимающе переглянулись.

— В каком смысле?

— Большую часть времени она витает в облаках и смотрит на цветущую сакуру.

— Это как раз естественно, — отмахнулась Сатико-сама.

— А?

— Было очевидно, что уход Розы Гига... Сато Сэй-сама повергнет её в уныние. Со стороны казалось, будто они старались не навязываться друг другу и держались холодно, но на самом деле это эмоционально созависимые отношения.

— В самом деле?

— Мы знали, что она впадёт в меланхолию. Но у Симако что-то происходит, этого никто из нас не ожидал.

— Впадёт в меланхолию?

«Не в бровь, а в глаз», — подумала Юми. Они решили дать ей время настрадаться, чтобы потом протянуть ей руку помощи.

— Вам не кажется, что Симако хочет открыться? Раньше Сэй-сама всё время мешала, так что пришлось ждать выпускного.

— Ха...

— Мы уже надеялись, что теперь всё получится, но не тут-то было. Симако почему-то светится от счастья, — в сердцах стукнула по столу Сатико-сама.

Казалось бы, это должно радовать, но Ямаюрикай не успел предложить ей свою помощь. К тому же, Сатико-сама считала, что обязана знать обо всём.

В этом они с Юми похожи — каждая хотела стать спасительницей Симако-сан.

— Что вы знаете о Симако? — внезапно спросила Сатико-сама с серьёзным видом.

— Ну... Она считает привязанность оковами и хочет быть свободной, чтобы уйти когда и куда угодно. Сэй-сама говорила, что Симако-сан считает себя волком-одиночкой.

— Чего-чего?

На лице Ёсино-сан отразилось крайнее недоумение. Их привычные роли поменялись. На первом курсе она училась в другой группе, поэтому знала о Симако-сан гораздо меньше.

— Волк-одиночка... Да, звучит странно, но ей подходит.

— Ну что вы, какой же она волк? Симако-сан — вылитая чихуахуа или той-пудель.

— Рэй, не меняй тему.

— Просто не нужно приписывать Симако-сан лишнего, — пожала плечами Рэй-сама.

— Эм... то есть...

— Мы знаем истинную причину.

— Ч-ч-ч-ч... — от удивления Юми стала издавать звук наподобие отбойного молотка.

— Что такое? Хочешь спросить, откуда мы знаем или что за причина?

— И то, и другое...

Придя в себя, Юми покраснела и опустила взгляд. Почему всегда так?

— Симако сторонится других, потому что её семья управляет буддийским храмом. Я узнала об этом от дедушки по маминой линии, он прихожанин в Сёгу... Это храм, где отец Симако служит главным священником, — объяснила Рэй-сама.

— А Рэй рассказала мне. Кажется, во время выборов в школьный совет, — просто сказала Сатико-сама.

— А-а, вот оно что...

При всей своей впечатлительности Юми почему-то спокойно отнеслась к секрету Симако-сан.

«И это всё?» — подумала Юми, не в обиду Симако-сан.

Но она держала это в строжайшей тайне и никому не рассказывала. Наверное, из-за страха. Симако-сан не нужна жалость. И ей стыдно за то, что она скрывает свою религию от друзей.

— Я вот об этом впервые слышу, — надулась Ёсино-сан.

Они с Рэй-сама привыкли делиться всем, поэтому молчание старшей сестры её даже оскорбило.

— Почему ты не сказала мне?

Ёсино-сан начала стучать кулачками по плечу Рэй-сама.

— Так было нужно.

— Да, мы решили, что вам об этом знать не стоит, — сказала Сатико-сама.

Разгневанная Ёсино-сан прекратила колотить свою сестру и сердито посмотрела на Сатико-сама:

— Но почему?

— Потому что Симако были нужны хорошие подруги. Узнав её секрет, вы бы наверняка изменили своё отношение к ней? Симако пришлось нелегко после расставания с Сато Сэй-сама, но жалость тут ни к чему. Мы хотели, чтобы у неё были друзья, которые примут её любой и просто будут на её стороне. И вы ими стали.

Юми и Ёсино-сан оказались нужными людьми в нужное время и в нужном месте. Удовлетворившись этим объяснением, Ёсино-сан молча опустила кулаки.

— Но почему храм имеет такое значение?

— Потому что Симако слишком серьёзна.

— В отличие от нас, она крайне религиозна.

Да, все знали Симако-сан как набожную христианку.

— А...

Юми вдруг осенило.

— Что такое?

— Вот почему Сэй-сама не позвала её с нами в храм в январе...

— А. Да, именно. Она так и закончила школу, ничего не предприняв.

— И теперь Симако вынуждена разбираться со всем сама.

— Э-э, ну-у...

Слушая резкие упрёки Роз, Юми поняла, что должна встать на защиту Сэй-сама.

— Мне кажется, она и не могла ничего сделать, потому что слишком хорошо понимала Симако-сан и не хотела давить.

В итоге Юми лишь вызвала новую волну упрёков в адрес Сэй-сама.

— Да уж, безответственная, как и всегда. Привыкла перекладывать все хлопоты на других.

«Но ведь Сэй-сама не обязывала вас никакой просьбой насчёт Симако-сан».

— Но мы-то теперь всё знаем и можем принять меры. Пусть её собственная старшая сестра молчала, но Ямаюрикай не будет бездействовать.

Сатико-сама попыталась угрожающе хрустнуть костяшками пальцев, но, увы, звук не получился.

— Почему же вы рассказываете нам об этом сейчас?

— Потому что настал подходящий момент, — ответила Рэй-сама. — Что же это за школьная жизнь, если всё время изводишь себя тревогами? Когда Симако стала Розой Гигантеей, мы решили... что пора начать действовать.

— И действовать с размахом. Раз она так беспокоится, нужно, чтобы это произошло публично.

Сатико-сама придвинулась к Рэй-сама. Они озорно переглянулись и стали загибать пальцы:

— Например, признаться в статье «Вестника».

— Или объявить перед всей школой.

Ёсино-сан обожала подобные заговоры и не могла не присоединиться.

— О, так совсем скоро будет церемония посвящения!

— Вот именно. Мы думали об этом, но задача непростая.

Сатико-сама задумчиво скрестила руки на груди.

— Почему?

— Потому что Симако должна признаться сама. Она годами осторожничала, что заставит её переступить через себя теперь? Вообще-то Симако уже твёрдо решила, что уйдёт из школы, если хоть кто-то узнает о её секрете.

Симако-сан хотела быть абсолютно свободной и не побоялась бы покинуть Лиллиану, если бы её тайна раскрылась. Так что лёгкого признания от неё ждать не стоило.

Однако Симако-сан любила эту школу и хотела бы остаться здесь.

— Поэтому нужно сделать так, чтобы Симако пожертвовала собой ради чего-то ещё.

— Но что бы это могло быть?

Сатико-сама и Рэй-сама вздохнули. Ещё немного — и стены Симако-сан рухнут. Вероятно, именно поэтому они решили привлечь Юми и Ёсино-сан к обсуждению. Второкурсницам проще что-то придумать.

— Нам не хватает одной пешки, — сказала Рэй-сама, и тут...

— Если вам нужна пешка, то таковая имеется, — раздался пятый голос.

— Т-Токо-тян! — вскрикнули члены школьного совета.

Пока они разговаривали, девочка с локонами-пружинками совершенно бесшумно проникла на второй этаж Особняка Роз.

— К-к-к...

На этот раз звуки отбойного молотка издавали Сатико-сама и Рэй-сама.

— Как ты здесь оказалась?

— Как? Вошла через парадную дверь и поднялась по лестнице.

— Но мы тебя даже не слышали!

— О, вы просто были слишком увлечены беседой. Хотя Токо — актриса, поэтому умеет ходить бесшумно.

Токо-тян уверенно прошла в комнату. Даже Сатико-сама пришла в замешательство.

— Токо-тян, ты говорила что-то про пешку? — спросила она.

— Да, есть тут одна.

— Ну не ты же? — Ёсино-сан искоса взглянула на Токо-тян.

— К сожалению, нет. Но эта фигура ничем не уступает мне, — напыщенно ответила та.

— Так кто же это? — поторопила её Рэй-сама.

— Нидзё Норико-сан.

— Нидзё Норико? Это ещё кто?

— Подруга Токо. Перешла в Лиллиану только в этом году и уже успела произнести речь на приветственной церемонии.

Токо-тян гордо выпятила грудь, будто это она выступала в свой первый день. Они что, настолько близкие подруги?

— А-а, припоминаю. Я ещё тогда подумала, что не знаю такой, — Рэй-сама запустила пальцы в свои короткие волосы. — Довольно неприметная.

«Зато вы очень запоминаетесь, Рэй-сама», — подумали все, но никто не сказал ни слова.

— Значит, у неё хорошие оценки? Или что? — заинтересовалась Сатико-сама.

— Ну...

Глаза Токо-тян внезапно заблестели от влаги.

— Роза Гигантея называет её просто «Норико», а она её — «Симако-сан», будто они подруги.

Влага превратилась в слезинки.

— Я спрашивала, не родственницы ли они.

Токо-тян наигранно расплакалась. Такое было приемлемо только для театрального клуба в начальной школе, но не более. Если Токо-тян хотела стать настоящей актрисой, ей стоило брать уровень выше. Во всяком случае, это явно её стихия.

Должно быть, её шокировало известие о том, что Симако-сан близка с некой Нидзё Норико. Значит, Токо-тян всё-таки хотела стать младшей сестрой Симако-сан.

Но сейчас не об этом.

— Особенная первокурсница, значит...

— Токо-тян, если это правда, ты нас очень выручила.

Розы воодушевились и начали перешёптываться:

— Интересно, она хочет сделать её своей младшей?

— Ну не знаю, мне кажется, Симако поздно дозреет.

— Но они уже перешли к таким обращениям.

Юми растерянно наблюдала за тем, как разгоняется обсуждение.

— Так или иначе, мы можем использовать эту Нидзё Норико. Значит, устроим всё на церемонии посвящения?

— П-погодите, вы что, хотите выставить Симако-сан лгуньей на глазах у всех первокурсниц?! — спохватилась Юми.

— Я же уже говорила. Нужно сделать это публично. К тому же, поскольку организацией занимается школьный совет, взрослых там не будет, так гораздо проще, чем на приветственной церемонии или выпускном. День открытых дверей — вообще не рассматривается, а школьный фестиваль ещё очень нескоро.

— Но...

Юми это не нравилось.

— Не волнуйся, — улыбнулась Сатико-сама. — Я знаю, как сделать так, чтобы всё получилось. А, и ещё кое-что.

Теперь она обратилась ко всем:

— Никому ни слова, ни единой живой душе. Это наш секрет.

— Так точно! — восторженно ответила Токо-тян.

У Юми были смешанные чувства. Она не понимала, почему Токо-тян стала частью их компании.

На первый взгляд первокурсница Нидзё Норико была самой обычной девочкой.

Прямое чёрное каре почти до плеч, чёлка до бровей — старомодная причёска, как у японской куклы.

«И что в ней особенного?..»

В 8:10 утра Юми стояла рядом с кабинетом первокурсниц группы «Камелия» и наблюдала за новой подругой Симако-сан. По правде говоря, Юми шла за ней по пятам ещё от школьных ворот. Она уже знала, как выглядит Нидзё Норико: вчера после уроков они случайно столкнулись, так что Юми сразу её узнала.

Однако накануне произошло ещё кое-что интересное.

Юми стала свидетелем того, как Токо-тян прятала туфли Нидзё Норико. Непонятно, добивалась ли Токо-тян чего-то или просто решила подшутить, демонстративно бросив их у главного входа, в нескольких метрах от шкафчиков для обуви. Есть же столько мест, где обувь гораздо труднее найти.

Но Юми всё равно не одобряла даже такие, казалось бы, безобидные выходки. Она уже собиралась тихонько вернуть туфли на место, как мимо неё прошла первокурсница. Юми поняла, что это Нидзё Норико, когда та открыла свой шкафчик для обуви. Она немного постояла в задумчивости, а затем невозмутимо вышла из школы в сменной обуви.

Сейчас Нидзё Норико сидела за своей партой и читала книгу в мягкой обложке. Юми понаблюдала за первокурсницей ещё несколько минут и всё равно не смогла найти в ней ничего примечательного.

«Чем она приглянулась Симако-сан?»

Юми ожидала, что та окажется набожной христианкой, но сегодняшним утром Нидзё Норико даже не остановилась у статуи Девы Марии. Вряд ли она просто забыла помолиться именно в этот день.

— Она тоже из семьи священника?

— Нет. Папа у неё на государственной службе, а мама — учительница. Правда, она приехала издалека, поэтому сейчас живёт у дальней родственницы.

— А, понятно, — ответила Юми и только потом осознала, что разговаривает вовсе не с собой.

«Кто здесь?!»

Юми стремительно обернулась и увидела улыбающуюся девочку с локонами-пружинками.

— Юми-сама.

— А, д-да?

Юми была второкурсницей, поэтому Токо-тян обращалась к ней с уважительным суффиксом «-сама». Вот только они вели себя прямо противоположным образом: Юми робела, как пойманный на шалости ребёнок, а Токо-тян торжествующе разоблачала её.

— Играете в детектива?

— Нет, ничего такого.

Хотя отрицать уже бессмысленно, потому что второкурсница, высматривающая кого-то в кабинете первокурсниц, в любом случае вызывает вопросы.

— Могли бы просто спросить у Токо.

Токо-тян взяла Юми за руку и подвела к двери кабинета. Отсюда было удобнее наблюдать за Нидзё Норико, а в компании Токо-тян ещё и не так подозрительно. Со стороны всё выглядело как непринуждённая беседа разновозрастных учениц.

Юми тихонько откашлялась и сменила тему разговора:

— Эм... ты только что пришла, Токо-тян?

Школьная сумка Токо-тян пахла новой кожей.

— Нет, я ещё до восьми пришла, но не заходила в кабинет, чтобы обеспечить себе алиби.

— Алиби?!

— Раз я пришла позже неё, то ничего не успела сделать с её сменкой, верно же?

Токо-тян многозначительно улыбнулась.

«Что она натворила на этот раз?»

После вчерашней сцены Юми уже было не по себе.

— Не переживайте так. Ничего страшного не случилось.

— А, л-ладно...

«Фукудзава Юми, эта новенькая уже твои мысли читает, лучше беги».

— Норико-сан кажется такой отстранённой, правда? Вон, и сейчас тоже.

Токо-тян указала взглядом на Нидзё Норико.

Та была настолько поглощена книгой, что ни разу не подняла голову, когда мимо проходили одноклассницы, лишь скупо отвечала на вопросы и снова с головой уходила в чтение. Да, она явно не из тех девочек, кому даже для посещения уборной нужна компания.

— Но во время обеда и после уроков она показывает себя с другой стороны.

— Неужели?

Юми перевела взгляд с Нидзё Норико на Токо-тян. «С другой стороны». Это прозвучало интригующе.

— Хотите посмотреть?

— Хочу! — воскликнула Юми, гораздо громче, чем хотела.

— Тс-с, — Токо-тян поднесла указательный палец к губам и строго глянула на неё.

Нидзё Норико неожиданно подняла голову, и парочке пришлось юркнуть за дверь.

— Тогда приходите на большой перемене к главному входу, — шепнула Токо-тян.

— А? Ну мне не очень удобно... — замялась Юми.

Сегодня во время обеда в Особняке Роз должно было состояться тайное собрание насчёт того, как заставить Симако-сан раскрыть свой секрет.

— Дело ваше.

И Юми решилась. Потому что возможность увидеть Нидзё Норико «с другой стороны» наверняка ещё пригодится ей в будущем.

— Нет, я приду.

Токо-тян победоносно улыбнулась. Неизвестность начала беспокоить Юми: а стоило ли это того, чтобы пропускать обед с Сатико-сама и тайное собрание?

— Ах да, и не приглашайте больше никого, пожалуйста, — неожиданно обернулась Токо-тян на пороге своего класса.

— Почему это?

— Товарищей на охоту не берут, а то дичь спугнут. Да вы и одна суету умеете навести.

Юми не стала отвечать на это замечание. Без помощи Токо-тян ей ни за что не удастся понаблюдать за дикой уткой Нидзё Норико в её естественной среде обитания. И насчёт суеты она всё-таки права.

— А где Ёсино-сама? — спросила Токо-тян, как только они встретились у главного входа, и огляделась. — Что-то я её не вижу.

— Но ты же сама сказала никого не приводить?

— Да, но она вполне могла увязаться следом. Ёсино-сама бывает весьма упряма. Но, кажется, вам удалось от неё отделаться, — сказала Токо-тян, приложив указательный палец к щеке.

Она на редкость наблюдательна или же чрезвычайно проницательна.

Юми стоило немалых трудов ускользнуть от Ёсино-сан и прийти сюда одной, ведь подруга рассчитывала, что они отправятся в Особняк Роз вместе. Нельзя просто сказать: «Иди без меня». Её бы тут же засыпали вопросами вроде «Почему?» или «Куда это ты?». В итоге Юми просто сбежала из класса и бросилась в противоположную сторону, сделав большой крюк, чтобы сбить Ёсино-сан со следа.

Она всё ещё восстанавливала сбившееся дыхание, тогда как Токо-тян пришла абсолютно расслабленной.

— Ну что, идём?

Токо-тян глянула на часы и зашагала вперёд.

— Идём? Куда?

— К Норико-сан. Вы же сами хотели.

Это и так понятно. Юми пыталась узнать, куда именно они идут.

— А, можете не переобуваться. Просто вытрите о коврик на обратном пути, — бросила Токо-тян через плечо.

И это так называемая «новенькая»? Держалась она так, будто всё здание старшей школы принадлежало ей.

Девушки шли на расстоянии полушага друг от друга под цветущими сакурами. Нежно-розовые цветы почти полностью осыпались, на их месте появлялись жёлто-зелёные побеги. Большинство учениц Лиллианы уже разошлись на обед, и вокруг попадались лишь редкие одиночки.

Добравшись до актового зала, Токо-тян остановилась и предупредила:

— С этого момента никаких громких звуков.

Не дожидаясь ответа, она завернула за угол.

— Это же...

Юми прекрасно знала одинокую сакуру среди гинкго. Прошлой осенью она часто обедала здесь, спасаясь от назойливого внимания клуба журналистов.

Это было любимое место Симако-сан.

— Смотрите, там Норико-сан.

Токо-тян внезапно остановилась, и Юми мягко столкнулась с ней.

— Ой... Прости, — прошептала она.

Первокурсница обиженно покосилась на неё.

— Ах! — вздохнула Юми, выглянув из-за плеча Токо-тян.

Нидзё Норико была там, но не одна — рядом с ней сидела Симако-сан.

— Что думаете, Юми-сама?

— А, ну...

С такого расстояния слов было не разобрать, но Нидзё Норико действительно выглядела совсем не такой, как в классе.

Ещё больше Юми удивило выражение лица Симако-сан. Никогда прежде она не видела её настолько расслабленной. Олицетворение полного душевного покоя и безмятежности.

«Что на неё так повлияло? Присутствие Нидзё Норико? Она настолько важна для неё? А мы ей чем не угодили?»

Вопросы возникали в голове Юми один за другим.

А ведь Симако-сан говорила, что даже не собирается выбирать себе младшую сестру...

— Эй, Юми-сама, куда это вы?

Опомнившись, Юми обнаружила, что она резко развернулась и теперь нетвёрдо шагала прочь.

— Спасибо. Я, пожалуй, пойду.

Ей больше не хотелось на это смотреть.

Расслабленная Симако-сан и первокурсница, мило беседующая с ней, — этот мир только для них двоих. Юми должна была радоваться счастью подруги, но почему-то не могла и потому убеждалась в собственной мелочности. Совладать со своими чувствами становилось всё труднее.

— Понятно. А я ещё побуду здесь.

— Ладно тогда, увидимся.

— Вы куда ранимее, чем кажетесь, Юми-сама, — чуть позже сказала Токо-тян ей вслед.

— А?

Юми обернулась и увидела, что Токо-тян улыбается.

— Роза Гигантея отдаляется от вас. Вы ведь поэтому расстроились?

— Да я не...

Юми проглотила слова и удалилась.

Неважно, права Токо-тян или нет. Её просто раздражала эта первокурсница-всезнайка.

— Вот оно что, — тяжело вздохнула Сатико-сама. — Поэтому ты не пошла в Особняк Роз и просидела в классе до конца перемены?

— Угу.

Юми попросила Ёсино-сан передать, что немного задержится, но в итоге так и не появилась в Особняке Роз. Да, сомнительное оправдание, но лучше было во всём сознаться. Это далось ей нелегко.

Дело было уже после уроков, когда они сидели с Сатико-сама в Особняке Роз только вдвоём.

— Я вовсе не осуждаю тебя.

Сатико-сама налила своей упавшей духом младшей сестре чашку горячего чёрного чая.

— Что значит быть друзьями? Когда я начинаю всерьёз задумываться об этом, то невольно хочу отдалиться.

— Прости...

— Всё в порядке. Я не сержусь, ведь ты пришла и всё мне рассказала. И Ёсино-тян тебя простит. Может, пока посидишь тут, а к ней пойдёшь, когда будешь готова?

— Хорошо, — послушно кивнула Юми, мило улыбнувшись в ответ на доброту Сатико-сама.

Она ещё не до конца пришла в себя, так что ей это было очень кстати.

Обычно Сатико-сама пугала Юми и не всегда до конца понимала её. Но когда Юми терялась и не знала, как справиться с трудностями, одного присутствия любимой старшей сестры было достаточно, чтобы успокоить её.

— Глупенькая. Ты что, плачешь?

— Просто...

От этих слов слёзы хлынули ещё сильнее.

— Вот так, давай.

Сатико-сама обняла её за плечи, мягко прижимая к себе.

Плача на груди старшей сестры, Юми думала о Симако-сан.

У той ведь больше не было старшей сестры, которая могла бы так позаботиться о ней. Не было никого, кто мог бы молча вытереть ей слёзы, пролитые по неведомым ей самой причинам.

Одиноко ли ей, тревожно?

И даже друзья тут бессильны.

Разве не естественно искать ту, кто согреет твоё сердце?

И пусть даже спасительницей Симако-сан станет Нидзё Норико.

— Сестра, я...

Дверь с грохотом распахнулась.

«И надо же было в такой трогательный момент...»

— Сестрёнка Сатико, у меня потрясающие новости!

Будто из ниоткуда появилась незваная гостья и разрушила их идиллию.

— В чём дело, Токо-тян? — спросила Сатико-сама, тут же отстранившись от Юми.

Она даже не успела среагировать, чтобы сделать ей выговор насчёт «сестрёнки». Умение бесшумно подниматься по лестнице Особняка Роз в очередной раз оказалось на руку Токо-тян.

— На большой перемене у Симако-сама и Норико-сан было тайное свидание.

Токо-тян подбежала к Сатико-сама, даже забыв закрыть за собой дверь.

— Это я уже знаю.

— Знаешь? От кого?.. — Токо-тян медленно перевела взгляд. — А, Юми-сама, и вы здесь. Это вы рассказали?

Пытаясь собрать остатки самообладания, Юми выдавила из себя улыбку:

— Доброго дня. Спасибо за сегодня.

— Сейчас не время для любезностей, — бестактно ответила Токо-тян, как это часто бывает с неопытными первокурсницами.

— Я знаю, что Симако и эта первокурсница Норико встречались за актовым залом, но они просто обедали вместе.

Сатико-сама отодвинула стул и села.

— Это лишь то, что видела Юми-сама, — пожала плечами Токо-тян.

«Ах вот как. Значит, самое интересное началось после моего ухода», — мрачно подумала Юми.

— Симако-сама кое-что передала Норико-сан.

— Что же?

— Тканевый мешочек. Я не разглядела, что внутри, поэтому во время дежурства рискнула заглянуть в сумку Норико-сан.

— Токо-тян, это уже перебор... — укоризненно пробормотала Юми.

— Мы же подруги, — отмахнулась Токо-тян.

Она ни секунды не сомневалась в своей правоте и с лёгкостью заглушала любые угрызения совести.

Сатико-сама изумлённо ахнула, но не стала отчитывать её, чтобы не упустить суть.

— И что же было внутри?

— Бусины, сестрёнка Сатико.

— Бусины?!

— Да, бусины. Ну, буддийские чётки, которые приносят на похороны. Моя бабушка из деревни каждое утро молилась дома, держа их в руках.

Токо-тян сложила руки перед грудью в соответствующем жесте.

— Симако принесла в школу буддийские чётки...

Сатико-сама опёрлась локтями о стол и переплела пальцы.

— Мы же можем использовать их, понимаете? — торжествующе улыбнулась Токо-тян.

— Ну... Да, наверное.

— Кстати, смотри, что я успела набросать на уроке.

Токо-тян достала из сумки блокнот и протянула его Сатико-сама, на лице которой тут же появилось озадаченное выражение.

— «Дело о пропавших чётках. Записки великого детектива Токо». Это ещё что?

— Я не просто актриса, мне интересен весь театр. Вот я и... Хи-хи-хи!

Токо-тян снова пожала плечами, нарочито изображая из себя милашку.

— Попробовала написать сценарий.

— А?! — одновременно воскликнули Роза Хинэнсис и её младшая сестра.

«Она написала сценарий?»

Назвать себя «великим детективом» и стать главной героиней собственного произведения — вот это самовлюблённость.

— Эм, Токо-тян...

— Не волнуйтесь. У каждой Розы будет свой звёздный час.

— Это...

— Разумеется, кульминация — сцена у актового зала.

— ...

Бесполезно. Все мысли Токо были заняты собственной пьесой.

— Что здесь происходит?

Чья-то рука выхватила блокнот со сценарием. Это оказалась Рэй-сама.

— Токо-тян, я тебе прямо скажу: у нас тут не театральный клуб. Спасибо за ценную информацию, но твои попытки взять всё в свои руки выглядят просто смешно.

Рэй-сама часто брала на себя смелость озвучить мысли Юми. Роза Фетида — надёжная опора Ямаюрикай.

— Но...

— Никаких «но».

Несмотря на строгость её слов, Рэй-сама с улыбкой перелистывала страницы блокнота.

— Ладно-ладно. Ключевые моменты в твоём сценарии я отметила, Токо-тян. А теперь посиди тихо и никого не трогай, ладно?

Рэй-сама свернула блокнот в трубочку и легонько стукнула им по голове Токо-тян.

— Хорошо, — послушно отозвалась та, мгновенно включив режим «примерной девочки».

— Симако-сан скоро будет здесь, — сказала Ёсино-сан, которая вошла чуть позже своей старшей сестры.

У них было назначено общее собрание Ямаюрикай, не только для «посвящённых в тайну».

— Тогда до встречи. Токо пора в клуб.

Токо-тян упорхнула из комнаты, проскочив мимо Ёсино-сан. Её прелестные локоны весело подпрыгивали в такт шагам.

— Потрясающе... — не сдержалась Юми.

— Что именно? — поинтересовалась Рэй-сама, приподняв бровь. На самом деле она уже догадалась, что Юми имела в виду её.

— То, как вы управились с Токо-тян.

— А, ну, у меня большой опыт, — Рэй-сама небрежно кивнула в сторону Ёсино-сан.

— Понимаю.

Теперь у бутона Жёлтой Розы появился достойный соперник.

Симако-сан вошла в комнату, держа в руках ноты «Аве Мария».

— Мне разрешили воспользоваться орга́ном.

Она-то и не догадывалась, что это лишь прикрытие. У Юми даже сердце сжалось.

«Мы же подруги!» — мысленно повторяла она слова Токо-тян, пытаясь справиться с мучившими её чувствами.

Никогда не знаешь наверняка, как следовало поступить, так что остаётся лишь идти до конца.

В общем, школьный совет решил, что в этом году на церемонии посвящения выступит Симако-сан с игрой на орга́не.

Естественно, все, кроме неё самой, знали, что за этим стояло на самом деле. Нагрузить Симако-сан репетициями оказалось даже на руку: так они могли проводить тайные собрания в Особняке Роз в её отсутствие.

— И как? Получается? — лениво поинтересовалась Рэй-сама.

— Что ж, Сатико-сама была права: клавиши у него тяжелее, чем у пианино, так что местами довольно сложно.

А потом Симако-сан улыбнулась: «Но ничего, мне просто нужно попрактиковаться». Похоже, она и впрямь ничего не подозревала.

— Если сомневаешься, всегда можешь поменяться с... — Сатико-сама покрутила указательным пальцем в воздухе.

«Нет, только не это!» — взвизгнули бутоны.

— Мне уже от одной мысли дурно.

— И не говори, я после такого точно заболею. Ой, уже в жар бросает...

— Думаю, очевидно, что лучше уж я сыграю на орга́не, — криво улыбнулась Симако-сан.

— Правда? Как по мне, отличная идея.

— О да. Грандиозное шоу талантов второкурсниц.

Традиционный японский танец под «Сердце Девы Марии».

Фокусы под «Эль Бимбо».

И бодрящая «Ловля гольцов».

Такой церемонии посвящения у них ещё точно не было.

— Раньше вы ведь выступали.

— Это другое...

Тогда они были готовы пойти на любые жертвы, чтобы достойно проводить Роз, да и в узком кругу явно проще расслабиться, чем перед толпой первокурсниц.

— Какие вы скучные.

Сатико-сама и Рэй-сама развлекались тем, что подливали масла в огонь, хотя осознавали, какой позор навлекли бы на себя, если бы их младшие согласились.

— Говорите что хотите, но мы не будем в этом участвовать.

— Нет и ещё раз нет.

Даже в шутку или ради разоблачения Симако-сан, на такое ужасное предложение нельзя соглашаться. Симако-сан, судя по всему, тоже предпочитала игру на орга́не танцам.

— Симако, — неожиданно сказала Сатико-сама.

— Да.

— Рассчитываем на тебя.

— А? Хорошо...

Кажется, Симако-сан что-то заподозрила.

До церемонии посвящения оставалось всего три дня.

День только начался, а Юми уже была вся на нервах.

В половине восьмого утра «четвёрка в сговоре» и Токо-тян встретились в Особняке Роз на последнем «тайном собрании». Нужно было всё подготовить до прихода двух главных действующих лиц сегодняшней церемонии. Рэй-сама раздавала указания:

— Ёсино, ты проводишь Симако в часовню, когда она придёт.

— Есть!

— Юми-тян, ты караулишь у шкафчиков для обуви. Как только Нидзё Норико появится, сообщишь нам.

— Хорошо.

— Токо-тян, ты...

— Я о-отправляюсь за чётками!

Токо-тян была в приподнятом настроении. Казалось, даже её локоны пружинят как-то особенно задорно.

— А вдруг Нидзё Норико не принесла их? — сонно пробормотала Сатико-сама. Раннее утро давалось ей тяжело.

Всё упиралось в буддийские чётки. Они были главным элементом сегодняшней пьесы «Инквизиция на церемонии посвящения» под редакцией Рэй-сама.

— А, они всегда у неё в сумке. Наверное, Норико-сан хочет вернуть их после фестиваля, когда свободного времени побольше будет.

— А?!

Токо-тян только что призналась, что каждый день заглядывала в сумку своей одноклассницы?

«Они подруги, подруги», — помотала головой Юми, пытаясь успокоить себя.

— Что ж, да поможет нам Дева Мария, — сказала Рэй-сама.

Все кивнули и разошлись. В следующий раз они встретятся уже на самой церемонии.

Юми поспешила к шкафчикам для обуви.

По пути её взгляд внезапно упал на статую Девы Марии в конце коридора, которая была украшена цветочным ожерельем в честь сегодняшнего фестиваля.

Раньше в этот день Юми старалась быть примерной девочкой и ни с кем не ссориться, но сейчас даже не могла смотреть в глаза Деве Марии.

Когда всё закончится, Юми тут же раскается и гордо скажет: «Мы же подруги».

«Только бы всё получилось!»

В конце коридора она заметила Симако-сан — гораздо раньше, чем её ждали.

— О нет.

Юми тут же спряталась за колонну. Если её заметят, всё пропало. Согласно сценарию, Ёсино-сан должна была попросить Симако-сан о помощи под предлогом опоздания Юми.

«Что же мне делать...»

Ей нужно было добраться до шкафчиков, чтобы следить за Нидзё Норико, но на пути оказалась Симако-сан. И было ещё слишком рано, чтобы незаметно проскользнуть в толпе мимо неё.

«Выбора нет».

Юми сделала крюк — повернула назад, поднялась по одной лестнице и спустилась по другой.

— Фукудзава-сан, по коридору не бегать.

Юми отделалась замечанием учительницы и посмотрела на часы. Без пятнадцати восемь. Нидзё Норико обычно приходила чуть позже восьми, но сегодня всё могло быть иначе. С учётом того, что она добиралась от станции на автобусе, задержка в пробке на 10-15 минут казалась очень вероятной.

Уже на подходе к шкафчикам для обуви, Юми мельком увидела спину Симако-сан — она стояла там же, где была Юми до своего обходного манёвра, и выглядела так, будто ничего не подозревала.

«Прости», — Юми неосознанно сложила руки в извиняющемся жесте.

— Что ты делаешь, Юми-сан?

— Уах!

Сердце рухнуло в пятки.

— Ма-мами-сан!

— Доброго дня! У Симако-сан какие-то проблемы?

— Нет-нет.

— Точно?

— Да...

— Ну ладно. А то в последние дни в Лиллиане явно что-то назревает. Но я всё-таки не стала допытываться и решила дождаться развязки. Вы ведь не просто так оставили мне место в первом ряду.

— Ха-ха...

Сегодня Мами-сан исполняла роль помощницы Симако-сан, и обманывать её не было смысла — после церемонии им всё равно придётся рассказать ей.

— Слушай, Мами-сан...

— Знаю-знаю, ни слова Симако-сан. Но после церемонии я хочу услышать всю историю, а ещё провести интервью с Розой Хинэнсис или Розой Фетидой.

— Ничего не обещаю, но я обсужу это с сестрой.

— Хорошо. Молчу как рыба.

Мами-сан зашагала прочь, с трудом сдерживая предвкушение, в отличие от перепуганной Юми.

— Доброго дня, Юми-сама.

— Доброго дня, бутон Розы Хинэнсис.

Некоторые первокурсницы уже в начале учебного года знали всех членов школьного совета в лицо. Юми отвечала на их приветствия, пока караулила у шкафчиков для обуви. Их вежливость даже умиляла её.

— Вы кого-то ждёте? — наконец подошла одна из первокурсниц.

«Плохо дело».

Юми слишком сильно привлекала к себе внимание. И это при том, что её специально выбрали за неприметность. В чём она просчиталась?

«Может, мне сменить место?»

Поскольку она могла больше не опасаться встречи с Симако-сан, Юми перешла в ближайший коридор, а потом и вовсе встала у входа.

«Чёрное каре средней длины...»

Чем ближе к восьми часам утра, тем сильнее нервничала Юми. Лицо, которое она так напряжённо выискивала, всё ещё не появилось. Она вполне могла проскочить незамеченной в общем потоке.

«Может, лучше встать у её шкафчика, чтобы точно не пропустить?»

И тут мимо Юми кто-то прошёл.

«А?!»

На мгновение ей показалось, будто девушка светится. Словно само сияние говорило: «Вот она». Юми протёрла глаза: свечение вокруг школьницы исчезло. И все же сомнений не было — это Нидзё Норико.

«А, ой!»

Путаясь в собственных ногах, Юми бросилась за ней. После того, как Нидзё Норико зайдёт в свой класс, Юми должна сообщить об этом Сатико-сама и Рэй-сама, поджидавшим её сигнала.

Нидзё Норико ничего не подозревала и спокойно шла по коридору. Она ещё не знает, что её ждёт сегодня. Юми было даже жаль её.

«Хм?»

Нидзё Норико внезапно остановилась посреди пустого коридора.

«В чём дело?»

Юми испугалась, что её заметили, и тут же принялась искать укрытие, но, на беду, поблизости не оказалось ничего достаточно крупного, чтобы за ним спрятаться.

«Что-то на улице?»

Нидзё Норико смотрела в распахнутое окно.

И правда, погода сегодня стояла прекрасная. Прямо как сердце Девы Марии.

«Почему у неё такое выражение лица?»

Даже издалека её лицо казалось ласковым и добрым. Одним словом, счастливым.

Когда Нидзё Норико ушла, Юми подошла к тому же окну и выглянула наружу.

«Я сдаюсь...»

Нет, речь никогда не шла о победе или поражении. Но сегодня Юми окончательно осознала, что должна доверить Симако-сан этой первокурснице — Нидзё Норико.

Через окно она отчётливо разглядела Симако-сан и Ёсино-сан с картонными коробками в руках, доверху наполненными медальонами.

К кабинету первокурсниц группы «Камелия», где училась Нидзё Норико, подошли Сатико-сама и Рэй-сама. Юми остановилась в паре шагов позади них, чувствуя себя не в своей тарелке.

Не слишком ли нагло вот так появляться на пороге чужого класса?

Ещё неизвестно, так ли нужно это разоблачение Симако-сан. Быть может, она предпочла бы тихую школьную жизнь в тени своей младшей сестры Нидзё-сан.

— Юми, что ты там бормочешь?

— Ой, ничего.

— Юми-тян, уже поздно отступать.

— Да, точно.

Розы всё равно не станут её слушать.

Сатико-сама велела ей отойти чуть назад, и Юми послушно встала у стены. Сейчас она делала вид, что «ждёт кого-то», скучающе глядя в окно. Юми не слишком усердствовала, чтобы не вышло наигранно, но всё же вжилась в роль.

— Не могла бы ты позвать Нидзё Норико-сан? — обратилась Сатико-сама к первокурснице, стоявшей у двери кабинета.

— Хорошо.

Девочка выглядела совершенно ошеломленной внезапным появлением двух Роз, но быстро взяла себя в руки.

— Пожалуйста, подождите минутку, — добавила она и скрылась в классе.

В ту же секунду Токо-тян тихонько вошла в кабинет через заднюю дверь.

«Ох, началось...»

Пути назад нет, только вперёд.

Нидзё Норико вышла к ним. Увидев двух Роз, она слегка растерялась.

— Доброго дня. Ты Нидзё Норико-сан? — нарушила молчание Рэй-сама.

— Да... — насторожённо ответила Нидзё Норико.

— Хм...

Сатико-сама окинула её взглядом с ног до головы.

— Так она...

Юми с трудом разбирала, о чём они говорят, хоть и знала сценарий заранее. Однако ради возможной импровизации она не отказалась бы увеличить громкость воображаемым пультом.

«Ого!»

Вот как сейчас: Рэй-сама бесцеремонно схватила Нидзё Норико за подбородок и осмотрела её лицо со всех сторон. Этого в сценарии не было.

— Что вы делаете?! — вскрикнула Нидзё Норико на весь коридор.

Она сбросила руку Рэй-сама и сердито посмотрела на неё. Вот это решительность.

Юми видела Роз лишь со спины, но ей не нужно было видеть их лица, чтобы понять: увиденным они остались довольны. Симако-сан достойна младшей сестры, которая не станет просто беспомощно всхлипывать в ответ на такое нападение.

Согласно сценарию, Розы должны были задать Нидзё Норико пару отвлечённых вопросов, после чего отпустить её. Они преследовали две цели: получше рассмотреть новенькую и выиграть время для манёвров Токо-тян.

Но Сатико-сама и Рэй-сама увлеклись игрой. Они провоцировали девочку так, будто затевали настоящую драку. Юми начала опасаться, как бы чего плохого ни вышло.

— Нет уж, подождите! — крикнула разъярённая Норико, когда они уже собрались уходить.

Вполне естественно, что она требовала объяснений. Обошлись с ней довольно скверно. Рэй-сама подошла к первокурснице и ответила:

— Спрашиваешь, зачем мы позвали тебя? Хотели увидеть твоё лицо.

— Вы пришли посмотреть на моё лицо?

Нидзё Норико совсем сникла.

— Тебе нравится Симако? — спросила Рэй-сама.

Этот вопрос — единственный, который Юми отчётливо расслышала.

— Нравится, а что?

«Есть!» — Юми торжествующе взметнула кулак вверх.

Со стороны это смотрелось смешно, но какая разница, когда рядом такие счастливые новости.

— Хорошо, удачи.

Озадаченная Нидзё Норико вернулась в класс. Навстречу ей шла Токо-тян; поравнявшись с Юми, она похлопала себя по карману юбки и показала жест «Победа».

Вот так буддийские чётки судьбы оказались в руках школьного совета.

Учителей и настоятельниц на церемонии посвящения не было.

Школа Святой Лиллианы уважала независимость старшеклассниц, поэтому взрослые не вмешивались в мероприятия Ямаюрикай.

«Ох, ностальгия».

Юми выглянула в дверной проём, чувствуя, как нарастает волнение.

После утренней мессы со священником в часовне собралось около двухсот первокурсниц, всего шесть групп. Ровно год назад Юми впервые увидела свою старшую сестру, когда та играла мелодию «Аве Мария», и была мгновенно очарована. Тогда Юми и представить не могла, что в будущем станет бутоном Розы Хинэнсис.

— От кого ты прячешься? — кто-то тронул её за плечо.

Юми обернулась. Перед ней стояла Сатико-сама, уже третьекурсница. На её груди красовалась великолепная тёмно-красная роза. К сожалению, цветы для бутоньерок не соответствовали названиям их титулов, но на Сатико-сама любая роза смотрелась великолепно.

— Ты криво приколола, — мягко упрекнула свою младшую сестру Сатико-сама, поправив нежно-розовую бутоньерку на груди Юми.

Кажется, за год ничего не изменилось, но некоторые черты в поведении Сатико-сама наверняка были совершенно новыми. А может, ей просто хотелось занять руки, чтобы унять волнение.

— Юми.

— Да?

— ...Нет, ничего.

Руки Сатико-сама слегка дрожали. И Юми почему-то почувствовала облегчение. Изредка проявляющиеся волнение и нерешительность делали Сатико-сама ещё более живой, и от этого Юми становилось радостно.

— Сестра, ты сегодня просто неотразима.

— М-м?

— Позволь мне посмотреть на тебя, — Юми бережно взяла дрожащие руки старшей сестры в свои.

— Ладно...

И тут совсем рядом щёлкнул затвор фотоаппарата.

— Цутако-сан!

— Лично меня больше интересует эта парочка, — выглянула из-за двери «Камера-тян».

— Больше интересует? Чем что?

— Чем просьбы Мами-сан. Ей жизненно необходимы кадры с Симако-сан и Нидзё Норико. Лучшие снимки пойдут в «Вестник».

— Ох уж эта Мами-сан...

Юми бросила взгляд на временную помощницу Симако-сан с розовой бутоньеркой на груди. И всё же стоит отдать должное её проницательности.

— Ну, ладно. Она обещала молчать на церемонии.

Мами-сан улыбнулась и помахала Юми. Да, с ней лучше дружить, а не враждовать.

— Простите, мне пора.

Прямо перед началом в часовню вошли Симако-сан и Ёсино-сан. Ноты куда-то «затерялись», и всю большую перемену они искали их в Особняке Роз.

Конечно, Ёсино-сан сама же спрятала их, а затем вовремя «нашла» в соответствии со сценарием. Зачем? Чтобы не допустить встречи Нидзё Норико и Симако-сан за обедом, на которой первокурсница рассказала бы о пропаже буддийских чёток.

— Симако-сан собиралась играть по памяти, без нот. Еле отговорила её... Тяжко мне пришлось, — прошептала Ёсино-сан, поглядывая на белую розу, приколотую к груди Симако-сан.

Основное действие ещё не началось, а сценарий уже трещал по швам из-за неудачных совпадений.

Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах.

«Получится ли у нас?» — заволновалась Юми, и церемония посвящения началась.

— Дорогие первокурсницы! Прежде всего, позвольте поздравить вас с поступлением в старшую школу.

Стоя позади Сатико-сама, Юми не видела её воодушевлённого лица, но по благоговейно замершим первокурсницам уже всё было понятно.

«Какая же у меня прекрасная старшая сестра», — думала она про себя.

Может, это просто «синдром младшей сестры», затуманивший ей голову, но Юми и не против. Наверное, так и должно быть?

Юми перевела взгляд на первокурсниц группы «Камелия» и сразу же нашла Нидзё Норико. Та смотрела куда-то за Сатико-сама, как раз в сторону Юми. Умоляющий взгляд Нидзё Норико пугал, но, очевидно, высматривала она не Юми, а Розу Гигантею.

Наверное, хотела рассказать Симако-сан о пропаже буддийских чёток, но та была сосредоточена на церемонии и не замечала её взгляда. Да и она уже ничем не сможет помочь.

За Нидзё Норико невозмутимо сидела её одноклассница Токо-тян. Поймав взгляд Юми, она широко ухмыльнулась.

— Мы начнём с вручения памятных медальонов, — сказала Сатико-сама и передала микрофон Рэй-сама.

Юми тут же отреагировала на слово «медальон». Сейчас начнётся одно из самых незабываемых событий для каждой первокурсницы старшей школы имени Святой Лиллианы. И именно в разгар вручения медальонов планировалось «это».

«Боже, как же страшно».

Юми взяла со столика ближайшую из шести картонных коробок с биркой «Слива». Ёсино подхватила «Глицинию», Мами-сан — «Хризантему», после чего помощницы встали рядом с Розами.

— Юми-сан, сними бирку с коробки, — напомнила Мами-сан.

— А, точно-точно.

Юми положила бирку на столик и встала слева от Сатико-сама. Какой позор для неё. Даже временная помощница со стороны оказалась собраннее её.

Тем временем группы «Слива», «Глициния» и «Хризантема», которые назвала Роза Фетида, выстроились в проходах между рядами скамей.

— Да хранит тебя Дева Мария.

Медальоны были строго рассчитаны для каждой группы и аккуратно уложены в соответствующие коробки, чтобы их цепочки не перепутались. Розы брали медальоны по одному и надевали на шеи первокурсниц.

Очереди из тридцати с лишним человек каждая продвигались довольно быстро.

— Просим группы «Персик», «Сосна» и «Камелия» выйти вперёд, — сказала Рэй-сама в микрофон.

Группа «Камелия». Вот он, момент истины.

Юми взяла коробку для группы «Персик», дрожа от напряжения.

Бутонам не требовалось принимать непосредственного участия в этой сценке, но наблюдать со стороны было всё равно страшно. Чтобы отвлечься, Юми вспоминала, как год назад она стояла в очереди группы «Персик» и прошлая Роза Хинэнсис надевала медальон ей на шею.

— Успокойся, — тихо сказала Сатико-сама, но по её голосу было понятно, что она тоже слегка взволнована.

В коробке оставалось около половины медальонов. Очереди продвигались примерно с одинаковой скоростью, так что в коробке у Мами-сан их, наверное, столько же.

Юми украдкой бросила взгляд в сторону.

В очереди перед Нидзё Норико оставалось всего три девочки.

— Да хранит тебя Дева Мария.

Как ни странно, было отчётливо слышно каждое слово Симако-сан.

Сердце Юми начало стучать так, словно она была героиней сериала.

Осталась одна девочка перед Нидзё Норико.

Рука Сатико-сама замерла.

Токо-тян сделала шаг в сторону и вышла из очереди.

И в тот самый момент, когда Нидзё Норико подошла к Симако-сан...

— Стойте!

Секунда в секунду.

— Эта девчонка не достойна медальона от Розы Гигантеи! — эхом разнеслось по часовне.

Токо-тян поднялась на сцену и вышла на середину, её дыхание даже не сбилось. Наверное, благодаря тренировкам.

— Токо-сан! — удивилась «эта девчонка».

— Многоуважаемые Розы, прошу простить меня за то, что прерываю эту священную церемонию.

Бросив взгляд на Нидзё Норико, Токо-тян повернулась к Розам и быстро поклонилась.

— Что всё это значит... Эм-м... Токо-сан?

Сатико-сама отлично отыгрывала роль. Она даже назвала её «Токо-сан».

— Пожалуйста, послушайте, Роза Хинэнсис. Токо больше не может молчать.

Чего и стоило ожидать от актрисы, пусть даже самопровозглашённой. Со слезящимися глазами она требовала внимания к себе как к главной «жертве».

— Ты сказала, что Норико-сан не достойна получить медальон от Розы Гигантеи?

— Именно так, Роза Фетида.

Симако-сан побледнела, как только поняла, что именно в левой руке у Токо-тян.

Чуть позже это дошло и до Нидзё Норико. Её лицо будто окаменело. Она потянулась за мешочком, но в тот же миг Токо-тян вскинула левую руку высоко над головой.

— Тебе больше подходит вот это! — сказала она и громко засмеялась.

Яркий свет, льющийся сквозь витражи, заиграл на хрустальных буддийских чётках, и они засияли над головой Токо-тян, словно нимб.

Буддийские чётки завораживающе сверкали в лучах дневного солнца, будто предвещая явление некой небесной сущности.

— Твои же, Норико-сан?

— Это не моё, — резко ответила Нидзё Норико.

Как оказалось, её актёрская игра ничем не уступает Мацудайре Токо.

Затем она поинтересовалась, с чего это вдруг Токо-тян решила, что чётки принадлежат ей, и та, руководствуясь принципом «цель оправдывает средства», рассказала свою версию.

Когда обстановка накалилась до предела и они начали огрызаться, словно собаки на цепи, вмешалась Сатико-сама:

— Что скажешь, Норико-сан? Это твоя вещь, как утверждает Токо-сан?

— Я же сказала, нет.

Нидзё Норико сорвалась и теперь выливала свой гнев уже на саму Розу Хинэнсис.

— Клянёшься перед Девой Марией?

— Клянусь.

Что ж, буддийские чётки принадлежали Симако-сан, так что это был вполне ожидаемый ответ.

— Ну, тогда я могу их выбросить?

— А?!

Боевой дух Нидзё Норико мгновенно испарился.

Чётки вылетели из руки Токо-тян и описали дугу в воздухе. Рэй-сама ловко поймала их.

— Раз они не твои, какое тебе дело?

Рэй-сама дразнила Нидзё Норико, подбрасывая чётки и крутя их на пальце.

— Значит, предлагаете уничтожить чётки, чтобы доказать мою веру? ...Ладно, признаюсь. Они мои.

— Норико!

Симако-сан шагнула вперёд. Заговорщицы мысленно ликовали — дело близилось к развязке.

Осталось ещё немного надавить. Симако-сан признается, что это её чётки, и расскажет о своей семье.

Растерянные первокурсницы перешёптывались между собой, поглядывая на Розу Гигантею.

«Ну же, Симако-сан!»

Юми была в нетерпении.

И тут...

— Симако-сан, не говори ничего.

Произошло нечто странное: Нидзё Норико остановила Симако-сан.

А затем она произнесла потрясающую фразу:

— Всё нормально. Я возьму это на себя.

— Отличный настрой, — лучезарно улыбнулась Сатико-сама — её улыбке никто не мог противостоять.

Никто, кроме Нидзё Норико. Какое-то время она пыталась объясниться, но выходило довольно путано.

— Верните мне чётки, — наконец сказала Нидзё Норико, протягивая руку.

— Пока не могу, — улыбнулась Рэй-сама.

— Если хочешь вернуть их, скажи нам, кому они принадлежат.

Хотя члены школьного совета и так это знали. Но они следовали жестокой, но прекрасной, как сами Розы, идее. Даже Юми, находившаяся по ту сторону баррикад, испугалась. Каково же было Нидзё Норико... Неудивительно, если она сейчас расплачется.

«А?»

Юми услышала тихий шелест и краем глаза заметила, как Мами-сан украдкой водит руками за спиной. Юми заглянула ей за плечо: Мами-сан делала стенографические заметки.

«Подумать только!..»

Её профессионализм достоин уважения. У этой девушки будто глаза на затылке.

— Ответь на вопрос, Норико-сан, — сказала Сатико-сама.

Допрос продолжался.

— Это...

Нидзё Норико окончательно растерялась.

— В чём дело, Норико-сан?

Первокурсница потупилась, словно пытаясь отгородиться от всего шума, обрушившегося на неё сверху. Казалось, будто она искала ответ в самой себе.

— Скажи что-нибудь, Норико-сан.

— Куда делся твой боевой дух?

Сатико-сама и Рэй-сама были безжалостны. Прошлые Розы закалили их, и теперь они наслаждались своими ролями злодеек.

Молча наблюдая за происходящим, Симако-сан слабо улыбнулась. И тут она шагнула вперёд и выкрикнула:

— Хватит!

Единственный раз, когда Юми слышала, чтобы Симако-сан так повышала голос, был во время их прошлогодней постановки «Золушки» на школьном фестивале.

— Это мои чётки, — глубоко вздохнула Роза Гигантея.

— Симако-сан! — вскрикнула Нидзё Норико.

— Симако-сама! Роза Гигантея!

Но Симако-сан не реагировала. Она поняла всё раньше, чем Нидзё Норико.

— Ничего не хочешь рассказать нам? — спросила Сатико-сама, когда волнение немного утихло.

— Да, но сначала прошу простить Норико. Она хотела защитить меня.

Вот только сейчас защитницей выступала Симако-сан.

— Наказать должны только меня.

— Нет, это я... — сказала Нидзё Норико, но Рэй-сама мягко удержала её за плечи и что-то шепнула на ухо. Наверное, попросила немного потерпеть и не мешать.

Теперь, когда разговор наконец свернул в нужное русло, нельзя допустить, чтобы Нидзё Норико всё испортила.

— С чего бы такой набожной христианке, как ты...

Все затаили дыхание.

— Моя семья управляет буддийским храмом.

Не передать словами, как прекрасна была Симако-сан, когда произнесла это, стоя лицом к кресту. Она пожертвовала собой, но обрела гораздо большее.

Все потеряли дар речи.

«Она всё-таки сказала это...»

Даже не верилось, что им удалось. Многое пошло не по сценарию, но результат превзошёл все ожидания. Словно скинув гору с плеч, Симако-сан уверенно подошла к Нидзё Норико и сказала:

— Ты так старалась защитить меня, спасибо.

— Симако-сан!

Они обнялись. Всегда сдержанная Нидзё Норико теперь плакала навзрыд, точно маленькая девочка.

«Хн-н...»

По щекам Юми тоже потекли слёзы. Но почему?

«Уа-а-а!»

Одна за другой слезинки падали с её подбородка на пол часовни, оставляя мокрые следы. Юми это казалось нелепым, ведь она была одной из тех, кто подстроил это, но слёзы лились уже против её воли.

И вдруг послышались одинокие размеренные аплодисменты.

— Наконец-то ты сказала это, Симако.

Это хлопала Роза Хинэнсис.

— Ну надо же. В этом году получилось грандиозное представление, — сказала Роза Фетида.

— А?

Обнимающиеся девушки, всё ещё плача, подняли головы и огляделись по сторонам.

— Поддержим бурными аплодисментами пример прекрасной сестринской любви Симако и Норико-сан! — сказала Сатико-сама в микрофон, и зал часовни взорвался аплодисментами, словно на концерте.

Никто не озвучил это, но все ликовали.

Искренним ли было признание Симако-сан или это всего лишь часть представления — не имело никакого значения. Большинство учениц оно растрогало до глубины души.

— Наверное, это к лучшему? — не удержалась Юми.

— Ты ещё сомневаешься? — улыбнулась Сатико-сама.

— Нет... Уже нет.

Буддийские чётки благополучно вернулись к Симако-сан, а сама она выглядела так, будто заново родилась.

Цутако-сан запечатлела всё на камеру.

Мами-сан строчила записи в своём блокноте.

И когда казалось, что всё уже закончилось, под высокими сводами часовни раздался разъярённый рык Нидзё Норико:

— Токо!

— Что, уже всё?

У часовни ждала Сато Сэй-сама.

— Что всё? — хором спросили Сатико-сама, Рэй-сама, Ёсино-сан и Юми.

— У Симако сегодня знаменательный день, так ведь?

— Знаменательный?

Она что-то путает.

— Я примчалась сюда сразу после пар, но всё равно не успела.

И эта девушка говорила, что после выпуска на неё не стоит полагаться. Она всё же пришла лично, чтобы узнать, как всё прошло.

— Вы волновались?

— Конечно. Глупо это отрицать. Но, судя по вашим лицам, думаю, всё прошло успешно.

— Не без вашей помощи, — искренне ответила Сатико-сама.

Сэй-сама лишь смущённо улыбнулась, признавая своё бессилие.

— А, хотите, сходим куда-нибудь? Я угощаю, — предложила она, заглянув в часовню, где счастливые Симако-сан и Норико-тян наводили порядок.

— Спасибо за предложение, но у нас с Ёсино дела.

Сегодня у Рэй-сама и Ёсино-сан ежемесячный «семейный ужин Хасэкура и Симадзу».

— Ой, жалко. Ну а вы, Красные Розы?

Сёстры переглянулись. Сэй-сама весёлая и интересная, но Юми хотелось провести время наедине со старшей сестрой.

— К сожалению, тоже вынуждены отказаться. Нам с Юми нужно обсудить планы на предстоящие выходные, — вежливо объяснила Сатико-сама.

Юми даже ничего не пришлось говорить ей. Похоже, Сатико-сама тоже хотела побыть с ней наедине, и это очень обрадовало Юми.

Сэй-сама присвистнула.

— Во дела. Бросили свою сэмпай. Надеюсь, хоть одногруппницы меня утешат. А, Ямада-тян! Подождите, я с вами!

Сэй-сама побежала за группой студенток.

— А она популярна.

— Угу.

— Хотя сама говорила, что одиночка.

Но все уже относились к этому с пониманием.

— Ваши сумки в классе? — спросила Сатико-сама, забирая картонные коробки из рук Ёсино-сан. — Тогда идите без нас. Мы с Юми оставили свои в теплице.

— Выходные вместе проведёте? Рада за тебя, Юми-тян.

— А, да... — уклончиво согласилась Юми, удобнее перехватив коробку.

Сначала «планы на выходные» были лишь предлогом, чтобы спровадить Сэй-сама, но слова Сатико-сама сбили её с толку.

— Сестра, подожди!

На подходе к теплице Сатико-сама резко остановилась и обернулась к Юми:

— Тебе что-нибудь нужно?

— А? — опешила та от неожиданности. К чему вдруг такой вопрос?

— Я ведь ещё не подарила тебе ничего ни на Белый День, ни на день рождения.

— Чего?!

Юми словно обнаружила волшебную сокровищницу.

— Долго пришлось откладывать, но я всё время думала об этом, — смущённо пробормотала Сатико-сама.

«Какая же она милая».

— А, ну... Как насчёт ещё одного свидания? — предложила Юми, продолжая идею с «планом на выходные».

— Звучит заманчиво. Куда бы ты хотела?

— В парк аттракционов.

Довольно неожиданное предложение, но Юми решила рискнуть — ей действительно очень хотелось туда сходить.

Сатико-сама немного подумала и ответила:

— Только на американские горки я не пойду.

Пусть она и поставила условие, но однозначно одобрила такой «план».

Сакуры отцвели.