Глава 1. Потерянные вещи

Есть вещи, над которыми не властен никто из нас. Например, время. Никакие слёзы и мольбы не способны остановить его течение. Оно беспощадно ко всем, бедным и богатым.

Февраль закончился. Фотографии третьекурсниц в школьном альбоме смотрели в будущее, отчего Юми хотелось плакать. Но это было совсем не то смутное чувство тревоги, которое она испытывала раньше. На самом деле осознание того, что они скоро покинут школу, усиливало ощущение надвигающегося одиночества.

И как бы Юми ни боялась этого, наступил март. Прощальные мероприятия следовали одно за другим, и наконец в коридоре вывесили табличку «Осталось 2 дня».

— Юми-сан, у тебя всё в порядке? — мягко тронула её за плечо Симако-сан, когда они возвращались из спортзала к себе в класс.

— Почему ты спрашиваешь?

— Ну-у...

Симако-сан протянула ей носовой платок. Получается...

— Ты решила, что я плакала?

— Ах, а разве нет? Юми-сан, у тебя весь урок дрожали плечи.

— Наверное, из-за холода.

Расставлять складные стулья в неотапливаемом спортзале — не самая простая задача.

— Но мне показалось, что ты плакала.

— Я просто шмыгала носом, чтобы не сморкаться. В спортзале такое мощное эхо, сама знаешь. Не хотела мешать остальным.

Первокурсницы работали в тишине. Никто не разговаривал, и даже отсутствие преподавателя рядом не побудило их нарушить молчание. Разговоры при таком холоде казались неуместными, а подготовка к церемонии, которая должна была состояться через два дня, придавала всему мрачное настроение.

— Ах, понятно. Тогда вот.

Симако-сан положила платок обратно в карман, достала пачку салфеток и предложила их Юми.

— Ах... спасибо, — поблагодарила она, достав салфетку и с наслаждением высморкавшись.

После такого усилия у неё зазвенело в ушах.

Юми понимала, что причина, по которой холодный воздух так обжигает её глаза, заключалась не в аллергии, сухости или чём-то подобном.

Проступившие от сморкания слёзы сделали их восприимчивыми к малейшим раздражителям.

Но сейчас ей хотелось выглядеть сильной.

Глаза Симако-сан, стоявшей рядом, тоже были красными.

— Осталось всего два дня.

— Не говори так. Это очень расстраивает.

Юми промокнула глаз уголком использованной салфетки.

— Понимаю.

По вздоху Симако-сан стало понятно, что она переживает это гораздо острее, чем Юми.

Неудивительно, ведь Роза Гигантея на два года старше неё. А значит, после прощальной церемонии старшая сестра Симако-сан покинет её.

— Ю-ми-тян, — раздался голос сзади.

Не успела Юми обернуться, как чьи-то руки, словно крылья большой птицы, обняли её сзади. Она как раз занималась уборкой, подметая бамбуковой метлой аллею, поэтому была наиболее уязвима.

— !..

Юми инстинктивно хотела вскрикнуть, но, уже привыкнув к подобным атакам, ограничилась сдержанным вздохом. Это был её ответ на просьбу Розы Гигантеи.

Но что-то не так. Юми в недоумении наклонила голову, и тут «напавшая» разочарованно вздохнула:

— Хмф....

— М?

Юми удивилась ещё больше, когда оглянулась через плечо. Перед ней стояла Роза Хинэнсис.

— Что, и всё?

Юми поспешно отскочила в сторону.

Это взволновало её куда больше, чем внезапное объятие. Отличнице Розе Хинэнсис тоже не чужды подобные развлечения? Одноклассницы Юми, стоявшие всего в нескольких метрах от них, застыли на месте, увидев эту сценку.

— Тц.

— Тц?

Даже её речь сегодня была странной. Неужели мстительный дух Розы Гигантеи завладел телом Розы Хинэнсис?

— У меня не получилось обнять мягкую Юми-тян.

Роза Хинэнсис угрюмо пнула камешек.

— Сэй сказала, что ты рычишь, как детёныш динозавра, мне очень хотелось услышать это вживую.

— ...

Юми не знала, что ответить, поэтому лишь молча наблюдала, как камешек, который пнула Роза Хинэнсис, скатился с тропинки и исчез в кустах.

«Сэй».

В последнее время Розы стали называть друг друга по именам. Договорённость или просто совпадение? Юми не знала, но уже несколько раз была свидетельницей подобных ситуаций.

Теперь загадочные титулы не скрывали их настоящие имена, и с этим было трудно смириться. Раньше Юми не придала бы значения такой детали, но теперь её это раздражало.

Когда она только поступила в старшую школу, Розы уже были «Розами». Так странно было слышать их настоящие имена теперь, хотя Розами их называли всего один год из восемнадцати лет жизни.

Но теперь они словно перестали считаться старшими сёстрами для всех учениц школы, и Юми это не нравилось.

Хоть у неё и не было права жаловаться на подобное, она считала это неправильным. До церемонии ещё два дня, так что не надо прощаться с ними раньше времени.

— Хотела попробовать хотя бы разок.

— Попробовать что?

— Побыть тем «монстром», который так любит обнимать Юми-тян. После выпуска ведь уже не получится, да?

Похоже, Роза Хинэнсис хотела осуществить задуманное и уйти без сожалений. Жаль, конечно, что она уже не считала себя частью этой школы. Юми было немного грустно. Ей вдруг стало так одиноко, будто её бросили.

— Поскольку я не собираюсь в университет Лиллианы.

В этом году Розы отказались от привилегии поступления в университет Лиллианы и сдали вступительные экзамены. Хотя все они были блестящими ученицами и были бы приняты там с распростёртыми объятиями. Какая потеря! На самом деле Розы оказались даже более талантливыми, чем представляла себе Юми. Старшая школа для девочек имени Святой Лиллианы не была лидером по подготовке выпускниц к вступительным экзаменам. Однако Розы самостоятельно получили необходимые знания и успешно всё сдали, так что с апреля уже будут считаться студентками.

— Навещайте нас как-нибудь...

— Поживём — увидим, — мягко улыбнулась Роза Хинэнсис, но не стала развивать тему дальше.

Обе понимали, что её ответ не означал обещания встречи. Когда начнётся апрель и наступит пора студенчества, Роза Хинэнсис, возможно, и вовсе не будет вспоминать школу.

Она не из тех, кто поддаётся ностальгии и спешит вернуться. Если бы Розе Хинэнсис было трудно покидать Лиллиану, она бы не стала подавать документы в другой университет. Но это не тот случай.

— Юми-тян, ты ведь уже заканчиваешь? Какие у тебя планы после уборки?

— На самом деле особо никаких. Как обычно, зайду в Особняк Роз...

Прощальные вечеринки для всех третьекурсниц и Роз в частности благополучно завершились, однако бутоны по-прежнему были постоянно заняты чем-то, поэтому Юми хотела помочь им. Второкурсницам сейчас непросто, ведь выпускницы уже отошли от дел, а их младшие сёстры ещё не стали надёжными помощницами. А вдвойне тяжелее приходится первокурснице Симако-сан — у неё нет младшей сестры, которой можно что-то поручить.

— Хо-хо, в Особняк Роз. Прогуляйся со мной немного.

— Прогуляться с вами?

Роза Хинэнсис выхватила у неё из рук метлу, передала другой девочке, тоже подметавшей неподалёку, и, приобняв Юми за плечи, повела за собой.

— А, э-э, Роза Хинэнсис...

Уводить человека вот так без его согласия равносильно похищению.

— Да ладно тебе, расслабься. Стоит и с «бабушкой» иногда время проводить.

Тем временем «бабушка» привела её в кафетерий.

— Ну же, не стесняйся, пей до дна!

— Хорошо...

При всём желании Юми не могла выпить горячее молоко залпом. Ещё и прямо из бутылки. В ответ на её попытки возмутиться Роза Хинэнсис понизила голос и сказала:

— Глупенькая Юми-тян. Картонная упаковка была бы ещё хуже.

— Почему? — робко спросила Юми.

Хотя речь шла просто о молоке, разговор начал принимать опасные обороты...

— Горячий пакет молока — это проделка дьявола.

— М-м?

От ответа Розы Хинэнсис стало только хуже.

— Пакет может взорваться от перегрева. Да и на качестве это плохо скажется.

— Что ж, звучит разумно.

— А насчёт «проделки дьявола» я просто пошутила, — улыбнулась Роза Хинэнсис. — Но вот через соломинку горячее пить не стоит.

— Почему?

Юми решила, что это очередная неожиданная шутка, но Роза Хинэнсис ответила совершенно серьёзно:

— Можно обжечь рот.

Она явно не шутила.

— С вами такое было?

— Конечно. В мою седьмую зиму. Когда я попробовала мисо-суп.

Соломинка, седьмая зима, мисо-суп. Это опорные слова для заготовленной юморески?

— Но зачем вам это?

— Кто знает. Возможно, дух экспериментатора.

Семилетний ребенок, жаждущий познать мир. Звучит невероятно.

— И родители вас не остановили?

— А смысл? Я бы не успокоилась, пока сама не попробовала.

В конце концов, от ожога языка не умирают. Похоже, в семье Розы Хинэнсис любили получать новый опыт. Поэтому у них и выросла такая сильная духом девушка.

— Что такое?

— А, ничего особенного. Просто представила, как вы будете усердно учиться и составите мужчинам конкуренцию.

«О нет, — тут же мысленно спохватилась Юми. — Сама же и заговорила о выпускном. Опять придётся плакать?»

Юми училась в Лиллиане с детского сада и до сих пор никогда не задумывалась о поступлении в другое учебное заведение. Уж тем более об университете со смешанным обучением парней и девушек. В отличие от Сатико-сама, Юми не боялась мужчин, но считала, что о спокойной учёбе можно забыть, если твоим соседом по парте оказывается парень.

— Да, это точно.

— Вы же на юриспруденцию пошли. Кем собираетесь стать в будущем? Адвокатом, прокурором?

— Пока не знаю.

Роза Хинэнсис отошла к торговому автомату у стены, после чего снова села перед Юми.

— Я просто интересуюсь правом, поэтому и решила туда поступить. В университете Лиллиан такого направления нет. И потом, не так уж и важно, с кем ты учишься, если тебе интересно, правда?

— Наверное.

— Хотя Эрико интересуется всем необычным, поэтому для неё этот вопрос имеет значение. Кстати, ты же в курсе насчёт неё?

— В каком плане?

— Эрико очень увлеклась и сдала экзамены во многие университеты — гуманитарные, естественно-научные, самые разные. В итоге её везде приняли, и она выбрала наугад.

Вот так Роза Фетида поступила на факультет изобразительных искусств. Хотя до этого никто особо не замечал у неё любви к творчеству.

— Она у нас уникальная.

Шутки шутками, но сама Роза Хинэнсис недалеко ушла от своей подруги. Юриспруденция не была для неё приоритетным направлением. Просто вступительный экзамен пришёлся на лучший день в её жизни (День Святого Валентина), и она решила, что это хороший знак.

— Но Сэй превзошла всех нас!

Роза Хинэнсис смеялась до слёз.

— Э-э, Роза Хинэнсис, а почему вы решили изучать право?

Юми хотела поскорее сменить тему, чтобы не видеть Розу Хинэнсис в таком противоречивом состоянии. Разговоры о том, как дорогие сердцу люди уезжают очень-очень далеко, уже порядком надоели.

— Ну... — Роза Хинэнсис достала из кармана платок и вытерла слёзы. — Я поняла, что хочу стать художником, и для моей цели это отличный выбор.

— А?!

«Я не ослышалась?» — недоумевала Юми. Роза Хинэнсис только что сказала, что собирается изучать право, но хочет стать художником. Но ведь на факультет искусств пошла Роза Фетида...

— В переносном смысле, — улыбнулась Роза Хинэнсис, воткнув соломинку в картонный пакетик клубничного молока из торгового автомата. — Ты не думаешь, а кем бы тебе стать в будущем, чтобы выбрать, на кого пойти учиться. Просто получаешь удовольствие от рисования, а потом осознаёшь, что хочешь посвятить этому свою жизнь. Понимаешь?

— Значит, вы изучаете право, потому что хотите стать юристом? — спросила Юми, заворожённо наблюдая за руками Розы Хинэнсис, которая тут же вытащила соломинку из пакета. Что она задумала?

— Именно. Хотя, наверное, мне стоило сказать, что я хочу помогать людям.

Но и её ответ был убедительным. Возможно, от юной девушки даже правдоподобнее услышать про удовольствие от процесса.

— Хорошо, что вы не на хирурга пошли, Роза Хинэнсис.

— Это ещё почему?

— Тогда я бы решила, что вам просто нравится резать людей.

— Не хотелось бы мне оказаться на операционном столе у такого врача, даже будучи трупом...

— Ну, вы бы уже восстали из мёртвых в такой ситуации, — невозмутимо ответила Юми.

— Это точно! — взвизгнула Роза Хинэнсис, безудержно смеясь. — Ты такая забавная, Юми-тян!

— Эй, что вы делаете?! У вас же от смеха всё трясётся.

Юми схватила Розу Хинэнсис за запястье, но было уже слишком поздно.

— Что я делаю? Разве не видно?

После того, как Юми подула на своё молоко, чтобы остудить его, она выпила примерно треть бутылки. Воспользовавшись освободившимся объёмом, Роза Хинэнсис начала подливать ей клубничное молоко прямо из пакетика.

— За-зачем...

Увидев растерянность Юми, Роза Хинэнсис спросила:

— Пытаешься понять, зачем я это делаю?

Да, именно это слово Юми пыталась вспомнить. Зачем?

— Ты же сказала, что оно слишком горячее.

— Да, но...

Разбавлять своё молоко клубничным Юми не хотела. Будь это молоко со вкусом кофе, она могла бы представить, что это кофе с щедрой порцией молока.

— Оно уже успело остыть.

— О, не смотри на меня так, Юми-тян. Себе я сейчас тоже испорчу напиток.

Роза Хинэнсис одним нажатием выдавила остатки клубничного молока в свою бутылку и сделала пробный глоток.

— Не очень-то вкусно, да?

— ...

«Тогда зачем вы это сделали?» — вертелось у Юми на языке, но она промолчала, потому что знала ответ — у Розы Хинэнсис снова проснулся дух экспериментатора.

— Верно.

— М?

Юми подняла глаза, неохотно попивая тёплое клубничное молоко.

Роза Хинэнсис улыбалась.

— Ты очень проницательная, Юми-тян.

— Что?

— И при этом забавная.

— Ну...

Не зная, как реагировать, Юми снова потянулась за молоком. Роза Хинэнсис невозмутимо продолжила:

— Вот почему я решила, что ты достойна.

— Достойна дегустировать горячий коктейль из клубничного молока?..

— Нет, — помотала головой Роза Хинэнсис. Чёрные шелковистые волосы мягко ударялись о её щёки. — Быть опорой Сатико.

— М-м?

— Юми-тян.

Роза Хинэнсис улыбнулась и тихо добавила:

— Позаботься о Сатико вместо меня.

— Хорошо...

— Может, ей и не хватает очарования, но она моя младшая сестра, драгоценная и неповторимая.

И в тот момент Юми поняла: Роза Хинэнсис привела её сюда, чтобы сообщить свою последнюю просьбу.

— Где ты была?

Сатико-сама уже ждала её на втором этаже Особняка Роз и смотрела грозно.

— Извини, что опоздала, — тут же поклонилась Юми.

— Чем таким важным ты занималась, что пришла на полчаса позже своей одноклассницы Симако-сан?

— Ну-у...

— Я точно помню, что просила тебя прийти пораньше, потому что нам нужно обсудить, что будет после вручения аттестатов.

— Да. Мне очень жаль.

Сатико-сама была в ярости, поэтому Юми лишь искренне извинилась, не объясняя причин, чтобы не подливать масла в огонь. Пусть старшая сестра сначала успокоится.

— Сатико-сама, хоть мы и одноклассницы, Юми-сан и я дежурим в разных местах.

Симако-сан, ставшая невольной свидетельницей этой сцены, встала на защиту Юми. Та была благодарна ей, но боялась, что могло получиться ещё хуже.

— Тогда...

Сатико-сама стояла перед ними, скрестив руки на груди, словно учительница, отчитывающая учениц за несделанную домашнюю работу.

— На следующем классном часу поднимите вопрос о распределении дежурных. Такое различие в обязанностях недопустимо.

Какая же Сатико-сама сварливая. Прямо как стереотипная свекровь из сериала.

— Классном часу? Не думаю, что...

— Да.

Первокурсницы из группы «Персик» переглянулись. Симако-сан пояснила, что они работали не вместе, хоть и учатся в одном классе, но не имела в виду, что Юми убиралась на полчаса дольше. И поднимать этот вопрос в середине третьего семестра было уже поздновато.

— Эм-м, сестра... Я опоздала не из-за дежурства.

У Юми не оставалось выбора. Продолжать извиняться, пока гнев Сатико-самы не утихнет, — хороший план, но теперь так легко не отделаешься.

— Прости, я только хужее сделала, — прошептала Симако-сан.

— Тогда почему?

Юми не успела придумать хорошее оправдание. Да и положение было не настолько отчаянным, чтобы лгать своей старшей сестре.

— Мне пришлось кое-куда зайти по пути сюда.

— Зайти? — заинтересовалась Сатико-сама. — Одной?

— Нет.

— Тогда с кем и куда ты ходила?

Возможно, Юми просто почудилось, но, судя по тому, как взметнулись брови Сатико-сама, та уже догадалась, что в этом был замешан кто-то ещё.

— Роза Хинэнсис пригласила меня выпить молока.

— Моя старшая сестра пригласила тебя?

Юми ожидала, что Сатико-сама разразится праведным гневом и скажет что-то вроде: «Кто бы тебя ни приглашал, нужно следовать договорённостям и уметь отказывать». Однако...

— Вот как. Тогда ладно.

Сатико-сама на удивление легко отступила. Юми же почувствовала, будто из неё высосали всю жизнь.

— Сестра?..

Юми не собиралась рассказывать о том, что Роза Хинэнсис доверила ей заботу о Сатико-сама. Просто упомянула бы, что её угостили горячим молоком. Но дальнейших расспросов не последовало, поэтому она ничего не сказала.

Одно упоминание Розы Хинэнсис оказалось достаточным оправданием для её опоздания. Значит, это своего рода «отпущение грехов»?

Сатико-сама молча вернулась на своё место за столом.

— Юми-тян, Юми-тян.

Бутон Розы Фетиды, Хасэкура Рэй-сама, которая всё это время молча наблюдала со стороны, тихо подозвала Юми к себе.

— ?

Юми подошла, растерянно склонив голову, и Рэй-сама прошептала ей:

— Ты уж прости её. Сатико так волновалась за тебя, что у неё всё из рук валилось, поэтому она на тебя и накинулась.

— Ах...

— Рэй! Что ты там болтаешь?!

— Ничего. Просто сказала Юми-тян сесть. Ой, как страшно. Когда Сатико в истерике, лучше держаться подальше.

— Что ты сейчас...

Сатико-сама встала и подняла сжатые кулаки, но исход драки между ней и обладательницей второго дана по кендо очевиден, поэтому она лишь сердито глянула на Рэй-сама и отступила, пнув ножку своего стула.

— Правильно, не держи в себе. Копить гнев вредно для здоровья.

Когда это Рэй-сама так хорошо научилась управляться с Сатико-сама? Юми же была совершенно беспомощна, как в тот день, когда Розы дразнили её.

«Позаботьтесь о Сатико вместо меня».

Вспомнив просьбу Розы Хинэнсис, Юми задумалась: как она может помочь, если у Сатико-сама уже есть такая надёжная подруга в лице Рэй-сама?

Симако-сан уже сидела, поэтому Юми поспешно устроилась на своём обычном месте — рядом со своей обожаемой старшей сестрой.

— Что ж, раз все собрались, давайте начнём... — заговорила Сатико-сама.

На повестке дня было обсуждение фотосъёмки после вручения аттестатов.

— Я говорила с Такесимой Цутако-сан из фотоклуба, и, видимо, клуб журналистов нас заметил, потому что они тоже подошли ко мне и попросили присутствовать... — начала Симако-сан.

Юми отпила уже остывший чай из чашки, которую кто-то приготовил ещё до её прихода.

Холодный. Совсем не такой, как горячее молоко.

Похоже, чай остывал всё то время, сколько Сатико-сама ждала её.

— Последняя просьба? Кажется, я понимаю, о чём ты, — пробормотала Ёсино-сан, убирая чистые чашки в шкаф.

— Правда?

Юми отжала губку под струёй воды, смыв всю пену, и положила на место.

Собрание закончилось, и бутоны сразу же отправились в кладовую на первом этаже, чтобы проверить, не оставили ли там Розы свои личные вещи. По правде говоря, Юми была рада, что её оставили прибираться вместе с Ёсино-сан. Дело, единственной целью которого было гарантировать, что Розам больше никогда не придётся возвращаться в Особняк Роз, — нет, это выше её моральных сил.

— Это как пойти в храм, чтобы справиться с предсвадебным волнением. Или как признаться в любви прямо перед выпускным.

— Ты так думаешь? И в чём же сходство?

— Да во всём, — сказала Ёсино-сан, закрыв кран.

Юми задумалась, чем прощальная просьба похожа на предсвадебное волнение. Аналогию с признанием в любви она примерно понимала.

— Когда покидаешь привычную среду, невольно задумываешься о том, что не успела сделать.

— И поэтому просят о последнем одолжении.

— Да. Просто называться это может по-разному. «Предсвадебный мандраж», когда люди сомневаются, стоит ли им жениться. И на признание многие решаются, только если знают, что в случае отказа они никогда больше не встретятся с объектом своего воздыхания.

— Хм, а при чём тут храм? — невинно спросила Юми.

— А?

— Как молитва в храме поможет справиться с этим волнением?

— Просто так говорят. Точно так же можно в школе встретиться с ненавистным учителем за спортзалом... и выплеснуть на него все эмоции... В общем, всякое бывает, — уклончиво объясняла Ёсино-сан, видимо, следя за реакцией Юми.

— Что, и такие ужасы происходят?

— Ну, во всяком случае не в Лиллиане, так что можешь выдохнуть.

— О, понятно.

Можно ненавидеть учителя, но поступать так Юми точно не хотела. Было бы очень печально так очернить свой уход из школы.

— А встретиться за спортзалом меня позвала Роза Фетида.

— Уф...

— Благодаря Рэй-тян у нас образовался любовный треугольник. Нам было что обсудить.

Ёсино-сан позировала, держа в руках невидимый клинок, подобно самураям Мусаси и Кодзиро, готовящимся к дуэли.

Но почему она вдруг заговорила об этом?

— Например?

— Кому удалось завоевать Рэй-тян: соседке и кузине, то есть мне, или Розе Фетиде, её старшей сестре. Мы всё это обсудили.

Раз Ёсино-сан сказала «всё», наверняка учитывались даже мельчайшие подробности, вплоть до того, сколько сахара и молока Рэй-сама любит добавлять в кофе.

— И каков итог?

Кто был за Миямото Мусаси, а кто — за Сасаки Кодзиро? В общем, кто победил?

— Да никакой. Подобные споры быстро не решаются. Мы просто... проживали это.

— Проживали?

— Ну да, все так делают, просто разными способами. Расставание никогда не даётся легко.

Ах, вот оно что. Теперь Юми всё поняла. Вот почему Сатико-сама не стала ругать её за прогулку с Розой Хинэнсис.

Похоже, она догадалась, о чём они говорили. Возможно, год назад прошлая Роза Хинэнсис точно так же попросила Сатико-сама позаботиться о своей старшей сестре.

Закончив уборку, Юми и Ёсино-сан спустились на первый этаж к бутонам, где с удивлением обнаружили трёх девушек, плачущих в обнимку. Но самым интересным было даже не это.

— Вот, посмотрите. Здесь много личных вещей Розы Гигантеи.

Заметив их появление, Сатико-сама улыбнулась и протянула Юми бумажный пакет.

— Учебник, спортивное полотенце?.. О, это же та коробка для завтраков! Она так расстроилась, когда потеряла её!

— Юми-сан, не надо всё сразу вытаскивать.

Пропажа случилась ещё до зимних каникул. К счастью, содержимое уже было съедено, но открывать крышку всё равно было слишком рискованно.

— Она провалилась за стопку картонных коробок, — улыбнулась Рэй-сама, стряхивая пыль с плеч.

Количество вещей, хранившихся здесь, заметно увеличилось за эти месяцы. Вот что бывает, когда выпускницы становятся слишком занятыми и несобранными.

— Сестра была уверена, что оставила её на втором этаже, — сказала Симако-сан.

Действительно, так и было. Поэтому все искали там: отодвигали стол, просматривали неиспользуемые полки. Даже осмотрели двор на случай, если коробочка выпала из окна.

— Вероятно, она пообедала на втором этаже, а потом зашла сюда по пути, но в голове не отложилось.

— Поэтому никто её и не нашёл.

— Всё это время она была на первом этаже.

И тут все внезапно разразились смехом. Возможно, это последний раз, когда они могли вместе посмеяться над Розой Гигантеей.

— В любом случае, я рада, что мы нашли это до церемонии вручения аттестатов.

Сатико-сама убрала коробку для завтраков обратно в бумажный пакет.

И правда. Это уж слишком жалко — возвращаться в родную школу после выпуска только для того, чтобы забрать забытую коробку для завтраков.

Также они нашли механический карандаш, принадлежавший Розе Хинэнсис, и носовой платок Розы Фетиды. Вероятно, эти предметы оказались здесь после репетиций спектакля «Золушка» к школьному фестивалю.

Помимо личных вещей Роз, были найдены ножницы и несколько маркеров, предназначавшихся для общего пользования.

— Вы даже без подписей знаете, кому они принадлежат? — удивилась Юми.

Сатико-сама взяла механический карандаш и прижала его к своей щеке.

— Конечно. Ведь мы их младшие сёстры.

По лицу Сатико-сама текли слёзы, но никто не двинулся с места, чтобы утешить её. Потому что у всех остальных глаза тоже начинали слезиться.

— Вернём эти вещи завтра, — отрезала Сатико-сама, словно проводя черту в сердце.

Возможно, эти предвыпускные драмы необходимы для души.