В преподавательской Академии Дженуа собрались несколько профессоров. Все выглядели серьёзно.
— Это ведь стигма?
— Наверняка. Причём невероятно сильная.
— Настолько?
— Он чудовище. Настоящее чудовище. Иначе от человека просто не могло бы исходить такое.
Альберт, преподаватель с вечно усталым взглядом, говорил едва ли не дрожащим голосом.
— За всю жизнь я не встречал ученика сильнее. Можете мне поверить: обычный человек не способен излучать такую ауру.
Директор Академии Дженуа Гильдар погладил бороду и тяжело вздохнул.
Стигмы.
Одна из причин, по которым мир докатился до нынешнего состояния, — и одновременно самая большая надежда вернуть его к прежней жизни.
Да, некоторые носители стигм упивались собственной силой и превращались в чудовищ. Но именно другие носители стигм ценой собственной жизни удерживали этих чудовищ на передовой.
Академия Дженуа существовала для того, чтобы направлять таких молодых людей, учить их пользоваться силой правильно и следить, чтобы они сами не перешли ту черту, за которой человек становится монстром.
— Эйден Старфайв…
Гильдар нахмурился и ещё раз посмотрел на досье ученика перед собой.
Стигма у него была зарегистрирована, но до сих пор не пробуждалась. Значит, она внезапно раскрылась сейчас?
Само по себе это ничего удивительного не представляло. В академии стигмы пробуждались внезапно сплошь и рядом.
Гораздо важнее было другое: насколько опасен сам Эйден.
Причину превращения в чудовище до сих пор не нашли, хотя её изучали сотни учёных, магов и лучших умов континента. Существовала лишь общая догадка: если злоупотреблять силой стигмы, однажды она выходит из-под контроля.
— Кроме этой ауры, что он умеет?
— По слухам…
Альберт снова запнулся.
— Он один раз взмахнул мечом — поднялся шквал и выбил все окна в коридоре.
— Счёт за окна тогда…
— М-мы оплатим!
Альберт ответил так резко, будто одно упоминание счёта снова напугало его до смерти.
— …Хорошо.
Даже если за последние годы Альберт заметно смягчился, когда-то и его самого называли чудовищем. И если уж такой человек трясётся при одном воспоминании об ученике…
Что будет, если стигма Эйдена сорвётся и он действительно превратится в монстра?
От одной мысли Гильдару стало не по себе.
Он крепко запомнил имя Эйдена Старфайва.
— Следи за ним внимательно. Если заметишь хоть малейшие признаки потери контроля над стигмой — немедленно докладывай мне.
— Д-да, конечно.
Как бы опасен ни был этот ученик, при правильном обращении его сила могла оказаться бесценной.
С этой мыслью Гильдар снова погладил бороду.
— И ещё… Он отказался от назначенной нами команды и ушёл подбирать себе людей самостоятельно.
Гильдар замолчал.
Похоже, в этом году им достался очень непростой ученик.
***
Я посмотрел на мужчину, шагавшего рядом со мной уже в новых штанах.
Герт по прозвищу Железная Стена.
Урон у него стремился к нулю, а все боевые реплики в игре сводились к чему-нибудь вроде: [Здесь я разберусь!] или [Я стану вашим надёжным щитом!].
Стигмы у него не было, поэтому по меркам игры он считался обычным персонажем — такой временной затычкой в составе.
Но это если смотреть только на максимальный потенциал. Без стигмы потолок у него действительно был ниже.
Зато наличие стигмы почти всегда означало наличие психической бомбы замедленного действия.
И одного этого хватало, чтобы в начале игры Герт становился одним из самых надёжных членов моей команды.
Все остальные могли в какой-то момент сорваться и превратиться в чудовищ. Герт — нет.
Потому что у него вообще не было негативной черты.
В игре, если у сопартийца случается худший сценарий, прохождение летит к чертям. Игру можно начать заново. Жизнь — уже нет.
Если здесь сорвётся кто-нибудь из моей команды, вместе с прохождением закончится и моя жизнь.
А теперь посмотрите на мужчину, который семенит рядом, то и дело бросая на меня тревожные взгляды.
У него нет провального сценария. Просто потому, что нет стигмы.
Когда ученики академии начнут сходить с ума и превращаться в не пойми что, наш надёжный дядя Герт останется самым крепким щитом в округе.
Да, атакует он примерно никак, поэтому рядом с ним обязательно нужен хороший боец.
Этим займусь я.
Моего урона уже сейчас не просто хватает — его с избытком.
Идеальная команда без лишнего риска.
Настроение было настолько хорошим, что я не мог перестать улыбаться.
Я дружелюбно улыбнулся Герту.
— Хи-и!..
Он издал какой-то удушенный писк.
Если кто увидит со стороны, решит, что я собираюсь его съесть.
— П-почему именно я?..
Герт посмотрел на меня с откровенным ужасом.
Я наклонил голову.
А что тут непонятного?
— Возьму тебя на практику.
— Н-на практику?.. Почему… такого, как я…
Я посмотрел на него. Герт снова судорожно вдохнул.
— А?..
— Герт — Железная Стена.
Стоило произнести его старое прозвище, как глаза у него округлились.
— О-откуда вы… знаете это имя?..
— Тело у тебя такое, что толкни — покатишься. Зато щитом владеешь сносно.
Это же мой будущий щит. Конечно, надо похвалить человека и немного поднять ему самооценку.
Между прочим, когда-то я даже считался довольно общительным.
— В академии одни отбросы: социально неприспособленные придурки, которые только и умеют любоваться собой.
— Н-ну… может, не настолько…
— Настолько. Будь моя воля, запер бы их всех в одной комнате и устроил курс социализации.
Ходячие мины. Один неверный шаг — и рванёт.
— На их фоне ты хотя бы пригоден к использованию.
У тебя ведь от нервного срыва рога не вырастут и людей жрать ты не начнёшь.
— Поэтому берём тебя.
Герт некоторое время молча слушал, а потом стиснул зубы.
— Я…
Он поднял голову.
— …Положитесь на меня.
Теперь на его лице вместо страха появилась решимость.
Вот видите? Я же говорил, что умею разговаривать с людьми.
Перед глазами тут же возникло системное окно.
[Герт — Железная Стена впервые испытывает перед вами трепет.]
[Трепет: 5%]
[Ваш следующий удар усилен!]
Следующий удар?
***
Железная Стена.
Если честно, сам Герт ненавидел это прозвище сильнее всего.
Потому что никакой стеной он не был.
Будь он настоящей Железной Стеной, сумел бы защитить семью до появления людей со стигмами.
Будь он настоящей Железной Стеной, Иль-Маре и сегодня называли бы последним оплотом человечества, а не павшей крепостью из старых рассказов.
Поэтому сначала ему хотелось лишь усмехнуться словам неоперившегося юнца и, как всегда, попросить не нести чепуху.
Но он не смог.
Во-первых, не хватило смелости.
Возразить человеку, от которого исходит такая чудовищная аура?
Герт и без того только что обмочился перед парнем, годившимся ему в сыновья. Второй раз ему совершенно не хотелось.
На такое пошёл бы разве что самоубийца. Или извращенец.
Но было и другое.
Молодой человек смотрел на Герта так, словно видел насквозь.
Пристально. С такой невероятной серьёзностью, будто действительно разбирал всю его жизнь по кускам.
В этих глазах невозможно было представить дешёвую ложь.
А если человек с такой аурой действительно врёт лишь ради того, чтобы приободрить старого наёмника…
Что ж. Герт был бы даже не против дать себя обмануть.
Потому что таких людей просто не бывает.
Он встретился с юношей взглядом.
— И вообще, — спокойно продолжил тот. — Тебе достаточно стоять впереди и держать щит.
В тот же миг давление вокруг него будто усилилось. Настолько, что Герту почудилось: от него даже не требуют собственного мнения.
Оставалось только кивнуть.
По крайней мере, этот человек не выглядел тем, кто способен допустить глупую ошибку.
— Ошибёшься — убью.
— Простите.
Нет. Идти за ним всё равно было ужасно страшно.
***
Академия Дженуа строилась почти целиком вокруг практики.
Её задача заключалась не столько в обычном обучении, сколько в том, чтобы собрать людей со стигмами, как можно быстрее научить их воевать и отправить на линии обороны и освобождения территорий, где каждый должен был приносить реальную пользу.
Отказаться?
Ситуация давно стала такой, что настоящего выбора практически не существовало.
Все разумные народы оказались заперты на одном оставшемся континенте. Людей, эльфов, дворфов, гномов — почти невозможно было найти народ, который не потерял значительную часть своих земель.
Да, дворяне и простолюдины никуда не исчезли. Эльфы и дворфы по-прежнему терпеть друг друга не могли. Но ради одной общей цели — выжить — им пришлось держаться вместе.
Тех, кого называли надеждой всего континента, всё равно быстро нашли бы, попытайся они сбежать. С другой стороны, и привилегии у них были огромными: их поддерживали буквально все государства и народы.
Лидия ничем не отличалась.
Для претендентки на титул святой у неё было слишком мало божественной силы и слишком невзрачное происхождение. Только стигма всё ещё удерживала её среди кандидаток.
И всё же Лидия ненавидела своё положение.
Не будь у неё стигмы — её бы просто отсеяли.
Будь у неё настоящий талант — она могла бы расправить крылья даже в данных обстоятельствах.
Лидия посмотрела на ладони. В них ярко вспыхнул и тут же погас свет.
Её стигма называлась [Усиление].
Чем сильнее становились эмоции, тем мощнее был выброс её силы. Поскольку Лидия являлась претенденткой на титул святой, речь шла прежде всего о божественной силе.
Но именно поэтому ей было страшно.
Что, если однажды эмоции перестанут слушаться и сорвутся вместе со стигмой?
Слишком много божественной силы тоже становится ядом.
Её мысли прервал шум вдалеке.
— Серьёзно?
— Он действительно привёл обычного человека.
— Быть не может…
Ученики класса B перешёптывались между собой.
Лидия обернулась на шум.
К ним приближалось чудовище.
Нет. Не чудовище.
Она сама лечила этого человека.
Эйден Старфайв шёл к ним, то с пугающей улыбкой, то с неожиданно мягким выражением лица, то вообще с непроницаемой маской. Рядом с ним шагал огромный мужчина с таким же огромным щитом.
— Кто это?
— Без понятия. С какой стати нам знать каких-то обычных людей?
Кто-то спрашивал из любопытства, кто-то отвечал с откровенным высокомерием.
Но чем ближе подходил Эйден, тем тише становилось вокруг.
Когда он остановился в центре площадки, никто уже не решался открыть рот.
Он холодно оглядел собравшихся и повернулся к профессору Альберту.
— Начинать не собираетесь?
— А… д-да, конечно.
Под его взглядом профессор моментально покрылся холодным потом, но всё же начал объяснять задание.
— Сегодня вы будете изучать основы противодействия Искажённым.
Уничтожение Искажённых и возвращение захваченных земель — общая цель всех разумных народов. Именно поэтому существовала академия и именно поэтому носители стигм получали столько поддержки и почтения.
— В лабиринте за Академией Дженуа содержатся пойманные Искажённые.
Искажёнными называли чудовищ, в которых превращались люди после потери контроля над стигмой.
— Разумеется, там находятся только достаточно слабые особи, которых удалось взять живыми. Но расслабляться нельзя. Раз в несколько лет на этом испытании кто-нибудь погибает, а травмы случаются постоянно.
Для учебного заведения программа звучала совершенно безумно. Но выбирать не приходилось. Континенту отчаянно требовались бойцы, способные отвоёвывать территории. Если человек погибал от такого чудовища, считалось, что на большее его талантов всё равно не хватило бы.
— Ваша задача — выжить при встрече с чудовищем и пройти лабиринт до конца.
Звучало просто. На деле — совсем нет.
— К-кто хочет отправиться первым, может выйти вперёд. Первой группе начислят дополнительные баллы.
Первой?
Кто добровольно полезет туда раньше остальных? Кто захочет броситься в неизвестность, не зная, что ждёт в темноте?
Лидия как раз закрыла глаза, пытаясь остудить вспотевшие ладони, когда снова почувствовала холодок по коже. Кто-то прошёл совсем рядом.
Она открыла глаза.
Эйден уже шагал вперёд.
Медленно, уверенно, будто победа была решена заранее.
Вместе с мужчиной со щитом он спокойно вошёл в лабиринт.
Пока их силуэты не растворились во тьме, никто не сказал ни слова.
Точнее, никто не смог.
— …Тогда и мы пойдём.
Словно набравшись от него смелости, остальные ученики начали один за другим двигаться к входу.
Лидия поспешила внутрь вместе со своей командой — будто гналась за огоньком во тьме, будто хваталась за последнюю верёвку над пропастью.
Но очень скоро надежда снова сменилась страхом.
Внутри было темно.
Абсолютно. Вытяни руку — и пальцев не увидишь.
А из темноты доносились голоса.
Сначала скрежет. Потом безумный хохот. Потом человеческий крик о помощи.
Звуки били прямо по сознанию.
Ученики запаниковали.
— Ч-что это?!
— Спасите!..
Кто-то рухнул на землю, кто-то прижался к стене и закричал.
— И-и!..
— Не хочу!
Члены команды Лидии развернулись и бросились обратно.
— П-подождите меня… ай!
Она кинулась следом, но споткнулась и упала. Прокатилась по полу, испачкала одежду, содрала щёку и руку.
— Ах… больно…
Лидия свернулась на земле.
Из темноты снова донёсся скрежет, за ним — звериный вопль.
— Хватит… пожалуйста…
Она зажала уши и закрыла глаза.
Страшно.
Очень страшно.
Я не хочу умирать.
Почему они меня бросили? Потому что я бесполезная? Но я могу лучше. Правда могу. Я не хочу снова слышать, что от меня нет никакого толку…
Лидия сидела, закрыв уши руками, и едва слышно шептала сама себе.
Она не хотела, чтобы её снова бросили. Хотела доказать, что чего-то стоит. Хотела однажды заставить всех тех, кто смеялся над ней, замолчать.
Тогда, может быть, и её исчезнувшая деревня…
Мысль оборвалась.
Грохнуло так, что задрожали стены, и темноту прорезал ослепительный свет.
Лидия распахнула глаза.
За её спиной стоял мужчина с мечом.
Часть стен вокруг была разбита. Крики стихли.
Эйден Старфайв.
Он спокойно посмотрел на неё и заговорил:
— Боишься, что тебя бросят, — думай, как стать сильнее.
Лидия застыла.
— Будешь лежать одна и плакать, что тебе никто не помогает, — твоя жизнь от этого не изменится.
Слова словно прошили её насквозь.
— Т-тогда…
Эйден развернулся, собираясь уйти, и Лидия вцепилась в его щиколотку.
В тот же миг всё тело пронзил животный ужас. Но она всё равно не отпустила.
Она хотела жить.
Не хотела, чтобы её снова бросили.
Нет. Хотела, чтобы её наконец признали. Хотела измениться.
— П-п-пожалуйста, возьмите меня с собой!
Эйден молча двинулся дальше.
Не посмотрел на неё. Просто пошёл, как хотел.
И потащил Лидию за собой по полу.
— Ай! Ай-ай-ай!..
Она всё равно не разжала рук.
Большей частью Лидией двигал простой страх: без этого человека она наверняка погибнет. Но, возможно, где-то глубже теплилась и другая надежда.
Что рядом с ним она действительно сможет измениться.
[Лидер группы / Эйден Старфайв]
[Член группы / Лидия Строу]
[Гость / наёмник Герт]