Бенджамин прятался и смотрел, как Эйден одним ударом разрубает врага.
Клинок прошёл сквозь тело так легко, будто резал масло.
— …Почему?
Несправедливо.
Неужели одного пробуждения стигмы достаточно, чтобы стать настолько сильным?
О том, скольких людей сам Бенджамин презирал и топтал после пробуждения собственной стигмы, он даже не вспомнил. Только провёл ладонью по руке и вновь ощутил обиду.
— Так не бывает.
Он всегда должен быть первым.
Его всегда должны хвалить.
Потому что таков Бенджамин. Не человек даже — особое существо.
Тех, кто лучше него, нельзя прощать.
Он с рождения отличался от остальных. Был совершеннее этих людей.
Так говорил отец.
Значит, иначе и быть не могло.
Когда всё пошло не так?
Если подумать, виноват именно этот человек.
После того как Эйден изменился, всё началось с его слов.
«Вот поэтому от тебя и отказалась собственная семья. Тупица. Мне искренне жаль твоих родителей».
Этот голос будто царапал Бенджамину душу изнутри.
Он начал чесать спину.
Зашрамованная после операции кожа зудела.
Да. Эйден Старфайв знает.
Знает его тайну лучше кого бы то ни было. Знает об этих шрамах. Знает, каким Бенджамин стал и насколько он несовершенен.
Но как?
Откуда?
Этот тон, словно он видит человека насквозь. Эта уверенность, будто ему уже известно всё. И голос, в котором сама мысль о лжи казалась невозможной…
— Кх!..
Тесно.
Спина зудит.
Зудит так, что можно сойти с ума.
Бенджамин завёл руку назад и принялся яростно скрести ногтями кожу.
Но зуд не проходил.
Он чесал всё сильнее и сильнее, пока пальцы наконец не наткнулись на что-то твёрдое.
И тогда всё стало понятно.
Конечно.
Человек должен иметь возможность схватиться за собственный позвоночник.
Иначе как перестать чесаться?
Почему он раньше ни разу не догадался разодрать спину и достать его?
Виноват Эйден Старфайв.
Пальцы прорвали плоть и сомкнулись вокруг кости.
Бенджамин потянул.
Позвоночник с хрустом вышел из тела.
Наконец-то.
Источник зуда устранён.
Правда, теперь было сложно держать спину прямо.
И это тоже вина Эйдена Старфайва.
Сжимая собственный позвоночник, Бенджамин пригнулся.
Теперь осталось избавиться от зуда внутри.
Он побежал.
На двух ногах оказалось медленно и неудобно, поэтому Бенджамин опустился на четвереньки.
Так гораздо лучше.
Через какое-то время впереди показался виновник всех его бед.
Человек, который унизил его.
— Ты-ы!..
Эйден повернул голову.
Тот же взгляд.
Будто ему известно всё на свете и одновременно всё вокруг недостойно его внимания.
Бенджамин напал из засады, но в этих глазах не появилось даже тени удивления.
И когда их взгляды встретились, тело Бенджамина оцепенело.
Страх.
Чистый, животный страх.
Словно Эйден видел каждый его порок. Каждую слабость.
Холодные глаза без единой эмоции смотрели прямо на него — и одного этого хватило, чтобы Бенджамин задрожал.
Нет.
Он уже всё знает.
Знает и о стигме, и о самом корне его существования.
Сражаться бессмысленно.
Победить невозможно.
Тогда Бенджамину пришла другая мысль.
Если подумать, Эйден тут вообще ни при чём.
Он перевёл взгляд.
На каштановолосую девушку, которая сложила руки перед собой и смотрела на него со страхом.
Вот кто виноват.
Не будь её, Бенджамину не пришлось бы связываться с Эйденом и терпеть такое унижение.
— Если бы не ты!..
Он рванул вперёд, словно распрямившаяся пружина.
Девушка что-то крикнула, но Бенджамина это уже не интересовало. Всё равно сейчас умрёт.
Разорвать её и сбежать.
Вот и вся месть.
Разум и здравый смысл уже давно не имели власти над человеком, захваченным неизвестным импульсом.
Но перед ним внезапно вырос огромный щит.
Бенджамин врезался в него всем телом.
Прочь.
Не мешай.
Он смотрел на преграду сквозь кровавую пелену, но щит стоял намертво, словно настоящая крепостная стена.
Бенджамин бил снова и снова, однако защита оказалась гораздо крепче, чем он ожидал.
И вдруг щит ушёл в сторону.
Что?..
Перед ним снова оказалась каштановолосая девушка.
Она крепко зажмурилась и вытянула руки вперёд.
Вот теперь я тебя разорву.
Бенджамин взмахнул своими гордо отращёнными когтями.
И только тогда понял, что его голова уже лежит на полу.
Последним, что он увидел, был Эйден Старфайв: тот стряхивал кровь с обнажённого меча.
Несправедливо.
До смешного несправедливо.
Но движение клинка — чистое, без единого лишнего жеста — было прекрасным.
Эта мысль стала последней.
Сознание Бенджамина растворилось во тьме.
***
Я молча смотрел на обезглавленное чудовище.
Хотя, наверное, правильнее сказать — на Бенджамина.
Он бросился на нас с настолько мерзкой аурой, что я рефлекторно снёс ему голову «Молниеносным разрезом».
Ну а зачем было вырывать себе позвоночник и ползти сюда? У меня желудок слабый, я чуть не блеванул.
Я опустил взгляд на тело.
Лидия за моей спиной зажимала рот и давилась рвотными позывами. Герт смотрел на труп с каким-то сложным выражением лица.
Бенджамин.
Обычно его убивал главный герой, а после смерти описание всегда было одним и тем же:
«О смерти Бенджамина не скорбел никто. Даже его родители».
И всё.
Персонаж просто исчезал из истории.
Даже в самой игре его смерть не вызывала никаких последствий.
Но лучше запомнить. Вдруг существовала концовка, которой я не видел, или какой-нибудь пропущенный побочный сюжет.
Я сделал шаг — и в лодыжке резко заныло.
Перед глазами тут же появилось сообщение.
[Негативный эффект: растяжение голеностопа.]
[Вы перегрузили уже повреждённую лодыжку. Состояние восстановится со временем. Дальнейшая нагрузка приведёт к тяжёлому растяжению.]
Теперь болело уже ощутимо.
Побочный эффект Проклятого искусства меча?
Или просто моей выносливости не хватает?
Как бы то ни было, главное, что всё закончилось.
Минимальную задачу я выполнил.
Правда, я совершенно не ожидал, что Бенджамин сорвётся и нападёт сам.
Если флаг смерти в прологе срабатывал из-за того, что команда убивает босса, решение простое: я убью босса первым.
Обычно негативные черты срывались из-за стресса и отрицательных эффектов во время или после боя. Убери сам бой — и всё должно пройти нормально.
Хотя подождите.
Меня ведь не станут судить за то, что я убил Бенджамина?
И вообще… почему мне настолько спокойно?
Будто отрубить ему голову было совершенно естественно.
Даже если он превратился в чудовище, я ведь только что убил человека. По идее, должна быть хотя бы часть той реакции, что сейчас у Лидии.
Я не успел развить мысль.
Сзади послышались шаги.
— А?..
Голос был удивительно беззаботным.
Я обернулся.
Перед нами стояли трое.
Черноволосая девушка с вечно недовольным лицом. Увидев меня, она распахнула глаза, но тут же отвела взгляд.
Рядом — беловолосая женщина в остроконечной шляпе.
Мой ходячий флаг смерти.
Она тоже старалась смотреть куда угодно, только не на меня.
— Э-Эйден Старфайв…
Рыжий парень всё-таки продолжал пялиться.
Точно. Этот тоже здесь.
— Как ты… сюда попал?
Я молча посмотрел на него, пытаясь придумать ответ, и черноволосая тут же дёрнула его назад.
— Н-не провоцируй его!.. Он смотрит так, будто сейчас убьёт!
— Я не…
— Тс-с!
А я вообще ничего не сказал.
На самом деле я как раз думал совсем о другом: что теперь будет из-за смерти Бенджамина и почему меня самого она почти не задела.
Пока я молчал, черноволосая перевела взгляд на Лидию.
— …А ты что здесь делаешь, Лидия Строу?
Лидия промолчала.
Улыбка черноволосой растянулась почти до ушей.
— Где твоя команда? Бросила их? Или сбежала?
Тон разительно отличался от того, каким она только что говорила со мной. Теперь каждое слово было острым и снисходительным.
— Эм… я…
— Что такое? Почему молчишь? В папском дворе тебя даже разговаривать не научили? Поэтому тебя все шпыняют, а ты только мямлишь?
Девушка прикрыла рот ладонью и рассмеялась.
Вот ведь талант.
Даже сейчас успевает расставить всех по местам и безжалостно давить того, кого считает ниже себя.
Меня это неожиданно разозлило.
Да, я не люблю Лидию Строу. Но не потому, что она плохой человек. Она просто сотни раз доводила меня до бешенства как игровой персонаж.
Сама Лидия — добрая.
И прошлое у неё дрянное. И судьба тяжёлая.
Просто заканчивает она очень плохо и заодно умудряется развалить половину мира.
Наверное, поэтому слова вырвались сами.
— Эй, ты.
Черноволосая перестала улыбаться и посмотрела на меня.
— …Что?
— Что?
— …Зачем…
— Зачем?
— З-зачем… вы меня позвали?..
— Вот так лучше.
Я посмотрел на неё сверху вниз.
— Пришла подбирать объедки, а язык всё ещё длинный.
Она замолчала.
— Закрой рот и исчезни. Иначе…
Я уже собирался добавить что-нибудь достаточно грубое, когда где-то рядом раздался пронзительный крик.
— А-а-а!
Крик?
Здесь?
Я резко повернул голову.
Предчувствие было очень плохим.
События идут одно за другим без передышки?
Даже для пролога, который специально издевается над игроком, это уже перебор.
Нет же?
Я обернулся.
— А-а-а-а!
— Приди в себя!
Женщина в остроконечной шляпе сидела на земле и кричала.
Почему?
Я ведь уже убил босса пролога. Тогда с чего?..
Стоп.
Если она закричала, значит…
Я мгновенно посмотрел на Лидию.
— Эй.
Она будто оглохла и смотрела только на кричащую женщину.
Совсем выпала из реальности.
— Лидия Строу!
— Д-да!
Только теперь она повернулась ко мне.
— Лечи меня.
— Ч-что лечить?
— Лодыжку.
— Да!..
Лидия тут же присела и положила ладони на мою ногу.
Пока она лечила, я не отрывал взгляда от женщины и пытался понять, что произошло.
В оригинале после победы над боссом у неё срывается негативная черта, она становится Отступником — и Эйден Старфайв погибает.
Я ведь именно поэтому убил босса первым.
Разве этого было недостаточно?
Или триггер вообще другой?
Смерть Бенджамина?
Что-то ещё?
Времени на размышления не осталось.
— У-а… а…
Женщина схватилась за голову и начала бормотать бессвязные слова.
Очень похоже на то, что недавно происходило с Лидией.
Начало превращения в Отступника.
— Готово!
Голос Лидии вернул меня в реальность. Тёплое ощущение вокруг ноги исчезло.
Хорошо. Тогда действуем.
Хотя… она опять ничего не вылечила?
Я попробовал наступить на ногу — и лодыжку прострелило болью.
Вообще без изменений.
Она точно лечила?
Странно. Пусть Лидия и считается посредственной претенденткой на титул святой, но она не шарлатанка.
Система тут же дала ответ.
[Негативные эффекты, полученные от Проклятого искусства меча, нельзя исцелить божественной силой.]
И почему это сообщают только сейчас?
Тем временем бормотание женщины становилось всё громче. Все снова повернулись к ней.
— Не хочу… не подходи… хватит… Я больше не хочу это слышать…
Она смотрела в пустоту, которой боялась до дрожи.
Мозг заработал на пределе.
После начала проявления негативной черты остановить процесс почти невозможно.
Способов всего несколько: надеяться, что человек сам выдержит; убить его; или применить специальный предмет.
Предмета у меня нет.
Значит… убить до превращения?
Я вспомнил Отступника из пролога.
Ещё один бой?
Ладонь медленно легла на рукоять меча.
И тут лодыжку снова пронзило болью.
— Тц.
Если ещё раз использовать «Молниеносный разрез», последствия могут стать необратимыми.
А если она успеет превратиться от одного движения — смогу ли я прикончить её этим ударом?
Нет.
Скорее всего, не смогу.
Было бы усиление следующего удара — ещё можно рискнуть, но его я только что потратил на Бенджамина.
Тогда другой приём?
Я быстро перебрал список техник.
Что-нибудь мощнее…
Может, «Удар из ножен»?
Но расплата за него должна быть ещё тяжелее.
Лодыжка ныла всё сильнее, а стоны женщины становились громче.
Выбора нет. Сейчас не время беречься.
Я вытащил меч и пошёл к ней.
— Э-Эйден Старфайв… ты что делаешь?
Её товарищи смотрели на меня в ужасе, но никто не попытался остановить. Наоборот, они отступили.
Другого решения я не видел.
Если сейчас ничего не сделать, погибнут все.
Я приблизился к женщине, от которой уже клубилась густая чёрная аура.
[Активируется стигма «Властное присутствие»!]
[Ваша подавляющая аура сдерживает силу Внешнего бога!]
В тот же момент всё изменилось.
Даже я почувствовал, как окружающее меня давление стало гуще и тяжелее, будто вот-вот придавит к земле всех вокруг.
Герт рядом застонал. Остальные побледнели от страха.
А из тела женщины начала выходить чёрная энергия — словно моё присутствие вытесняло её наружу.
Она текла из неё, будто нечисть под действием обряда изгнания. Или будто сама испугалась меня и пыталась сбежать.
Чёрные клубы вырвались наружу, задрожали и, казалось, уже собирались исчезнуть.
Но вместо этого рванули ко мне.
И начали втягиваться в тело.
Стоп.
Это ведь очень плохо, да?
Я поспешно прижал руку к груди, но ничего не почувствовал.
Изменения происходили не со мной.
Женщина постепенно успокаивалась.
Она закрыла глаза и задышала ровно, словно просто уснула.
Все вокруг смотрели на меня, не зная, что сказать.
Я, если честно, тоже.
И тут перед глазами снова появилось системное окно.
[Негативная черта «Одиночество» усиливается!]
[Однако ваша высокая сила духа позволила сопротивляться!]
[Трепет растёт!]
[Трепет: 25%]
[Проклятое искусство меча шепчет вам!]
[Однако ваша высокая сила духа позволила сопротивляться!]
[Внешний бог шепчет вам!]
[Однако ваша высокая сила духа позволила сопротивляться!]
[Сила Внешнего бога входит в резонанс!]
Что ещё за?..