Монстр.
Такой была первая мысль Бенджамина, когда он увидел Эйдена. Если это не монстр, тогда он вообще не знал, кого можно так назвать.
Чёрные волосы напоминали что-то демоническое, но страшнее всего были глаза — красные, будто светящиеся изнутри. Бенджамин и раньше знал, что у Эйдена красные глаза. Но когда от него начало исходить такое?..
Зловещая аура вокруг тела была настолько густой, что почти дрожала в воздухе, как марево. А в бесстрастном взгляде читалось такое равнодушие к человеческой жизни, словно люди были всего лишь камешками под ногами.
Сама смерть. Или тиран, не терпящий даже мысли о чужом несогласии.
По-хорошему, Бенджамину не хватало духу даже встретиться с ним взглядом. И всё же он собрал всю браваду, которой ему хватило бы на остаток жизни, полез на Эйдена и даже попытался его ударить. Наверное, виновато было то, что избалованный любовью дворянский сын до сих пор не понимал, что такое настоящая опасность, — да ещё и глупая гордость, от которой он никак не мог отказаться.
Коридор уже затих. Кто-то лежал без сознания с пеной у рта, кто-то отчаянно отводил глаза и смотрел куда угодно, лишь бы всем видом показать: я ничего не видел, меня здесь вообще нет.
И последние крупицы храбрости, которые Бенджамин выжал из себя на всю оставшуюся жизнь, исчезли в тот миг, когда Эйден сделал шаг в его сторону.
Бенджамин рухнул на пол. Ноги окончательно отказали, и он даже не смог отползти.
А Эйден Старфайв — человек, который довёл его до такого состояния, — просто смотрел куда-то в пустоту. Будто Бенджамина перед ним вовсе не существовало. Будто в воздухе висели какие-то надписи, куда более достойные внимания. Будто сам Бенджамин был мусором, на который даже смотреть незачем.
«Вот поэтому от тебя и отказалась собственная семья. Тупица. Мне искренне жаль твоих родителей».
Откуда он знает?
Нет, то, что семья от него отказалась, знали многие. Это давно стало секретом Полишинеля. Но из уст Эйдена Старфайва эти слова звучали совсем иначе.
Он говорил так, словно знал всё.
Всё?.. Насколько всё?
Если отец узнает, что Бенджамин проболтался, ему конец. Неужели этот человек знает и тот секрет?
— Угх…
Из горла вырвался жалкий звук, но Эйден даже не посмотрел на него, продолжая безучастно глядеть в пустоту.
К горлу Бенджамина подступило что-то горячее. Нельзя. Нельзя, чтобы это увидели.
Он с трудом проглотил подкатившую тошноту, стиснул зубы и на четвереньках пополз к классу B. От его гордости не осталось ничего.
Лидия чувствовала себя не лучше.
Пусть её считали самой слабой, дразнили недосвятой и сторонились, она всё равно оставалась одной из претенденток на титул святой. Поэтому исходящую от Эйдена силу видела куда отчётливее остальных.
Чёрная аура. Но не такая густая, какую Церковь связывала со злодеями и чудовищами, — гораздо светлее. По крайней мере, в привычную ей картину мира это никак не укладывалось.
Не знай Лидия о существовании стигм и не видь собственными глазами, как он первым бросился ей на помощь, она уже бежала бы в церковь с криком о появившемся чудовище.
Но Лидия Строу всё же собрала остатки смелости.
Что бы там ни было, именно он первым за неё заступился. С самого вступительного дня Бенджамин целую неделю издевался над ней, а Эйден оказался единственным, кто наконец поднялся и дал ему отпор.
Даже если временами он выглядел… не совсем человеком, Лидия не сомневалась, что в глубине души он добрый.
Так говорило и учение Церкви:
«Злыми не рождаются. Злыми становятся».
Значит, она должна была отплатить ему за помощь.
Взгляд Лидии упал на запястье Эйдена. Он то сжимал, то разжимал кулак, словно руку свело судорогой.
Собрав всю волю в кулак, она подошла ближе. Взгляды окружающих тут же повернулись к ней, а затем и безразличный взгляд самого Эйдена.
— Э-эм…
Лидия хотела поблагодарить его, но стоило ощутить давившую от него ауру вблизи, как все слова застряли в горле.
— С-с-с… спа…
Эйден молчал.
— Спасибо…
Кое-как выдавив из себя эти слова, Лидия протянула руку. Её ладонь засветилась белым и коснулась его запястья.
Эйден, кажется, удивился. Повернул руку, посмотрел на Лидию и открыл рот — видимо, собираясь ответить на благодарность.
— Лучше умереть стоя, чем жить на коленях.
— Что?..
Только это и сказав, он развернулся и вошёл в класс.
Лидия так и осталась стоять с потерянным выражением лица. А затем по академии разнёсся звон колокола, объявляя начало утренних занятий.
***
Я почти сбежал от Лидии Строу, поспешно увеличивая между нами расстояние.
Я хотел сказать «спасибо». Какого чёрта вместо этого из меня вылезает подобная чушь?
Мысленно надавав себе по губам, я начал перебирать воспоминания.
Лидия Строу.
Вот уж кто реально ненормальная.
Примерно в первой половине игры она появляется в качестве босса этапа. Игроки так и прозвали её — психованной. Потому что поступки у неё психованные, характер психованный, да и набор атак такой, будто его проектировал человек с той же проблемой.
Она швыряется ударами, от одного касания которых можно умереть. Я каждый раз матерился вслух. А мерзкий характер шёл бонусом.
Связываться с ней — верный способ однажды не проснуться.
И ведь она ещё претендентка на титул святой. Правда, настолько бесталанная, что даже лечит кое-как. Когда она враг, моих сопартийцев избивает чуть ли не до смерти, а как лечить — так пожалуйста.
Даже после её помощи запястье по-прежнему неприятно покалывало, словно мышцу свело.
Я вошёл в класс и сел на своё место. Остальные тут же покосились на меня и почти одновременно отвели глаза.
Да, понимаю. Я и сам чувствую, что от меня сейчас веет чем-то очень нехорошим.
В этот момент вошёл преподаватель. Пусть нас и готовили как курсантов для настоящих боёв, академия оставалась академией — без преподавателей никуда.
— Так, начинаем занятие?..
У вошедшего мужчины был усталый вид и настолько опущенные уголки глаз, будто он хронически не высыпался. Он оглядел класс, заметил меня и вздрогнул, словно увидел что-то не то.
— …Студент Эйден?
А чтобы понять, что именно со мной произошло…
— …Окно характеристик.
Я произнёс это едва слышно, так, чтобы никто не разобрал. Перед глазами возникло полупрозрачное окно.
[Имя: Эйден Старфайв]
[Выносливость: 7]
[Сила духа: 17]
[Ловкость: 7]
[Удача: 7]
[Свободные очки: 0]
[Черта: Проклятое искусство меча]
[Негативная черта: Одиночество]
[Стигма: Властное присутствие]
До боли знакомый интерфейс. Хорошо хоть дизайн не изменился.
Для начала разберёмся с моими способностями.
Я ткнул пальцем в строку [Проклятое искусство меча], и под ней развернулось описание.
[Проклятое искусство меча: женщина, посвятившая мечу всю свою жизнь, сама стала воплощением искусства меча и теперь проклинает других. Позволяет применять мощные техники, но расходует выносливость и силу духа. Иногда вы будете слышать голос проклятия.]
И всё?
После «Шквала» у меня заныло запястье, будто его свело. На деле расплата оказалась слабее, чем я ожидал. Босс после своих техник едва ли не кровью кашлял.
Наверное, дело в том, что «Шквал» — всего лишь приём для сдерживания противника. Похоже, им можно пользоваться довольно свободно. Вот если бой затянется, тогда уже придётся подумать о чём-нибудь посерьёзнее.
По одной только мощи эта техника откровенно нечестная.
А что там насчёт голоса проклятия?..
Я закрыл глаза и прислушался. Никакого загадочного шёпота — только кто-то рядом судорожно втянул воздух от страха.
Провёл пальцем вниз, будто прокручивая страницу, но описание упёрлось в конец.
Ладно. Значит, больше ничего.
Я перевёл взгляд на негативную черту.
«Сага тёмного фэнтези» не делает исключений даже для главного героя. Видимо, разработчики слишком буквально поняли идею всеобщего равенства: протагонисту тоже выдаётся случайная негативная черта.
Дерьмовая игра.
Но вот «Одиночество»…
Такого я не видел ни за одно прохождение.
Я коснулся строки, и вниз поползло описание.
[Одиночество: вы одиноки. Вы не способны полюбить кого-либо, но и ничто не способно причинить вам вред. Одиночество — ваш друг и проклятие, от которого невозможно избавиться.]
[Благодаря нечеловечески высокой силе духа вы в данный момент сопротивляетесь негативной черте.]
Сопротивляюсь?
Я поднял взгляд на характеристики.
Сила духа — 17.
Да, такого значения я действительно никогда не видел. Даже когда полностью обвешивался снаряжением на силу духа, максимум доходил до двенадцати.
А теперь самое интересное — стигма.
Если эта мерзкая аура исходила не от негативной черты и не от Проклятого искусства меча, оставался только один вариант.
Стигма.
Особая способность, которой обладает каждый ученик этой академии. И вместе с негативными чертами — одна из главных причин, почему эта игра постоянно превращается в катастрофу.
Я прищурился и выбрал [Властное присутствие].
[Властное присутствие: исходящая от вас аура крайне зловеща! Одного вашего присутствия достаточно, чтобы люди с низкой силой духа постоянно страдали от её снижения. Ваши слова получают особое воздействие.]
[Чем сильнее окружающие вас почитают и боятся, тем сильнее становитесь вы! Заставьте людей относиться к вам с почтением!]
[До следующего усиления: 0%]
Так вот в чём дело.
Теперь понятно, почему всё, что я пытаюсь сказать, превращается в какую-то дичь и откуда взялась эта кошмарная аура.
И чтобы стать сильнее, мне ещё надо заставить остальных меня бояться и почитать?
На секунду мелькнула мысль просто сбежать. Но смысла в этом не было.
«Сага тёмного фэнтези» — игра о мире, обречённом на гибель. Если главный герой не остановит катастрофу, миру конец.
Только вот игру до сих пор никто не прошёл. А значит, не существует и готового маршрута до настоящей концовки.
Да и главный герой не внушает особой уверенности. Если он провалится, что тогда? Куда бы я ни сбежал, всё равно сдохну вместе с континентом. Любая плохая концовка здесь рано или поздно приводит к гибели человечества.
В общем, хочешь не хочешь — придётся драться.
Лучше бы окно характеристик хотя бы выдало квест вроде [Не спасёте мир — умрёте]. Так было бы честнее.
Нет. Спокойно. Надо смотреть на вещи позитивнее.
Сейчас я игрок, который продвинулся дальше всех. По крайней мере, на момент моего попадания сюда никто не знал эту игру лучше меня.
Уверенности побольше. Если не я, то кто?
Нужно хотя бы удержать всё от развала до появления настоящего главного героя.
И тут я вспомнил проблему поважнее.
Для начала мне самому надо стать сильнее.
Я ещё раз перечитал описание стигмы.
[Властное присутствие: исходящая от вас аура крайне зловеща! Одного вашего присутствия достаточно, чтобы люди с низкой силой духа постоянно страдали от её снижения. Ваши слова получают особое воздействие.]
В «Саге тёмного фэнтези» стигма — основа любого персонажа. От неё зависит весь стиль игры за него. Почти как класс в обычной RPG, хотя двух одинаковых стигм тут практически не бывает.
То есть, если я хочу стать сильнее — а в этом проклятом мире без силы нельзя сделать и шага, не рискуя жизнью, — мне придётся пользоваться именно этим.
Хочешь не хочешь, а придётся играть роль.
Какую именно?
Судя по тому, что выходит у меня изо рта, долго гадать не надо.
Высокомерного пафосного ублюдка.
Ну знаете таких: живут с ощущением собственного величия, разговаривают так, будто вежливость им лично задолжала денег, и не упускают возможности показать, какие они особенные.
Похоже, другого варианта у меня сейчас нет.
Актёр из меня никакой, но, к счастью, «Властное присутствие» само подправляет мои слова. Хоть какая-то польза.
— Э-э, студент Эйден.
Кто-то выдернул меня из размышлений. Я поднял голову.
Знакомое лицо.
Профессор Альберт, преподаватель класса B. Когда-то его, кажется, прозвали Железнокровным Альбертом. В академической части игры он появляется довольно часто.
— В-вы сегодня… совсем не такой, как вчера. Скажите, вы… э-э… пробудили стигму?
И что мне ему отвечать? Не скажешь же, что вчерашний Эйден умер, а я родился вместо него.
Хотя стигма действительно пробудилась.
Я медленно кивнул и открыл рот.
Да. Именно это я и хотел сказать.
— Меня тошнит от одного воздуха, которым приходится дышать рядом с этим мусором. Но теперь я стал другим.
— П-понятно. С-спасибо, что направите свои силы на благо континента.
Профессор Альберт закивал так быстро, словно боялся остановиться.
Когда он назвал меня Эйденом, реальность наконец ударила по-настоящему.
Да. Я Эйден.
Эйден Старфайв — главный герой пролога, который жестоко погибает во время первой выездной практики на первом курсе.
Если память не подводит, после драки с Бенджамином как раз запускалось событие формирования команды…
— С-с-студент Эйден!..
Робкий голос снова вытащил меня из мыслей. Я поднял глаза. Профессор смотрел на меня, а руки у него заметно дрожали.
— В-вон там ваша команда. Вы сегодня отправитесь на первую практику…
— …Фух.
— Ик!..
Стоило мне вздохнуть, как профессор застыл столбом.
Точно. Это событие начинается прямо сейчас.
И вместе с главным героем идут…
Я посмотрел на троих.
Черноволосая девчонка с таким выражением лица, будто весь мир ей должен. В первой главе она сходит с ума, поджигает музыкальный класс и кончает с собой.
Рыжий парень — типичный горячий герой. Во второй главе его негативная черта срывается, он превращается в чудовище, убивает двенадцать человек, после чего протагонисту приходится его прикончить.
И беловолосая женщина в остроконечной шляпе.
Вот с ней хуже всего.
Именно из-за её внезапно проявившейся негативной черты она превращается в чудовище, а Эйден погибает во время исследования.
Да.
По сюжету Эйден Старфайв должен умереть ещё в прологе. А через год в академию поступит настоящий главный герой — к тому моменту и академия, и весь континент будут развалены ещё сильнее.
Я снова посмотрел на троицу.
Мины.
Хотя нет. Не только эти трое.
Здесь вся академия — одно огромное минное поле. Каждый второй ходячее чудовище, и у каждого заботливо припасена собственная плохая концовка.
И мне предлагают собрать из них команду?
Я что, похож на человека, которому захотелось записаться в отряд самоубийц?
За бесчисленные прохождения я усвоил одну вещь: держаться от этих людей надо как можно дальше. Каждый из них — потенциальная мина, террорист и монстр в одном лице. Стоит кому-нибудь сорваться — и вместе с собой он отправит на тот свет и меня, и всех вокруг.
А я?
Негативная черта почти не действует, зато есть убийственно мощное искусство меча. Практически идеальная сборка.
Решено.
— Студент Эйден?..
Я посмотрел на всё ещё перепуганного профессора.
Я пойду один. Вот что хотел сказать.
— Я не исполняю приказы тех, кто слабее меня.
В классе ощутимо похолодало, но я продолжил:
— Тащить с собой бесполезный мусор нет смысла. Возьму только одного человека.
Тишина.
Ни трое оскорблённых «товарищей», ни профессор не возмутились и не попытались спорить. Видимо, аура делала своё дело.
— Т-тогда… кого?..
Профессор всё же нашёл в себе смелость спросить.
— Я уже выбрал.
Ученики один за другим опустили головы или отвели глаза. От каждого буквально веяло одним желанием: только бы не я.
Да с чего вы вообще решили, что я стану подбирать такие мины?
Впрочем, один человек — Бенджамин — продолжал смотреть на меня не отрываясь. Что-то тихо бормотал себе под нос и сверлил меня мрачным взглядом.
Надо за ним последить.
Но сначала…
— Хм.
Я фыркнул и скрестил руки на груди.
Чёрт, коррекция и правда работает. Даже на мой слух это прозвучало так, будто я смотрю сверху вниз вообще на всех присутствующих.
— Тащить с собой всякий сброд я не собираюсь.
— Тогда…
— Найму наёмника.
Наёмники.
Когда-то это были отличные бойцы. Но с появлением людей со стигмами они постепенно уступили им место и остались без нормальной работы. В самой игре у них были слабые способности и низкий урон — разработчики словно специально намекали: не бери.
Но это предубеждение. И большая ошибка.
Я знал одного человека, которому мог доверять больше всех.
За бесчисленные прохождения именно он чаще других становился моим настоящим напарником.
***
— Ха-а…
Выпирающий живот, неухоженная борода и маленькие блестящие глаза, утонувшие в складках лица. Круглый мужчина средних лет выглядел так, будто от хорошего толчка мог покатиться по полу, — и при этом держал огромный щит, подходивший ему по размеру.
Герт, как обычно, пил в конторе наёмников.
— Опять работы нет.
— Разве у новичков Академии Дженуа не начинается практика завтра? — отозвался сидевший рядом весь в морщинах мужчина.
Герт покосился на него.
— Ты всё ещё надеешься, что Академия Дженуа позовёт кого-то из нас?
Академия Дженуа.
Место, где молодых людей со стигмами запирали под предлогом обучения, готовили к войне и растили как последнюю надежду вернуть человечеству погибающий континент.
Говорили, её ученики чудовищно сильны: владеют маной и божественной силой, а вдобавок обладают странными, невероятными способностями — стигмами.
Сейчас именно на них и надеялся весь континент.
— Зачем таким людям наша помощь?
Поговаривали, что председатель ученического совета Академии Дженуа способен в одиночку сражаться на равных с командирами рыцарских орденов. С какой стати подобным чудовищам обращаться к каким-то наёмникам?
— Кх-х…
Герт поставил деревянную кружку на стол и вытер подбородок.
— Ну, двадцать лет назад тебя всё-таки называли Гертом — Железной Стеной…
— Эй.
— …Прости.
Герт мгновенно посерьёзнел, и морщинистый мужчина тут же отступил.
Жизнь Герта, можно сказать, закончилась в тот день, когда рухнула стена Иль-Маре — некогда последний оплот человечества.
— Да им и звать нас незачем. Хватит мечтать о…
Дверь распахнулась.
— З-з-з-заказ!..
В таверну влетел один из товарищей Герта — человек, которого обычно невозможно было вывести на эмоции. Сейчас его глаза метались от ужаса, а голос дрожал сильнее, чем в те времена, когда они сталкивались с чудовищами.
— И-из Академии Дженуа!.. П-персональный запрос от Эйдена Старфайва!..
Из Академии? Персональный запрос?
Тогда почему он трясётся так, будто чудом сбежал с собственной казни?
Ответ пришёл прежде, чем Герт успел спросить.
Он почувствовал ауру.
Такого он не ощущал ни разу в жизни.
Демоническая. Удушающая. Даже на полях смерти, когда Герт сражался с людьми, превратившимися в чудовищ, ничего подобного не было.
Наверное, так ощущается сама смерть, когда подходит вплотную.
— У… ах…
И почувствовал её не только Герт. Морщинистый товарищ, секунду назад разговаривавший с ним, не сумел произнести ни слова и рухнул на колени.
Когда падала стена Иль-Маре, этот человек не переставал улыбаться. А теперь на его лице застыл ужас, какого Герт никогда прежде не видел.
Послышались шаги.
Медленные. Ровные.
Нет — это приближалась смерть.
Собрав последние остатки храбрости, Герт поднял голову.
Перед ним стоял красивый молодой мужчина. Чёрные волосы, красные глаза.
Волосы ещё ладно.
Глаза.
Пустые, холодные глаза убийцы, в которых не было ни капли чувства.
На нём была форма академии, на поясе висел меч.
И вот это — ученик?
Если подобную ауру способен излучать ученик, сам Герт рядом с ним был ребёнком.
Поэтому он молился. Как всегда.
Пусть пройдёт мимо.
Пусть хотя бы меня оставит в живых.
Мужчина подошёл прямо к Герту и остановился.
— Нашёл.
Он произнёс это мрачно — и улыбнулся.
Герту показалось, будто рот юноши разошёлся в стороны до самых ушей.
На этом его мужество закончилось окончательно.
Он обмочился и потерял сознание.