— Я... я в порядке.
Привычное «я в порядке» сорвалось с моих губ само собой, и я поднялся с пола, упершись ладонью в чистый участок камня, куда не попали осколки стекла.
Спина, принявшая на себя весь удар о каменный пол, сильно ныла, но другой ощутимой боли вроде бы не было.
— Ой, у вас кровь! П-подождите минутку!
Я махнул рукой, показывая, что беспокоиться не о чем, но это лишь сильнее напугало девушку. Она принялась лихорадочно рыться в поясной сумке.
Я с легким недоумением наблюдал за ее суматошными движениями, а затем перевел взгляд туда, куда был устремлен ее взор.
«Ох».
Только тогда я заметил тонкую струйку крови, сочившуюся из пореза на тыльной стороне ладони.
Запульсировало.
Жжение запоздало, дав о себе знать лишь после того, как я наконец заметил рану.
И почему всегда начинает болеть только тогда, когда посмотришь?
Наверное, боль, расходившаяся от позвоночника, оказалась настолько сильной, что мой мозг попросту не успел обработать сигнал от руки.
— Позвольте взглянуть на вашу руку?
Она спросила это скорее из вежливости, поскольку тут же бесцеремонно схватила меня за руку и принялась осматривать порез.
В ее руке оказался... маленький флакончик с лекарством?
Одним привычным движением она зубами выдернула пробку и вылила содержимое прямо мне на тыльную сторону ладони.
— Ай!..
Обжигающая вспышка, словно в открытую рану плеснули чистый спирт.
Это было больно. Чертовски больно.
Резкая, похожая на удар током боль пронзила нервные окончания и взметнулась от ладони вверх по руке.
— П-простите... пожалуйста, потерпите!
Она без конца извинялась, одновременно призывая меня терпеть.
Я понимал, что для этого мира подобное лечение — обычная первая помощь, но рана была настолько свежей, что я невольно содрогнулся всем телом.
Лекарства и инструменты продолжали появляться из ее маленькой поясной сумки нескончаемым потоком.
Она что, как-то связана с медициной?
Пока я размышлял об этом, на мою руку начали медленно накладывать бинт.
Один оборот, второй, третий, четвертый...
Пятый, шестой... постойте, а это не слишком?
— Готово!..
Спустя мгновение она закончила перевязку с видом глубокого удовлетворения.
— ......
Я уставился на свою левую руку, лишившись дара речи.
Она превратилась в идеально круглый ком, похожий на пышную паровую булочку.
Сколько раз она обернула этот бинт?
Я сбился со счета где-то на десятом круге.
«Я даже очертаний собственной ладони разобрать не могу».
Я ради эксперимента потряс забинтованной рукой.
Бинтовой шар рассек воздух с тихим свистом.
Он оказался настолько объемным, что при взмахе действительно ощущалось сопротивление воздуха.
Любой, кто увидел бы это, решил бы, что я получил тяжелейшую травму.
Когда первая суматоха улеглась, мне на глаза попались разбитые флаконы.
Что же с ними делать? Стоит ли предложить возместить ущерб?
— А флаконы... как быть с...
— Я сама все уберу, ничего страшного!
Я перевел взгляд с разбросанных по земле осколков на нее, но она повторила, что справится сама.
Я уже было подумал, не заплатить ли ей за разбитую посуду, но, судя по всему, ей это было не нужно.
— Я хотя бы помогу убраться.
— А? Ох... тогда, если вам не трудно...
Все-таки в этом столкновении была доля и моей вины, поэтому я решил помочь собрать осколки.
Неуклюже присев на корточки прямо на улице, я здоровой рукой принялся подбирать стеклянные осколки и складывать их в коробку.
К счастью, все разбитые флаконы оказались пустыми — видимо, она собиралась наполнить их позже.
Когда аккуратно собранные осколки покрыли дно коробки тонким слоем, я осмотрел каменную мостовую вокруг, проверяя, не осталось ли где стекла.
— Сначала я вас поранила, а теперь еще и заставила помогать с уборкой... Простите...
— Ну что вы, я и сам виноват, что встал у вас на пути.
Убедившись, что все чисто, мы обменялись короткими извинениями.
«Она сказала, что возмещение ущерба не требуется».
Закончив с уборкой, я уже собирался уходить, как вдруг стоявшая передо мной девушка спросила:
— Мы... раньше нигде не встречались?
— Простите?
Короткий вопрос, и она уставилась прямо на меня.
За круглыми стеклами очков ее мутно-янтарные глаза на мгновение блеснули острым, пронзительным огоньком.
Этот вопрос заставил мои мысли лихорадочно завертеться.
Поскольку в этом мире я практически не знал женщин, я рефлекторно дал уклончивый ответ:
— Хм, даже не знаю...
С другой стороны, зеленый цвет волос был одним из самых распространенных в этом мире, и среди детей, прошедших через мои руки, зеленоволосых хватало с избытком.
«Я физически не могу помнить каждого из них...»
Пусть прошло всего несколько лет, их число давно перевалило за сотню.
Сейра, Тарен, Исильд, Килия, Лион.
В голове проносились разные имена, но я не мог в точности вспомнить их лица.
В памяти отложились лишь те немногие, кого было трудно пристроить или кто доставил мне немало хлопот, но помнить абсолютно каждого ребенка я просто не мог.
Могла ли эта девушка быть одной из тех детей, которыми я занимался?
Но даже если так, спросить ее напрямую: «Вы случайно не были рабыней?» — не шло и речи.
К тому же подобный вопрос был бы равносилен признанию в том, что я сам когда-то был работорговцем.
Учитывая отношение к работорговцам в нынешние времена, это стало бы не просто оплошностью, а самым настоящим самоубийством.
— Простите... Мне просто показалось, что я где-то вас видела... Наверное, я ошиблась?
Видя мой неопределенный ответ и молчание, девушка мягко извинилась и продолжила.
Вполне возможно, она действительно обозналась, как и говорила.
Не стоит делать поспешных выводов и сразу думать, будто она была рабыней.
— Такое случается. Берегите себя.
— Ой... да!
Бодро и звонко ответив, она слегка поклонилась и поспешила скрыться в толпе на оживленной улице.
Легкий ветерок донес до моей щеки прохладу ранней осени.
В последнее время на улицах, похоже, пользовалась спросом горячая еда: густой, дымящийся суп, над которым поднимался пар, и корнеплоды, медленно запекавшиеся в железных бочках, изнутри которых пробивались языки пламени.
В деревне подобную пищу считали уместной лишь в глухую зиму, когда завывал ледяной ветер, но городские жители, судя по всему, начинали готовиться к холодам немного раньше.
Пожалуй, сегодня на ужин стоит приготовить горячий суп или рагу.
Я размышлял об этом, проходя мимо одного здания, как вдруг...
— Погнали, народ! Первая кружка за мой счет!..
— О-о! С каких это пор? Неужто деньжатами разжился?!
— Стал бы я звать, если бы не разжился?!
Когда солнце начало клониться к закату, до моих ушей донесся взрыв шумных криков, похожих на боевой клич.
Грязные кожаные доспехи выглядели так, словно их владельцы только что вернулись из боя, а характерное оружие в руках служило достаточным доказательством того, что передо мной были авантюристы.
«О, это место...»
Только теперь я понял, что здание рядом со мной — это гильдия, и на мгновение замер.
— Поверить не могу, что уже так поздно.
— И не говори. Стоит прикончить парочку монстров, как время пролетает незаметно.
— Ну что, кто идет пить?!
Еще вчера я и близко не планировал подходить к этому месту. Но даже в такой час вокруг царило оживление. Или, вернее сказать, здесь было шумно именно благодаря позднему часу?
Со всех сторон доносились голоса, в которых смешивались усталость и ликование.
Кто-то уныло вздыхал при мысли о том, что завтра придется повторить все сначала.
Кто-то радовался хорошему сегодняшнему заработку.
Кто-то облегченно выдыхал с чувством выполненного долга.
Эти звуки сливались в нечто сложное и странно притягательное, и прежде чем я успел опомниться, ноги сами понесли меня к дверям.
— Что касается будущих поручений подобного рода...
— Эй! Я вообще-то первый на это смотрел!
— И что? Кто первый схватил, того и тапки!
— Ну ладно, я пойду внутрь.
— Отличная работа. До завтра.
Внутри гильдии шумели ничуть не меньше, чем снаружи.
Авантюристы внимательно изучали доску объявлений. Регистраторша, закончившая смену, собиралась домой. Обычные горожане и торговцы оставляли заказы, а старики, которым некуда было спешить, занимали любые свободные места.
Это место не предназначалось исключительно для авантюристов. Оно служило для них своего рода символическим центром сбора, но не было их закрытой территорией.
Я с легким любопытством осматривался по сторонам, когда мое внимание привлекла одна стойка, возле которой было заметно меньше народу.
«Постойте, неужели это...»
Белая макушка на привычной высоте, знакомая кожаная куртка и сияющие, словно драгоценные камни, голубые глаза. Сочетание, которое выделялось в толпе с любого расстояния.
Ошибки быть не могло — это была Хейли. Значит, она работала здесь, в гильдии.
— Да она же совсем девчонка, разве нет? Я бы ее уложил на лопатки.
— Остынь. Думаешь, ты первый, кому пришла в голову эта мысль?
Пока я молча наблюдал за Хейли, двое стоявших неподалеку авантюристов делились своими соображениями. Один полагал, что одолеет ее в бою, а второй уже осаживал его, замечая, что тот далеко не первый, кто так считает.
Я покосился на них, и в этот момент Хейли закончила свои дела, резко развернулась, и наши взгляды встретились.
Она вздрогнула, и ее глаза округлились. Растерянный и недоумевающий взгляд отчетливо вопрошал: «Что ты здесь делаешь?»
Я опустил правую руку на уровень пояса, чтобы никто не заметил, и слегка помахал ей в знак приветствия. Хейли едва заметно кивнула и ответила тем же, так же низко опустив ладонь.
Затем она снова вздрогнула — ее взгляд за что-то зацепился.
Я проследил за направлением ее глаз. Он уперся прямо в мою левую руку, превратившуюся в подобие паровой булочки.
— Что у тебя с рукой?!
Разумеется, стоило нам вернуться домой, как меня подвергли тщательному допросу.
Хейли уставилась на плод чрезмерно усердной первой помощи с неподдельным ужасом. Давление, исходившее от ее широко распахнутых глаз, было весьма ощутимым.
— Ничего страшного, просто небольшая случайность. Столкнулся кое с кем на улице.
— Кто это был? Авантюрист? Какая еще паршивая...
Несмотря на мои поспешные объяснения, Хейли не спешила избавляться от подозрений. Напротив, пламя ее негодования разгоралось лишь сильнее.
Казалось, она вот-вот совершит какую-нибудь глупость. Если оставить все как есть, ни в чем не повинный человек мог серьезно пострадать.
— Я совсем не ранен, посмотри сама.
С этой мыслью я размотал десятки слоев бинта и показал ей, что царапина не стоит и выеденного яйца.
— Ох. И правда.
Только тогда Хейли умерила свой пыл и вернулась в привычное состояние. Я тихонько вздохнул с облегчением, радуясь, что спас жизнь невинному человеку.
Тем временем Хейли перевела взгляд на внушительную гору бинтов.
— Носить с собой столько бинтов... Может, она аптекарь?
— Трудно сказать.
Я лишь пожал плечами на ее предположение. Я смутно припомнил пустые флаконы и перевязочные материалы, набитые в ее поясную сумку, но это оставалось лишь догадкой. У меня не было нужды гадать, чем она зарабатывает на жизнь, и уж тем более проявлять интерес к ее ремеслу.
Когда с левой рукой все прояснилось, Хейли снова спросила меня, сидя за тихим обеденным столом:
— Кстати... почему ты сегодня пришел в гильдию?
На ее лице отразилось искреннее недоумение. Должно быть, довольно странно, когда твой отец внезапно заявляется к тебе на работу.
К тому же гильдия производила впечатление конторы, которая берется за любые дела. Было бы вполне естественно с ее стороны предположить, что я пришел туда с какой-то конкретной целью, а не просто повидаться.
Я и сам понимал, что мое оправдание прозвучит неубедительно, но мне ничего не оставалось, кроме как сказать чистую правду:
— Как бы сказать... Меня завлекла тамошняя атмосфера.
— ...Что?
Как я и ожидал, лицо Хейли вытянулось от изумления. Окажись я на ее месте, если бы ко мне на работу вдруг пришел отец и на вопрос о причине визита ответил нечто вроде «мне показалось, тут приятная обстановка», я бы велел ему не молоть чепуху и отправил домой.
Нелепый ответ заставил нас замолчать, и за столом повисла неловкая тишина.
— ...Ты хочешь стать авантюристом?
Короткий вопрос, и глаза Хейли загорелись любопытством.
В глубине души у меня зашевелилось нехорошее предчувствие.
Нет уж. С сегодняшнего дня я твердо решил, что мне это совершенно не интересно.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos