Когда я обернулся, прямо передо мной стоял стражник, закованный в доспехи с головы до ног.
Значит, эта холодная хватка на моем плече была леденящим прикосновением металлических латных рукавиц.
— Ч-что?
Мое тело словно оцепенело.
Совершенно неожиданный момент, и длинная рука закона материализовалась прямо перед моими глазами.
В черте города носить оружие разрешалось только искателям приключений и рыцарям благородных домов, да им подобным.
— Я, эм... чем могу помочь...?
Мои губы медленно онемели, хотя я и не совершал ничего предосудительного.
Ну, ладно. Кое-что меня все же беспокоило.
Семь лет назад, посреди всеобщего административного хаоса, вызванного Законом о запрете рабства, я умудрился проскочить сквозь щели в системе и подтвердить свое гражданство самым нелепым и случайным образом, какой только можно представить.
Учитывая, что этот мир жил по средневековым законам, я и не ожидал здесь систематической и точной проверки личности, как в современную эпоху, но если стражник хватает кого-то за плечо, на то всегда есть причина.
Не раздумывая, я незаметно принял оборонительную стойку.
Я был почти уверен, что в случае драки меня скрутят за секунду, но...
Если меня арестуют, мне нужно будет хотя бы попытаться заявить о своей невиновности.
В напряженной тишине закованный в броню стражник заговорил:
— Так я и знал! Этот голос... Это ведь ты, верно?! Точно ты!
Его голос так и пылал яростью, словно он стоял перед заклятым врагом.
Я вскрикнул, когда он вдруг схватил меня за воротник.
— Ч-что вы делаете?!
— Что я делаю?! Тебе ли этого не знать!
Он настаивал, что я прекрасно понимаю, в чем дело, и этот стражник с глубоким, зычным голосом принялся трясти меня из стороны в сторону, словно тряпичную куклу.
При каждой встряске его металлические рукавицы больно впивались в меня. Было чертовски больно.
«Помогите... этот стражник меня убьет!»
Поскольку я понятия не имел, за что меня схватили, я искренне не мог сказать ничего, кроме того, что ничего не знаю.
— Да не знаю я! Говорю же вам, я ничего не знаю!
— Ха? Ах ты, паршивец...! Ах не знаешь? Так я тебе напомню!
Но мои оправдания, похоже, лишь сильнее его разозлили. Не выпуская моего воротника, он потащил меня куда-то за собой.
Со стороны это выглядело так, будто стражник просто исполняет свои законные обязанности.
Разумеется, никто не вмешался, чтобы остановить его.
Прошло немного времени, и вскоре правда выплыла наружу.
Как оказалось, он был именно тем человеком, которому я когда-то доверил Шейна.
— Что? О чем ты вообще думал? Какая наглость.
— ...
Даже имей я сотню ртов, мне нечего было бы сказать в свое оправдание.
Это был тот самый стражник, в которого Шейн вцепился мертвой хваткой, обхватив его ноги, чтобы тот не успел поймать меня.
В конце концов, спустя семь лет, он меня все-таки поймал. Меня притащили в допросную тех самых казарм, где я когда-то бросил на него Шейна, и устроили знатную головомойку.
— Смело с твоей стороны заявляться обратно, а? — спросил он с издевкой в голосе, и я понурил голову.
Честно говоря, вернулся я вовсе не по своей воле.
У меня и в мыслях не было покидать деревню.
А что касается того, как все к этому пришло...
— Ну, эм... так уж вышло.
В моей голове крутилось множество оправданий, но я решил отделаться туманной фразой, вместо того чтобы пускаться в подробные объяснения.
Попытки оправдаться лишь подливают масла в огонь. Вовремя невнятно пробормотанные слова — лучший способ не дать ситуации накалиться.
— Забыл обо всем и жил себе припеваючи, да? Хм?
— Нет, все совсем не...
— Что значит «совсем не»? Ты только что заявил, что понятия не имеешь, в чем провинился.
— Это потому что...
«Ну, я тогда даже не знал, кто вы такой. Конечно же, я не знал».
Эти слова едва не сорвались с моего языка, но я вовремя сдержался.
Когда кто-то внезапно заявляет тебе: «ты сам знаешь, что натворил», невозможно с ходу понять, о чем именно идет речь.
Я судорожно пытался придумать, чем закончить эту неоконченную фразу, когда снаружи допросной раздался голос:
— Эй, Хьютон! Закругляйся там и выходи!
Мужчину, сидевшего напротив меня в допросной, звали Хьютон.
Ветеран стражи, прослуживший здесь одиннадцать лет кряду — человек, повидавший на своем веку всякое.
— Тц, слышу я!
Он цыкнул на зов коллеги и вышел наружу. Жестом он велел мне следовать за ним, и когда я вышел, в казарме пахнуло таким резким запахом пота, что аж в носу закололо.
Пока мужчина переодевался из доспехов в гражданскую одежду, мы вышли на улицу, и там он наконец заговорил:
— Ну... Думаю, ты вернулся, потому что твоя жизнь наладилась и ты начал беспокоиться. Как бы то ни было, у Шейна все хорошо.
Хьютон сам заговорил о Шейне, хотя я его даже не спрашивал.
Должно быть, он решил, что мое возвращение как-то связано с Шейном.
— О... вот как?
— Да. Первые несколько месяцев были тем еще испытанием, уж поверь мне.
Я ответил с легким удивлением, а он, казалось, мысленно перенесся в прошлое, вспоминая те первые дни, словно отматывая время назад.
Шейн оставался точно таким же, каким я его помнил — сущим наказанием, по крайней мере, в воспоминаниях Хьютона.
Первые несколько месяцев Шейн, судя по всему, уныло бродил повсюду в моих поисках, но к концу первого года прижился и стал общим ребенком казармы, благополучно подрастая под присмотром каждого из стражников.
Единственное, время от времени Шейн требовал какую-то непонятную еду и из-за этого пропускал приемы пищи.
— Должно быть, ты неплохо обращался с ребенком, перед тем как подбросить его нам.
— ...Да, в общем-то, — неохотно подтвердил я.
В конце концов, Шейн был одним из троих малышей, с которыми я жил до самого конца.
Честно говоря, если бы не Закон о запрете рабства и его вступление в силу, я бы потратил больше времени на поиски подходящей семьи.
И все же известие о том, что у Шейна все хорошо, сняло тяжелый груз с моей души.
— Ну... Оглядываясь назад, теперь я понимаю твое решение. Закон о запрете рабства наделал тогда немало шума.
Я как раз облегченно вздохнул, когда Хьютон внезапно упомянул Закон о запрете рабства.
— Заявления о банкротстве от бывших работорговцев копились горами, похищения людей в городе и за его пределами, бывшие рабы, которых запирали и истязали... Мы тогда тоже с ног сбились.
Похоже, он и сам пострадал от того хаоса, поэтому принялся перечислять все, что тогда творилось.
Я быстро пристроил детей и скрылся в деревне, так что о последующих событиях узнавал лишь по доносившимся слухам.
Незаконная работорговля, расцветшая пышным цветом после краха легального рабства.
Работорговцы, которые все еще считали рабов своей собственностью, удерживая их взаперти и подвергая насилию.
Разорившиеся в одночасье работорговцы, которые ничего не могли поделать с рабами, юридически освобожденными от их права собственности, и массово подававшие на банкротство.
— По сравнению с подобными случаями, оставить Шейна у нас, пожалуй, было правильным решением.
Похоже, гнев мужчины наконец утих. Он отнесся ко всему этому как к делам давно минувших дней, рассуждая о прошлом с отрешенным видом.
— Ну тогда...
— Но почему именно я, черт возьми?
Я только начал говорить, почувствовав, что его гнев сменился на милость, как он тут же пронзил меня острым взглядом.
Точно. Он еще не закончил.
Даже если он спрашивал, почему именно он, единственным честным ответом было то, что он подвернулся под руку в самый удобный момент...
Хм. Лучше попридержать это при себе.
— Я отправлю письмо Шейну, так что на этот раз не вздумай снова сбежать.
— Хорошо...
Он продолжал говорить, пока я молчал.
Отказаться сейчас было бы бессовестно по отношению к Шейну.
Я выдавил из себя кроткое согласие, растянув его насколько мог.
— Где ты живешь? Мне нужно знать, куда отправлять письмо.
— Мое жилье... ну, технически я пока живу у кое-кого другого.
— Неважно. Ты ведь там обитаешь?
Он настойчиво потребовал мой адрес.
Я заколебался, явно не желая отвечать, но его настойчивые расспросы — равнодушные, но неумолимые — не оставили мне выбора, кроме как назвать место, где я сейчас остановился.
— Что? Тот дом... Ты уверен, что это правильный адрес? Серьезно?
— Да...
Он посмотрел на меня так, словно не мог поверить своим ушам, и переспросил, чтобы убедиться.
Я неловко кивнул в знак подтверждения, и на его глубоко нахмуренном лице слово «подозрение» читалось яснее ясного.
— Ты что, какая-то знаменитость, о которой я не знаю?
Тот дом, судя по всему, был хорошо известен многим.
Как только я назвал адрес, он склонил голову набок и спросил, не знаменит ли я — его реакция была бесценна.
— Нет...?
Знаменитость? Меня точнее было бы назвать полным ничтожеством.
Я удивленно покачал головой, и Хьютон снова неопределенно наклонил голову.
— Вот как...? Что ж, дело сделано. Можешь идти.
И на этом я распрощался со стражником, которому когда-то передал Шейна.
То, что меня внезапно схватили посреди улицы, изрядно меня напугало, но, учитывая все обстоятельства, я еще легко отделался.
В каком бы мире ты ни находился, закон всегда заставляет тебя съеживаться от страха.
Но ближе к делу — что я вообще собирался сделать?
Я облегченно вздохнул прямо посреди улицы и пошел обратно, пытаясь вспомнить, чем занимался до того, как меня схватили.
Ах да. Ужин.
Я вспомнил, что это единственное, чем я мог заняться, и ускорил шаг в сторону рыночного квартала.
— Я возьму вот это, то и вон то.
— Больше ничего? Давайте я и это до кучи накину.
Я выбрал немного фруктов и овощей, и торговец тут же попытался всучить мне фрукты, о которых я не просил.
Одного взгляда хватало, чтобы понять, что их сорвали слишком рано — он просто пытался избавиться от залежалого товара.
В подобных местах стояли частные лавки, так что рассчитывать на качественный товар приходилось не всегда.
— Извините, я взял денег ровно на то, что покупаю.
— Вот как? Ну, тогда ничего не поделаешь.
Каким бы навязчивым ни был торговец, двух слов — «нет денег» — хватало, чтобы отвязаться от него, независимо от того, что на самом деле лежало у тебя в кармане.
Держа в каждой руке по пухлому коричневому бумажному пакету, я направился домой.
— Черные волосы... разве это не он?
— Извините, могу я вас кое о чем спросить...?
На этот раз меня остановила группа искателей приключений, которые принялись настойчиво расспрашивать, не знаю ли я искательницу приключений по имени Хейли.
Я приложил все усилия, чтобы изобразить недоумение и спросить, кто это вообще такая, после чего искатели приключений разошлись, бормоча себе под нос, что это очередной тупик.
— Может, это просто раздутые слухи?
— Да нет, скорее всего, просто другой человек.
— И все же, если искатель приключений Рубинового ранга кого-то ищет, это явно непростой человек.
— Может, это бывший искатель приключений Рубинового ранга или вроде того?
— Точно. Если я встречу его, то вызову на бой.
Я напрягся, пока их голоса затихали вдали.
Казалось, какой-то странный слух разрастался как снежный ком...
Как бы то ни было, время шло, и наступил вечер — час ужина, к которому Хейли обещала вернуться домой.
— ...Вот такие дела. Мы можем что-нибудь с этим сделать?
За ужином я рассказал о том, что случилось на улице, и спросил Хейли, есть ли у нее какие-нибудь мысли на этот счет.
Хейли, похоже, тоже никогда не думала об этом с такой стороны. Она на мгновение задумалась, опустив голову и замолчав.
— Это... нехорошо, — после недолгой паузы произнесла Хейли.
Что ж, я и сам понимал, что ситуация не из лучших.
Искатели приключений по своей природе были людьми воинственными.
Не было никаких причин радоваться тому, что я попал в поле их зрения.
Хейли, похоже, пришла к тому же выводу. Она сидела, опустив голову, и тщательно все обдумывала.
Затем ее полуприкрытые глаза внезапно расширились, и Хейли подняла голову с сияющей улыбкой.
— Для начала давай что-нибудь сделаем с этим приметным цветом волос!
— С моими волосами... в смысле?
Неожиданно простое решение.
Я коснулся своих волос, ответив нерешительным голосом.
Волосы, которые за всю жизнь не видели ни краски, ни тем более химической завивки.
Я со скептицизмом посмотрел на Хейли.
— Разве это не займет кучу времени?
— Что? Сменить цвет проще простого с помощью магического устройства.
— Магическое устройство.
Слово, которого я никак не ожидал услышать.
Точно — ведь это был мир, где существовала магия.
Так что, разумеется, магические устройства здесь были обычным делом.
Я так привык к фермерскому труду, что совершенно забыл о существовании подобных вещей.
Магическое устройство, меняющее цвет волос.
Эта мысль промелькнула у меня в голове, а следом за ней возникло простое любопытство.
— Слушай, просто из любопытства...
— Да?
— Может ли магическое устройство помочь... против облысения?
— Ах, это... нет. Не может.
Стоило мне указать на свою голову и спросить об этом, как улыбка Хейли мгновенно испарилась, сменившись растерянным, отведенным в сторону взглядом.
Значит, даже великое таинство магии не способно справиться с выпадением волос.
Если ни наука, ни магия не могут решить эту проблему, то где вообще искать надежду тем, кто лишается шевелюры...?
— Все-все хорошо! Когда-нибудь решение обязательно найдется!
Пока я молча сглатывал эту горькую пилюлю, Хейли сжала руку в кулак тыльной стороной наружу и с горячей уверенностью провозгласила это.
«Хейли? Вообще-то, это не обо мне».
К тому же, в современном мире я слышал эту фразу бесчисленное количество раз.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos