Лицензия авантюриста.
Проще говоря, это удостоверение личности, предназначенное исключительно для искателей приключений.
Если в обычном документе указывались имя, место и дата рождения, то в лицензии авантюриста записывались ранг, имя и боевая роль.
Эти роли делились на четыре основные категории: воин, маг, лучник и разведчик.
…И, наконец, существовал универсал — тот, кто был способен выполнять любую из них.
Хейли, разумеется, относилась к числу последних.
— Ты и из лука стрелять умеешь?
— Примерно так же, как и все остальные…
Я как раз рассматривал лицензию Хейли, когда спросил об этом. Шмыгнув носом, она ответила без тени смущения, демонстрируя свои способности так непринуждённо, словно в этом не было ничего особенного.
Были ли способности Хейли результатом исключительно упорного труда или же плодом врождённого, дарованного Богом таланта?
Честно говоря, я уже сам не знал.
Так или иначе, эта лицензия служила символом авантюриста.
Верни её на стойку регистрации — и ты откажешься от своих прав.
По крайней мере, в обычных случаях.
— Мне ужасно жаль, но эту просьбу удовлетворить крайне затруднительно…
Регистраторша, извиняясь, поклонилась в ответ на требование Хейли.
Хейли повернулась ко мне с явным беспокойством на лице.
Что ж, я и не ожидал, что всё пройдёт гладко.
Я уже направился к ней, отвечая на умоляющий взгляд, как вдруг —
— Эй, разве это не она?
— Похоже на то. А что это за мрачный мужчина средних лет рядом с ней?
— Понятия не имею. Никогда его раньше не видел.
Взгляды и перешёптывания немногих авантюристов, всё ещё задерживавшихся в зале гильдии в этот поздний час, сошлись на нас.
Зал зажужжал, и всё внимание сосредоточилось на одной стойке регистрации.
Почувствовав на себе эти взгляды, я наконец заговорил:
— Я — опекун Хейли. Я бы хотел поговорить по этому вопросу с кем-то из руководства.
Эти тихо произнесённые слова перевернули зал гильдии вверх дном.
Управляющего филиалом, который уже закончил работу, срочно вызвали обратно.
Один из сотрудников пулей вылетел из здания и вскоре вернулся вместе с ним — оба тяжело дышали и взмокли от пота так, хоть выжимай.
Уход на покой авантюриста Рубинового ранга — беспрецедентное событие государственного масштаба, и груз такой ответственности явно оказался непосильным для управляющего одного-единственного филиала.
Вслед за этим нас с Хейли проводили в небольшой кабинет управляющего на верхнем этаже здания.
— Добро… пожаловать, я… *ха-а*… здешний управляющий, меня зовут… *кхэ*… Берт…
Мужчина по имени Берт едва мог связать слова, чтобы представиться, и на его прерывистое, хриплое дыхание было почти больно смотреть.
Я подождал, пока он переведёт дух.
Рядом со мной Хейли слегка потянула меня за рукав, и на её лице отразилась крайняя тревога — это было заметно невооружённым глазом.
Я мягко положил ладонь ей на макушку, безмолвно успокаивая:
— Всё будет хорошо.
Это было уверенное заявление, под которым не было ровным счётом никаких оснований, но напряжение на лице Хейли всё же немного спало.
— Фух… спасибо за ожидание. Итак, давайте…
— …обсудим вопрос возврата лицензии Хейли.
— Мне глубоко жаль, но на деле это практически неосуществимо.
— Почему же?
Стоило нам перейти к делу, как мы натолкнулись на решительный отказ.
Я примерно представлял, какое положение занимала Хейли, но всё равно спросил:
— Для обычных авантюристов это, возможно, и так, но даже на ранге Платины, который находится на ступень ниже Рубинового, человека может призвать на службу государство. В отношении столь высокорангового авантюриста наш филиал просто не имеет права принимать подобные решения в одиночку…
— Даже если сама она желает уйти на покой?
— Да, боюсь, что так…
Иными словами, по достижении определённого ранга ты оказываешься связан с государством, и небольшой филиал не мог в одностороннем порядке принять прошение об отставке от человека такого уровня.
…Даже если сам этот человек желал уйти.
— Это несправедливо.
Я бесцеремонно прервал его неохотное признание.
Пусть я и понимал положение Хейли, как и то, что филиал не мог решить этот вопрос самостоятельно, от этого ситуация не становилась менее возмутительной.
Неужели её должны использовать до полного истощения просто потому, что она сильна, а затем выбросить, когда она сослужит свою службу?
Нахмурившись, я задал вопрос напрямую:
— И как же ей тогда уйти на покой?
— Боюсь, ей придется подать прошение напрямую в королевский дворец.
Берт произнёс это с абсолютно серьёзным лицом, словно это было самым естественным делом на свете.
Это всё равно что отправить человека просить помощи у глухой стены.
«Спокойно».
Ругательства уже вертелись у меня на языке, но я с трудом сумел их сдержать.
Я и раньше предполагал, что всё будет непросто, поэтому зажмурился, подавляя гнев, а затем медленно открыл глаза.
— …Хорошо. Позвольте мне уточнить одну деталь.
— Да?
— Если новоиспеченный авантюрист — или тот, кто выполнил свое последнее задание — в течение пяти лет не берет никаких поручений, его права авантюриста и лицензия автоматически аннулируются. Верно?
— Да, все верно…
Сделав короткий выдох, я задал этот вопрос, и управляющий подтвердил его вполне отчётливо.
«К чему он вдруг об этом спрашивает?» — это недоумение читалось на его лице так явно, что я тут же нанёс ответный удар:
— В таком случае я намерен забрать этого ребенка туда, где нас никто не найдет, и тихо исчезнуть на пять лет.
— …Что, простите?!
Раз уж они не собирались принимать возврат лицензии, я заставлю их самих этого захотеть.
В конце концов, именно Хейли брала и выполняла задания.
Если её собирались нещадно эксплуатировать только потому, что она молода и полезна, то я спрячу её — надёжно, бесследно и безжалостно.
Это было законное правило гильдии, самое обыкновенное правило.
Никакие законы при этом не нарушались — просто «в процессе путешествия прошло слишком много времени».
— Так… так нельзя! Это же абсурд!..
Берт вскочил на ноги, окончательно растерявшись, и забормотал что-то невнятное, поражённый тем, что его уязвимое место так неожиданно вскрыли.
Мне бы очень хотелось узнать, кто именно вёл себя абсурдно в этой ситуации, но я с трудом сохранил самообладание и продолжил:
— Тогда я прошу, чтобы гильдия официально подала прошение в королевский дворец от нашего имени. Ведь это входит в вашу юрисдикцию, не так ли?
— Но…
— Никаких «но».
Я понизил голос и оборвал его на полуслове.
Внутри меня всё кипело от гнева, но слова звучали ледяным тоном.
Пусть внешне это и не бросалось в глаза, сейчас я был по-настоящему в ярости.
— С великой силой приходит великая ответственность. Это чистая правда.
Угрозы уже прозвучали, и теперь оставалось лишь высказать то, что накипело на душе.
— Но… взрослые не должны распоряжаться этой силой как им вздумается, перекладывая при этом всю ответственность на плечи ребенка.
Эти слова попали точно в цель, и Берт замолчал.
Взрослые пожинали плоды её силы, в то время как всё бремя ложилось на ребёнка, и он не нашёл в себе сил это отрицать.
— …Понимаю. Я официально подам прошение, изложив в нем все указанные вами доводы.
— Благодарю вас.
На его лице отразилась внутренняя борьба, но он дал понять, что сделает всё возможное, и я коротко поблагодарил его.
— Однако, пожалуйста, не надейтесь на слишком многое.
Он добавил ещё несколько слов — не надеяться на слишком многое, а также дал совет, одновременно заботливый и прямолинейный: если я действительно серьёзно настроен вытащить её, мне стоит всерьёз подумать об исчезновении на пять лет.
В итоге в ту ночь никакого решения принято не было.
Вопрос с возвратом лицензии растворился в воздухе, оставшись нерешённым — словно белое облачко пара, тающее в ночном воздухе: отчётливо видимое, но совершенно неуловимое.
— Ха-ах…
Я сделал всё, что было в моих силах, но на душе осталась странная пустота — чувство неудовлетворённости, возможно, даже какой-то недосказанности. Я испустил долгий вздох, полный тревоги и разочарования, а Хейли, молча последовавшая за мной из зала гильдии, пошла в ногу со мной.
Я так громко заявлял о своих намерениях, но результат оставлял желать лучшего, и было бы неудивительно, если бы Хейли тоже почувствовала разочарование.
С этим беспокойством на душе я скосил на неё глаза — и обнаружил, что она пристально смотрит на меня.
— Ты ведь еще не ужинал, верно?
— Хм? А… нет, еще не успел.
Совершенно неожиданно она спросила об ужине с лёгкой, беззаботной улыбкой, выглядя на удивление спокойной.
Затем Хейли мягко взяла меня под руку, словно прижимаясь ко мне, и произнесла:
— Тогда давай поедим вместе.
— …Да. Давай так и сделаем.
Ни один из нас ещё не ел.
Я не стал отвергать ласку Хейли — ведь на душе у неё наверняка было тяжело — и просто пошёл туда, куда вели её шаги. В итоге мы оказались в тихом ресторанчике в самом конце улицы.
Каждый из нас сделал заказ.
Я выбрал суп и немного сыра — ничего слишком тяжёлого для позднего ужина, а Хейли, напротив, без колебаний заказала жареное мясо.
В любой другой вечер это был бы лёгкий, приятный ужин, но после всего произошедшего я никак не мог заставить себя проглотить хоть кусочек.
— Прости. Столько шуму наделал, а толку никакого.
— Что? Нет! Я с самого начала даже представить себе не могла, что мы получим такой ответ…
Я поник и принялся извиняться, но Хейли замахала руками, словно отгоняя саму мысль о том, что мне есть за что просить прощения, и высказала то, что копилось у неё на душе:
— И кроме того… я была так невероятно счастлива.
Затем она почему-то застенчиво улыбнулась и опустила голову.
То плачет, то тревожится, то улыбается…
Эмоции Хейли сегодня сменяли друг друга с бешеной скоростью, но, услышав её слова, я почувствовал, как на душе потеплело, и после этого еда пошла легче.
— Насчет того, что ты сказал в зале гильдии.
— Да.
Мы закончили ужинать и снова вышли на улицу, и Хейли, шагавшая рядом со мной, как и прежде, тихо заговорила:
— Если прошение отклонят… ты действительно сбежишь со мной на пять лет?
Те слова, что я бросил в зале гильдии, были наполовину расчётливыми, но по большей части продиктованными досадой и бахвальством.
Я посмотрел на Хейли, которая изо всех сил пыталась получить подтверждение — уголки её губ уже ползли вверх, словно она заранее знала ответ.
Я слегка сжал её щёки большим и указательным пальцами, дав самый уклончивый ответ, какой только можно было придумать:
— …Предоставлю это решать тебе.
— Что это еще за ответ? Хи-хи.
Она весело рассмеялась, отчего в уголках её глаз собрались крохотные морщинки.
Похоже, Хейли была далеко не такой милой и наивной, какой я её считал — она задала этот очевидный вопрос лишь для того, чтобы подразнить меня.
Ребёнок, чьего взросления я ждал с нетерпением — и в равной степени опасался.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos