Сквозь полусонную дымку доносился тихий шёпот.
«Неужели кто-то пришёл в дом в такую рань?»
Услышав голоса, я приоткрыл глаза.
Я попытался приподняться, но вздрогнул, увидев незнакомый потолок.
Сквозь пелену сна я медленно восстановил в памяти, где нахожусь.
«Точно. Я вернулся».
Почесав затылок, я пробормотал что-то себе под нос.
Возвращение в город всё ещё казалось нереальным.
Я сел на постели и осмотрелся.
По крайней мере, в доме больше никого не было.
Лишь снаружи изредка доносились обрывки чужих разговоров.
«Куда ушла Хейли?»
Размяв затекшее тело, я выбрался из кровати.
Всё вокруг казалось одновременно чужим и знакомым — странное, тревожное чувство.
Потянувшись, я на автомате побрёл к обеденному столу.
Сквозь полуприкрытые веки я заметил на столе маленькую записку.
Сонно и безучастно я взял её и прочитал.
[Ушла по делам, скоро вернусь!]
— Хейли
Аккуратный, ровный почерк.
Этот маленький восклицательный знак, то, что она не поленилась написать собственное имя... Я невольно усмехнулся.
Я зажмурился и снова открыл глаза, пытаясь прогнать остатки сна.
Затем я принялся осматривать дом, в котором не был целых семь лет.
Было даже как-то жутко от того, насколько мало здесь изменилось.
Игрушки, книжки с картинками — всё лежало на своих местах.
Единственным настоящим отличием было то, что вещи Хейли заняли место, где когда-то лежали мои.
«Это не дом. Это музей».
Окинув всё это взглядом, я глубоко вздохнул, медленно выдохнул, а затем взял принесённый из деревни узел и потащился в подвал.
Прохладный, сырой подвал, где когда-то содержались рабы.
Его явно переоборудовали и приспособили под практичные нужды.
«О».
Клетки с железными решётками исчезли, пространство полностью освободили. В корзинах и деревянных ящиках лежали самые разные овощи и фрукты.
С потолка свисали слегка покачивающиеся куски солёного и вяленого мяса.
Если подумать, это было идеальное место для хранения.
Никакого света, умеренная влажность, хорошая вентиляция.
Должно быть, Хейли подумала о том же. То, что когда-то служило на удивление гуманной камерой для рабов, теперь превратилось в отличную кладовую.
Осмотревшись, я нашёл относительно свободную полку и расставил принесённые с собой банки с соленьями и вареньем.
«Подумать только, что я буду использовать это место вот так».
«Чего только в жизни не увидишь», — подумал я, после чего подобрал свой опустевший узел и поднялся обратно наверх.
В нём остался лишь небольшой мешочек с серебряными монетами да пара смен одежды.
Решив, что разбирать тут нечего, я бросил узел на стул.
Закончив с вещами, я сел за обеденный стол.
В голове пронеслась одинокая мысль, сопровождаемая урчанием в пустом желудке.
«Я хочу есть».
Последние семь лет каждый мой день начинался с еды сразу после пробуждения.
Моё тело привыкло требовать пищу в ту же секунду, как открывались глаза.
Итак, что же съесть на завтрак?
Овощи, которые я собрал перед уходом из деревни, я оставил там.
А соленья и варенье, которые я только что убрал, предназначались для долгого хранения — такие вещи берегут на зиму или на крайний случай, а не открывают по первому капризу.
«С другой стороны, брать припасы из подвала как-то...»
Пусть это и был дом Хейли, поступать так казалось неправильным.
Я был здесь гостем. Я не мог просто так брать то, что она запасала, не зная её планов на эти продукты.
Я решил сходить в город и купить что-нибудь поесть.
Я взял маленький ключ, лежавший рядом с запиской Хейли.
Очевидно, от входной двери.
Засунув оставшиеся деньги в карман брюк, я вышел на улицу.
Улицы изрядно изменились за семь лет — теперь я заметил это особенно отчётливо.
Большинство магазинов, которые я помнил, либо исчезли, либо перепрофилировались.
Мясная лавка превратилась в магазин одежды. А огромный Воспитательный дом для рабов, название которого когда-то было у всех на слуху, теперь уступил место обычному овощному ряду.
Глядя на улицу, которая преобразилась менее чем за десять лет, я мельком подумал:
«Работорговля и вправду полностью рухнула».
Раньше я знал об этом лишь в теории — слышал новости и принимал их к сведению с равнодушным «вот как», но увидеть это своими глазами было совсем другим делом.
Закон о запрете рабства явно возымел действие. Вокруг не было видно ни единого раба на продажу.
Вместо наглых выкриков работорговцев до моего слуха доносился обычный гул споров между торговцами и покупателями.
— Да ладно тебе, старик, скинь немного.
— Что? Это и так самая низкая цена, куда ещё скидывать?
— О боже, и что потом?
— Да я ему как дал по спине, прямо там! Напился, устроил дебош, вот стражники его и утащили...
— Господи, и всё из-за выпивки.
— Вот и я о том же.
Голоса накладывались друг на друга, сливаясь в единый шум улицы.
Я шёл сквозь эту толпу, высматривая мясные лавки.
Чем ближе к главной дороге, тем гуще становилась толпа.
Одни пытались продать подороже, другие — купить подешевле.
Все они смешались в кучу, и шум с толкотнёй достигли своего пика.
Как и говорил когда-то один грубоватый старый торговец, период с этого времени и до поздней осени был сезоном самых дешёвых продуктов.
Проще говоря, сейчас шёл активный сбор урожая, и люди вовсю делали запасы на зиму.
— Один большой кусок мяса, пожалуйста.
— Сию минуту~
Короткий заказ, на который торговец ответил со своеобразным щегольством.
Мгновение спустя тяжёлый тесак опустился, и от туши ровно отделился увесистый кусок мяса.
Привычная порция. Достаточно, чтобы досыта накормить четверых.
Я взял мясо в одну руку и потянулся к дверной ручке...
...и замер. Оцепенел, словно время остановилось.
«Нас ведь больше не четверо».
Число, которое помнило моё тело, и реальность, которая ему не соответствовала.
Привычка, как оказалось, была куда более пугающей штукой, чем я думал.
◇ ◇ ◇
Пока один мужчина стоял как вкопанный у своей двери, одна молодая особа стала главной темой для разговоров в зале гильдии.
Хейли.
Не было на свете искателя приключений, который не знал бы её историю — историю девушки, возникшей из ниоткуда несколько лет назад и ставшей живой легендой.
Гений боя. Вспышка. Монстр. Истребительница чудовищ.
За эти годы к её имени прилипло множество прозвищ, но к настоящему моменту осталось лишь одно.
Рубин.
Титул, который даровался лишь тем, кто в одиночку стоял на самой вершине легенд.
И вот этот человек вернулся без предупреждения и расхаживал по залу гильдии с самым непринуждённым видом...
Разумеется, искатели приключений вовсю шушукались.
Сама девушка давно перестала обращать внимание на чужие взгляды. Она заговорила с регистратором ровным, бесстрастным тоном:
— Какое-то время я побуду в городе. Пожалуйста, передайте это...
— Д-да! Вас поняла! Могу я сделать для вас что-нибудь ещё?!
Короткая просьба, на которую ответили с пугающим рвением.
Любой мог расслышать дрожь волнения в этом голосе.
«Не нужно так напрягаться рядом со мной... Я бы предпочла, чтобы ко мне относились как к обычному человеку».
Она чувствовала это давление — то, как люди вели себя в её присутствии, — но понимала, что с этим ничего не поделать.
— Нет, это всё. Спасибо за работу.
— Счастливого пути!
На её прощание регистратор ответила ещё одним звонким возгласом, разнёсшимся по всему залу гильдии.
«Я ведь не могу требовать от людей, чтобы они вели себя со мной как обычно».
Вот что значило быть искателем приключений Рубинового ранга.
Вершина мастерства, символ сокрушительного могущества.
В каждом её шаге, даже самом обыденном, окружающие искали скрытый смысл.
«Я ведь сделала это только ради того, чтобы он услышал моё имя и вернулся».
Эту мысль она не могла высказать вслух, храня её глубоко в душе.
Если она станет достаточно известной, чтобы её имя разнеслось по самым отдалённым уголкам мира, возможно, он услышит его и вернётся домой.
Теперь, когда она нашла его, титул выполнил своё предназначение.
С точки зрения любого другого искателя приключений, подобная причина показалась бы нелепой. Если бы она заявила, что хочет бросить всё ради этого, то прекрасно понимала, какими взглядами её одарят.
Знай она, что всё так обернётся, возможно, ей стоило просто подняться до приемлемого ранга и отправиться на его поиски гораздо раньше.
Но сожаления о прошлом ничего не меняли.
Достаточно было и того, что грызущая тревога наконец утихла.
Когда она вернётся домой, он будет ждать её там.
Большего ей и не требовалось.
«Нужно поскорее вернуться».
Её шаги ускорились от предвкушения.
От её привычной размеренной и неторопливой походки не осталось и следа.
Обычно она не делала таких широких шагов.
То, что начиналось как быстрый шаг, вскоре переросло в самый настоящий бег.
Что же могло заставить её так бежать посреди бела дня?
Она чувствовала на себе взгляды прохожих, думавших именно об этом...
...но не сбавляла темп. Она бежала, пока дыхание не перехватило.
*Ха-а...*
Добежав до входной двери, она тяжело и шумно выдохнула.
Пусть теперь это был её собственный дом, мысль о том, чтобы войти внутрь, заставляла её нервничать.
Она не волновалась так сильно даже перед лицом дракона.
Встал ли он уже с постели?
Вчера он выглядел таким измученным.
Он спал так крепко... Она ведь проскользнула в ту же кровать и легла на самом краю, а он, скорее всего, даже не заметил.
Сглотнув пересохшим горлом, она толкнула дверь...
...и прежде всего остального до неё донёсся знакомый запах, от которого внутри всё мгновенно успокоилось.
«О».
Всё напряжение, которое она испытывала, испарилось в одно мгновение.
На кухне стоял человек, который в мелочах немного отличался от прежнего себя.
— О, ты уже вернулась? Как раз вовремя, я только закончил. Будешь?
— А... да...
Растерянно ответила она на его непринуждённый вопрос.
На столе, на тарелке, лежал хлеб, до отказа начинённый мясом.
Единственное блюдо, которое она так и не смогла повторить, как ни пыталась.
Каждый раз, когда оно появлялось на столе, она наедалась так, что не могла пошевелиться.
Сейчас она ела уже не так много, как раньше, но её рука сама потянулась к куску ещё до того, как она успела сесть.
Корочка хлеба была слегка влажной на ощупь.
Она откусила большой кусок, и её рот мгновенно наполнился едой.
— Давно не готовил, так что не уверен, как получилось. Вкус такой же?
Этот вопрос, прозвучавший с лёгкой улыбкой, отозвался в её ушах.
Она не ответила. Лишь продолжала жевать — медленнее, вдумчивее.
Во рту было достаточно влаги, чтобы проглотить кусок.
Но по какой-то причине он застрял в горле.
— М-м... м-мх...
Она медленно покачала головой и опустила лицо.
Из её груди вырвался лишь тихий, невнятный звук.
Еда во рту была намного вкуснее, чем она помнила...
Намного, намного вкуснее...
...отчего тяжесть чего-то некогда обыденного, принимаемого как должное, окончательно перехватила ей горло.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos