— Просто потерпи немного, пока мы не доберемся до мастерской.
— Да, хорошо.
Воодушевленный просьбой Вален продержаться еще чуть-чуть, я перехватил поудобнее Сепи, чьё тело тяжелым грузом навалилось мне на спину.
Женщина, которая так долго рвала на себе волосы, теперь была в полной отключке — она тихо посапывала, словно младенец, и от былого буйства не осталось и следа. Мертвецки пьяная обуза, вырубившаяся на моем теле, и без того измученном тренировками.
Не то чтобы совсем невыносимо, но всё же тяжело.
— Кстати, почему мы идем в мастерскую, а не к вам домой?
— Туда далековато идти, да и, честно говоря, мы всё равно используем мастерскую как дом... Нам там привычнее.
Затем она принялась путано объяснять, что их одеяла с подогревом и большая часть постельных принадлежностей хранятся именно там.
«Тогда какой вообще был смысл покупать дом?»
Я даже не успел произнести этого вслух, как мы пришли. Поскольку мои руки были заняты, Вален осторожно толкнула дверь мастерской.
— А?
Щёлк.
Но за этим последовал лишь холодный металлический звук. Зловещий лязг. Вален выглядела не на шутку встревоженной.
— Ох... О нет. Она уже заперта.
Вален, весь день светившаяся от радости, впервые растерялась и бросила на меня беспомощный взгляд.
— Заперта?
Я склонил голову набок, не совсем понимая. Раз заперта, то её нужно просто отпереть, разве нет? Учитывая, что у мастерской фактически было две владелицы, причин для паники быть не должно.
— В нашей мастерской есть смотритель, который отвечает за входную дверь.
— Что? А как же ключ?
Оказалось, что у них была целая система, при которой отдельно нанятый человек единолично заведовал входом.
— Всякий раз, когда я или сестра носим его с собой, мы вечно его теряем...
— Невероятно.
Когда я спросил о ключе, ответом было то, что они наняли смотрителя именно потому, что постоянно его теряли. Ну и ситуация. Мои икры, почти расслабившиеся от облегчения, снова напряглись.
— А как же ваш дом или какая-нибудь гостиница поблизости?
— Наш дом слишком далеко отсюда, а гостиницы в этом районе всегда переполнены...
Вален послушно отвечала на каждый вопрос, но при этом была в полнейшем смятении, бесцельно расхаживая взад-вперед.
Мне на ум пришло одно место, но, строго говоря, это был не мой дом, поэтому я колебался. И всё же мои уже начинавшие дрожать ноги настаивали лишь на одном ответе.
— Давай пока пойдем туда, где я остановился.
Прости, Хейли. К тебе направляются две гостьи.
И вот мы зашагали по ночным улицам. Вален, шедшая рядом со мной, вырвалась на несколько шагов вперед.
— Если подумать, в те времена ты тоже часто вот так гладил меня по голове.
— Хм? А, да, было дело.
Внезапно всплыли воспоминания о прошлом. Возможно, недавнее поглаживание всколыхнуло какие-то чувства — Вален подняла ладонь к макушке. Лунный свет разливался по ночной улице, освещая тыльную сторону её ладони. Руку труженицы, огрубевшую от работы со всевозможными инструментами.
Она медленно обернулась, сжав губы, словно сдерживая что-то внутри, а затем разомкнула их. То, что последовало за этим, было историей об ожидании.
— Где-то через два года я сдалась. Иногда я плакала и заставляла сестру волноваться... пару раз даже отказывалась от еды.
Узнав об абсурдном сроке в три тысячи ночей, она без тени сомнения убедила себя в том, что её бросили.
— Но когда я узнала о Законе о запрете рабства — о чём он гласил и какую бурю вызвал, — я поняла, что в твоем положении это было лучшее, что ты мог сделать.
Она понимала это умом, но не хотела принимать сердцем.
— Я перестала плакать и с головой ушла в магию и магические устройства. Ты даже не представляешь, как тяжело я трудилась.
И таким образом Вален нашла свой собственный путь. Вместо того чтобы зацикливаться на прошлом, она нашла прямо перед собой дело, которому смогла посвятить всю себя. Для Вален этим делом стали магия и магические устройства. Вот почему сегодня существует та самая гениальная создательница устройств Вален.
Просто взглянув на эти грубые, совсем не детские руки, можно было понять, сколько усилий было вложено в эту работу. На мгновение я почувствовал нечто близкое к негодованию из-за того, что мир так легко привык называть её просто «гением». Я признал следы этих усилий в глубине души и промолчал. Добавить хоть слово к сказанному было бы оскорблением этих рук и бесчисленных ран, высеченных на её нежном сердце.
— Причина, по которой я пошла сегодня за тобой... Я боялась, что если упущу этот момент, то больше никогда тебя не увижу.
— Это не...
Я оторвал взгляд от земли, собираясь возразить, но слова застряли в горле. Потому что по лицу, которое весь день было таким светлым, теперь безмолвным ручьем текли слёзы.
— Я больше не хочу ждать...
— Да.
«Ты так старалась. Прости меня. Теперь всё хорошо».
В голове пронеслось множество других слов, но с губ сорвалось лишь одно короткое согласие. Я высвободил правую руку и вытер слезы с лица Вален.
Дрожь в моих ноющих ногах почему-то утихла. Время от времени до моих ушей доносилось тихое шмыганье носом — мягкие вздохи и сдавленные рыдания повторялись, словно шепот. В этой тихой, меланхоличной атмосфере мы добрались до места, хранившего воспоминания Вален, которое теперь служило мне домом.
— Это...
— Постучишь для меня?
Тук-тук.
Попросил я Вален, замершую в плену прошлого. Раздалось два коротких стука, а затем изнутри послышались шаги. Дверь распахнулась.
— Почему ты так поздно...
Хейли выскочила наружу, надув щеки.
— Ох, это Хейли.
— А?
Вален узнала её даже сквозь опухшие от слез глаза. Но Хейли перевела взгляд с неё на меня и раздраженно вздохнула.
С точки зрения Хейли картина выглядела так: одна в стельку пьяная взрослая женщина, и я, притащивший с собой девчонку, плачущую по непонятным причинам.
— Ты же объяснишь мне всё, от начала и до конца?
Она снова посмотрела на нас двоих, а затем уставилась так, словно пыталась просверлить дыру в моем лице.
— Н-ну... дашь мне шанс всё объяснить?
— В подробностях. Пока я не вышла из себя.
Первым делом я уложил разившую алкоголем Сепи на кровать, а затем опустился на колени прямо на пол, словно человек в ожидании приговора, и начал объяснять.
— Это Вален — она какое-то время жила с тобой...
— Пропусти это. Где ты был и что делал?
Она оборвала вступление и потребовала отчета о ситуации.
— Ну, после тренировки она спросила, не могли бы мы пообедать вместе...
— П-правда! Это я его потащила! Он совсем не виноват...
Шух.
Прямо посреди моих объяснений Вален, также опустившаяся на колени рядом со мной, поспешила вмешаться, но Хейли одарила её испепеляющим взглядом. Под этим пронзительным взором Вален тут же замолчала.
Ик.
Случайная икота нарушила тишину. Её виновница втянула голову в плечи, словно столкнувшись лицом к лицу с хищником. Затем взгляд Хейли скользнул к кровати. Напряжение в воздухе слегка спало, сменившись теплом, словно от домашнего очага.
— Значит, не произошло ничего, о чем мне стоило бы волноваться?
— Волноваться о чем?..
Я склонил голову набок от этого загадочного вопроса и бросил взгляд на Вален, но мы лишь обменялись одинаково озадаченными выражениями лиц.
— ...Кажется, с тобой всё в порядке.
Она сделала собственные выводы и оставила эту тему. Я понятия не имел, о чем она так беспокоилась.
Так или иначе, после еще нескольких слов нехотя выдавленного одобрения, накаленная атмосфера постепенно улеглась. Каким-то чудом мы с Вален наконец-то смогли размять ноги и сесть за стол.
— Хейли, а когда ты начала жить с ним?
Мы все выдвинули стулья и сели. Вален, у которой явно накопилось много вопросов, заговорила первой.
— А почему ты спрашиваешь? Тебе действительно так нужно это знать?
— В смысле почему... ты!..
Но Хейли даже не обратила внимания на осторожный вопрос Вален, лишь подперла подбородок рукой, сверля ту острым взглядом. Эта резкость стала последней каплей для Вален, которая и так долго сдерживалась, — она начала подниматься со стула.
— Хейли.
Я схватил Вален за плечо и тихо произнес имя Хейли. Она проявляла враждебность к Вален точно так же, как до этого к Шейн. Лично я надеялся, что дети, которые когда-то вместе смеялись и играли, смогут оттаять по отношению друг к другу хотя бы немного.
Я посмотрел на Хейли с обеспокоенным выражением, и её колкое личико на мгновение исказилось.
— ...Почему?! Почему именно я должна уступать людям, которым было плевать, где ты находишься?! Разве они прочесывали всю карту, заглядывая в каждый фермерский дом в глуши, как это делала я?! Почему нашла тебя я, а теперь они все появляются одна за другой, словно только этого и ждали?! Им было совершенно всё равно, так что нечего теперь приходить и делать вид, что соскучились!
— Ха-а, ха-а.
Выпалив всё это, Хейли судорожно ловила ртом воздух. Её волосы растрепались и в беспорядке спадали на лицо. Над столом, где всё ещё искрило от эмоций, Вален, ненадолго потерявшая дар речи, вновь обрела голос.
— Прочесывала карту... ты же не имеешь в виду...
— Именно! Я сама его нашла и вернула! И что с того?! У вас двоих были другие дела, в которые вы могли уйти с головой... вы не знаете, каково это...
— Хейли. Довольно.
Того, что Хейли сгребла Шейн и Вален в одну кучу словами «вы двое», оказалось достаточно, чтобы я встал и вмешался. Она умолкла и молча опустилась обратно на стул.
Обвинения ни к чему бы не привели — каждая из них делала всё возможное в своих обстоятельствах. Атмосфера была совсем не подходящей для ужина. Казалось, сегодня ночью нам придется лечь спать прямо так.
— Извини за это... здесь не так много спальных мест, так что... не против разделить кровать с моей сестрой?
— Ох... конечно.
— Хейли, ты можешь лечь на мое место.
— ...Ладно.
Словно разнимая подравшихся детей, я развел их по разным спальным местам, а затем лег между ними, как стена. Мои руки мягко перебирали волосы Хейли, пока я тихо отчитывал её.
— Тебе не стоило этого говорить.
— ...Я знаю.
— Не все такие сильные, как ты.
— ...Я знаю.
Она отвечала, что знает, на каждое мое слово. В её голосе слышался едва уловимый след сожаления. В глубине души Хейли и сама всё понимала: найти меня — и быть той единственной, кто смог бы это сделать, — было под силу только ей. И всё же Шейн и Вален, которые объявились лишь после всего этого, чтобы пожинать её плоды, казались ей настолько невыносимо отвратительными, что она повела себя именно так.
— Завтра ты пойдешь и извинишься первой.
— ...Хорошо.
Я прекрасно понимал, что она чувствует. Поэтому просто ласково прижал её лицо к своей груди и высказал эту просьбу напрямик. Её приглушенное согласие, прозвучавшее из моих объятий, всё равно достигло моих ушей.
Дети, которые выросли телом, но в душе остались всё теми же малышами. Ночь, в которую сожаление не отпускало, даже с осознанием того, что я сделал лучший выбор из возможных.
Именно в это время тренировки старика Гента начали становиться по-настоящему зверскими.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos