И вот, с этим нехорошим предчувствием, нависшим надо мной, начался вечерний поход за продуктами.
Каким-то образом он превратился в уютную прогулку по улицам в сопровождении трёх женщин.
Рецепт здешнего сэндвича довольно прост.
Из ингредиентов требовались лишь мясо, хлеб да овощи.
Мясо — грудинка монстра под названием Парусный Вепрь.
Затем — чёрствый хлеб, который можно было дёшево купить где угодно.
Добавить пучок шека — мелкой листовой зелени, заменяющей салат, — и подготовка завершена.
Мы купили всё необходимое для ужина и направились домой.
По дороге Вален, которая несла шек, озадаченно спросила:
— Ты собираешься использовать этот хлеб прямо так?
— Да. А что?
Она вдруг ни с того ни с сего завела разговор о хлебе.
Я ответил сухо и задал встречный вопрос, на что Вален скрестила руки на груди с довольно недовольным видом.
— Просто... мне кажется, хлеб, который я ела тогда, не был таким твёрдым...
— А, это.
Оказалось, она всё это время втайне надеялась выведать рецепт.
Я понимающе вздохнул, мягко улыбнувшись её слегка надутому лицу.
Честно говоря, здешний хлеб поначалу и меня сбил с толку, когда я впервые с ним столкнулся.
Он был настолько твёрдым, что мог бы посоперничать с камнем.
И не думайте о чём-то мягком и воздушном вроде бисквита кастелла.
Разгрызть его зубами было просто немыслимо.
Обычно его размачивали в рагу или супе, пока он не размякнет.
В те времена дать детям это замаскированное под еду оружие для уничтожения зубов было бы верной катастрофой.
Решение, которое я тогда придумал, заключалось в том, чтобы сначала размягчить этот невероятно твёрдый хлеб на пару в пароварке.
— Просто разогреваешь его вот так.
— О... так это всего лишь пар от кипящей воды...
Вернувшись домой, я продемонстрировал это на кухне, и Вален отреагировала так, словно открыла для себя совершенно новый мир.
— А я думала, ты ненадолго окунаешь его в воду и варишь.
Хейли, крутившаяся неподалёку, вмешалась в разговор.
Она редко видела, как я готовлю, поэтому этот способ её искренне заинтриговал.
— Это не то чтобы широко известная техника.
Я спокойно пожал плечами и достал кухонный нож, чтобы нарезать мясо.
Обе продолжали кружить рядом, жадно высматривая секреты рецепта.
Ни одна из них и не думала уходить.
В конце концов я замер с занесённым ножом, повернулся к двум нависшим над душой фигурам и сказал:
— Может, вы обе сядете за стол и подождёте?
— Но я хочу посмотреть, как это готовится...
— Я всё расскажу вам позже, если спросите.
Я решительно прервал ворчание Вален и выставил их обеих из кухни к столу.
Возможно, дело было в том, что у меня в руке был нож.
Меня не покидало навязчивое ощущение опасности — вдруг они дёрнутся под руку в самый неподходящий момент.
Послушавшись, они отступили к столу.
Я снова сосредоточился на тонкой нарезке мяса, но вскоре почувствовал, что кто-то опять подошёл близко.
Ну и кому на этот раз не терпится?
Я повернул голову, чтобы сделать замечание...
— Я же просил подождать...
— Так вот как ты размягчаешь хлеб.
Завеса синих волос заполнила мой взор, и слова застряли в горле.
Сепи с тихим интересом разглядывала кастрюлю, в которой я когда-то грубо проделал дырки, чтобы соорудить самодельную пароварку.
— ...Да, всё верно.
Неформальное обращение уже наполовину сорвалось с моих губ, прежде чем я спохватился и перешёл на вежливый тон.
Мой голос прозвучал едва громче шёпота.
Чуть сердце не выпрыгнуло из груди.
Я прижал руку к груди с левой стороны, где всё ещё пыталось успокоиться испуганное сердце.
Я никак не ожидал, что подойдёт именно она.
Не глядя на меня, она устремила взор на кривую кастрюлю с чем-то похожим на тихое сочувствие и заговорила:
— Однажды Вален сказала, что хочет поесть мягкого хлеба.
— Это было...
— Ничего не говори. Просто слушай.
Из её уст последовал рассказ о былых временах.
О том времени, которое они провели вдвоём и частью которого я не был.
Затем Сепи произнесла, словно у неё в голове наконец сложился пазл:
— Я просто подумала... по-своему ты действительно старался ради тех детей. Вот и всё.
На этом она в одностороннем порядке закончила разговор и ровным, неторопливым шагом вернулась к столу.
Я не знал, что в ней изменилось, но открытая враждебность, которую она проявляла до недавнего времени, практически исчезла.
Я вложил обжаренное мясо в распаренный хлеб, затем лист за листом оборвал шек и уложил поверх горячего мяса — это слегка остужало начинку и делало сэндвич более сытным.
Впервые за долгое время мы вчетвером сели за один стол.
Среди нас не было Шейна, но на мгновение показалось, будто мы вернулись в прошлое.
Стол, прежде казавшийся просторным, теперь стал тесноват.
Но это была приятная теснота.
— М-м-м~! Вот оно! Ты же понимаешь, о чём я, онни?!
Вален принялась за еду с театральным восторгом, что резко контрастировало с Хейли, которая тихо ела рядом с ней.
— ...Да, вкусно.
Вскоре Вален стала преданной поклонницей сэндвичей этого мира и уже вовсю расхваливала их сидевшей рядом Сепи.
Сепи откусила кусочек, затем поднесла кончики пальцев к губам и слегка кивнула.
Объективно говоря, вкус действительно был хорош.
Она была не из тех, кто показывает свои чувства — слишком много в ней было достоинства, — но высокая оценка моей стряпни всё равно принесла мне тихое удовлетворение.
После ужина все устроились отдыхать.
В уютной, сытой полудрёме тишину нарушил вопрос:
— Так как тебя зовут?
— Простите?
Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что я лишь издал растерянный звук.
Это была Сепи — она спрашивала моё имя.
На мгновение у меня вырвался недоуменный вздох, прежде чем я успел сдержаться.
С чего вдруг ей стало интересно чужое имя?
Я был слегка озадачен этим внезапным вечером знакомств, когда...
— О~! Я тоже хотела это узнать.
— Да, для нас ты всегда был просто... дяденькой.
— И вы тоже?
Хейли и Вален оживились при этом вопросе.
Помимо удивления, меня охватило чувство, близкое к искреннему изумлению.
Значит, они всё это время жили, даже не зная моего имени?
«Полагаю, повода назвать его почти не представлялось... но погодите».
Я уже готов был немного обидеться, когда до меня дошло — я ведь большую часть жизни никому не называл своего имени по собственной воле.
Учитывая все обстоятельства, моё настоящее имя лучше было держать в тайне.
Но если подумать об этом сейчас, они на удивление сильно доверились подозрительному безымянному работорговцу.
«Простодушные или просто чистые сердцем...»
Я вспомнил тех детей, которые много лет назад шли за мной, ни разу не побеспокоившись о том, как меня зовут, и медленно произнёс:
— Брон. Это моё имя.
— Брон, Брон...
Я назвал вымышленное имя, которым пользовался сейчас, и Сепи тихо повторила его, словно запечатлевая в памяти.
— Брон-аджосси... а ведь отлично звучит, правда?!
Тем временем Вален, услышав имя, предпочла более длинную форму вместо привычного «дяденька», которым всегда пользовалась.
Привычки, укоренившиеся годами, так просто не меняются.
Прекрасно это понимая, я отмахнулся и просто ответил:
— Вы обе можете продолжать звать меня так, как привыкли.
— О-о-о...
Я сказал, что нет необходимости менять обращение, и по какой-то причине Вален издала странный разочарованный вздох.
Возможно, ей действительно хотелось называть меня по имени.
Тем не менее, не было причин менять то, что и так прекрасно работало.
— В любом случае, ужин был прекрасным. В следующий раз давайте найдём хороший ресторан и сходим туда все вместе.
На этом, когда короткий разговор подошёл к концу, Сепи первой поднялась со своего места.
Она предложила в следующий раз найти хороший ресторан и сходить вместе — план на ужин без конкретной даты.
— Не доставляй слишком много хлопот и возвращайся в мастерскую до того, как станет слишком поздно, поняла?
— Да-а~
Напутственное напоминание Вален о возвращении домой.
Вален ответила немного небрежно, но Сепи, похоже, не особо беспокоилась — она вышла из дома, не оборачиваясь.
Глядя на них двоих, я подумал, что они по-своему похожи на проницательную, знающую своё дело мать и дочь, которая в целом держит свои обещания.
Как бы то ни было, становилось ясно, что между ними крепла настоящая доверительная связь.
— Она не столько старшая сестра, сколько мама.
— В чём-то ты права, хе-хе.
Когда Хейли высказала это короткое наблюдение о них двоих, Вален ухмыльнулась и тихо согласилась, хитро улыбнувшись.
После этого мы проговорили ещё несколько часов.
К тому времени даже уличные фонари снаружи начали тускнеть.
Когда пришло время проводить Вален обратно в мастерскую, все словно по команде поднялись со своих мест.
— Твой ключ?
— Как только я доберусь до мастерской, онни мне откроет.
Я спросил по привычке.
Вален ответила, натягивая одежду.
— Могла бы хоть запасной носить с собой...
— Тогда на улице просто будет валяться больше ключей от мастерской.
Когда Хейли выразила лёгкое разочарование, Вален категорично заявила, что единственное, к чему это приведет — на улицах появится больше копий ключа от мастерской.
— Честное слово, она ещё и гордится этим.
— Хе-хе.
Я со вздохом пробормотал своё неодобрение, а Вален беззаботно рассмеялась и слегка склонила голову.
Ночные улицы то тут, то там оживали от весёлого шума людей, которые слегка перебрали с выпивкой.
Наши тени растянулись по залитой лунным светом дороге.
Вален принялась играть со своей тенью, складывая из рук разные фигуры.
— Ау-у~
— Ну ты и ребёнок.
Когда она добавила к своему представлению волчий вой, Хейли ткнула её в бок, явно смутившись за подругу.
Они препирались, но в их голосах безошибочно угадывалось тепло.
Мы прошли ещё немного, наблюдая за их перепалкой, и вскоре подошли к Мастерской Сепи.
Два тихих стука, и дверь мастерской приоткрылась.
Изнутри сонная Сепи медленно поманила Вален рукой, приглашая войти.
Похоже, она боролась со сном, дожидаясь возвращения Вален.
Но Вален, которая, несмотря на поздний час, выглядела совершенно бодрой, не обратила на это внимания и повернулась к нам с яркой улыбкой, тихо сказав:
— Ещё увидимся...!
— Мгм.
— Спокойной ночи.
Хейли слегка помахала ей рукой, а я пожелал спокойной ночи.
Дверь мастерской со скрипом закрылась.
Стало всего на одного человека меньше, но последовавшая за этим тишина казалась почти жуткой.
— ...Пойдём обратно? — спросила Хейли с мягкой улыбкой в этой безмолвной тишине.
— Да, — кивнул я и коротко ответил. Она пошла в ногу со мной, взяв меня под руку.
Словно говоря — теперь, когда Вален вернулась в мастерскую, остаток ночи принадлежал исключительно ей.
Мы вернулись домой и уже укладывались в свои постели, когда Хейли, словно вспомнив о чём-то, высунула голову с верхнего яруса.
— Что случилось?
— Возможно, начиная с завтрашнего дня, я уеду на несколько дней.
Я поинтересовался, в чём дело, и она озвучила смутное, неуверенное предположение о своём скором отъезде.
Лицо её было мрачным, и она не скрывала, насколько сильно ей не хочется заниматься тем, что её ждало.
Не наверняка, лишь вероятность.
Я ждал следующих слов Хейли, не в силах совладать с подступившим тихим напряжением.
◇ ◇ ◇
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos