Утро у Эммы шло по привычному распорядку — разве что проснулась она раньше обычного раньше. Обычно она вставала в половине седьмого, но сегодня проснулась в половине шестого.
Будильник — старенький механический, который отец откопал у себя в офисе, чтобы заменить сгоревший цифровой после ЭМИ, — прозвенел, и она тут же его выключила.
Минуту Эмма лежала неподвижно, глядя в потолок, не двигаясь и даже не пытаясь встать.
"Может, просто не идти сегодня в школу? — мелькнула мысль. — Может, просто остаться в постели?"
Она позволила себе эту слабость ровно до тех пор, пока не настал бы момент, когда старый цифровой будильник снова запищал снова — через пять минут.
Тогда Эмма заставила себя сесть, опустила ноги с кровати и поднялась.
Пошатываясь, она дошла до комода, вытащила одежду на день, собрала всё в охапку и вышла из комнаты. До ванной было всего несколько шагов, так что до умывальника можно было идти без привычной маски — не притворяться, пока не смоешь сон и усталость.
Она быстро вымылась, растирая кожу чуть сильнее, чем следовало — но всё же не настолько, чтобы остались следы. Вода была не холодная, но и не тёплая — та самая мерзкая комнатная температура, от которой по телу пробегал озноб. После отключения электричества насосы и бойлеры не работали, и теперь приходилось довольствоваться водой из колодцев, которые неделю назад выкопали для всех.
Отец, конечно, позаботился, чтобы у неё была возможность хотя бы раз в неделю нормально помыться. Эмма решила использовать эту возможность сегодня. Надо ведь произвести хорошее впечатление, когда вернётся в Уинслоу.
Закончив, Эмма машинально принялась за утренний туалет, тщательно расчёсывая густые рыжие волосы и аккуратно нанося косметику. Зубы почистила, как велел стоматолог — щёткой, не электрической, под нужным углом. Прополоскала рот водой из бутылки, стоявшей в ванной специально для этого, тщательно прополоскала, сплюнула в раковину. Позволила себе крошечную вольность — налила немного воды прямо в раковину, чтобы смыть следы пены в слив.
Унитаз всё ещё работал, хоть и приходилось вручную наливать воду в бачок. Эмма воспользовалась случаем, сходила в туалет, а потом переоделась в чистую одежду. Смыла, как положено — сложнее, чем раньше, но без раздражения. Злиться было просто бессмысленно.
Когда всё было готово, она выпрямилась и посмотрела в зеркало. Из отражения на неё смотрели мёртвые глаза.
Медленно она натянула на лицо улыбку. Маска, которую она создавала годами. Со стороны, возможно, выглядело даже искренне. Или, может быть, все вокруг — и в Уинслоу, и дома — просто такие же хорошие лжецы, как она сама.
"Ты — Эмма Барнс, — сказала она себе. — Ты выжившая."
Эта мысль, повторённая за годы сотни раз, звучала куда увереннее, чем менее привычное: "И не важно что говорила Тейлор."
Она была достаточно сильной, чтобы держаться.
Отец провожал Эмму до школы. От дома до Уинслоу было около получаса пешком, так что они пришли чуть раньше — и это к лучшему: ему ещё нужно было успеть на работу.
— Ты уверена, что справишься до начала занятий? — спросил он, нахмурившись, но голос у него был мягкий, почти виноватый.
— Конечно, — ответила она с лёгким смешком. — Правда, пап. Всё в порядке. Я тут — почти что королева.
Он оставил её у ворот, и Эмма вошла в школу, чувствуя привычное ощущение сцены под ногами. В кафетерии она устроилась так, будто это её личное место — и она солнце, вокруг которого всё вращается. Постепенно в зал начали заходить другие ученики. Бандиты с азиатской внешностью или с выбритыми головами собирались в свои компании, исподлобья поглядывая друг на друга с яростью и недоверием.
Похоже, сегодня опять будет драка. Придётся быть поосторожнее.
Девочки же, как обычно, тянулись к ней. Она была для них королевой — и каждая пыталась занять место поближе. Мэдисон недавно уехала из города — предупредила Эмму перед самым отъездом, — но и без неё вокруг хватало девушек, которые с радостью стали бы частью её "свиты".
Однако те, кого Эмма действительно ждала, всё не появлялись. Лишь за пять минут до звонка дверь распахнулась, и вошла одна из них — София. На лице у неё застыла мрачная гримаса. Она смерила взглядом ближайшего парня из Империи — тот хмыкнул, но ничего не сказал.
Он знал, с кем имеет дело. София уже не раз отправляла таких, как он, в больницу — даже без костюма.
"А если бы он знал, кто она на самом деле, — подумала Эмма, — страх быстро бы избавил его от наглости."
Эмма поднялась и направилась к Софии.
— Привет, герой, — сказала она вполголоса, чтобы посторонние не услышали.
София моргнула, будто удивившись, а потом её губы растянулись в знакомой улыбке.
— Привет, выжившая. Рада тебя видеть.
— Взаимно, — Эмма почувствовала, как её улыбка непроизвольно стала настоящей. — Как ты держишься? Перебои с электричеством сильно достали?
— Это уже достало, — призналась София. — Ни нормального душа, ни телефона, ни ТВ, ни компьютера… вообще ничего. Так что бегаю и тренируюсь, чтобы чем-то занять себя.
Эмма направилась с ней обратно к остальным девушкам.
— А у нас отец всех подсадил на карточные игры, — усмехнулась она. — Делать-то всё равно нечего.
— Понимаю, — кивнула София. — Но ты могла бы бегать со мной, знаешь?
Эмма уже собиралась отмахнуться, как обычно, но на этот раз задумалась.
— Вообще-то мне ужасно скучно, — призналась она. — Может, и правда побегаю с тобой.
София расплылась в широкой улыбке.
— Вот это другое дело.
Прозвенел звонок. Тейлор в школу так и не пришла. Эмма действительно удивилась.
"Поговорю с Софией об этом позже," — решила она.
Повод представился на перемене. Они, как обычно, собрались за своим столиком в столовой — София, ещё четверо девушек и сама Эмма.
София, как обычно, пришла последней. К этому моменту остальные уже вовсю обсуждали какой-то бессмысленный разговор — вроде того, как кто-то с кем-то расстался. Началось всё, кажется, с темы учителей, но как-то незаметно перешло на парней.
Эмма участвовала чисто для вида — честно говоря, она даже не знала, кто такой этот Джим, — но разговор оборвала, как только она заметила Софию у входа.
— Эй, София! — окликнула она и помахала рукой.
София, увидев её, расплылась в улыбке и подошла.
— Привет, — легко сказала она, садясь рядом. — Что обсуждаете?
— Мы тут про Джима болтаем, — радостно вклинилась Джулия. — Ты можешь поверить, что он…
— Я вот думала, где Тейлор, — перебила Эмма.
Она собиралась продолжить, но замерла, увидев выражение Софии. Что-то в её лице изменилось — не резко, но ощутимо. И в этот момент Эмма снова поймала себя на мысли, что, хоть и умеет мгновенно распознать, что человек хочет услышать, но не всегда понимает, что он на самом деле чувствует.
Однако то, что она увидела сейчас, она знала безошибочно — потому что видела то же самое каждое утро в зеркале.
— Не знаю, — небрежно ответила София. — Может, она переехала? Мэдисон же уехала, да?
— Да, — кивнула Эмма. — Но брось, её отец слишком беден! Думаешь, он смог бы выбить место во время эвакуации? Разве что пешком бы пошли — а рисковать так они точно не стали бы.
— Может, она просто осталась дома, — предположила Шарлотта. — Мои родители тоже думали не пускать меня в школу. Сказали, мол, на улице всё ещё небезопасно.
— Вполне логично, — согласилась Эмма. — Хрупкая, как тростинка, — на такую только глянь, сразу видно, что лёгкая добыча.
София едва заметно дёрнулась. Почти незаметно — если бы Эмма не смотрела на неё внимательно. Что это с ней?
— Жаль её, — протянула Сьерра. — Если бы она пришла, мы бы её защитили.
Несколько девчонок прыснули со смеху. Эмма засмеялась вместе с ними. София — нет.
Она просто сидела, глядя куда-то в сторону, губы сжаты в тонкую линию.
Эмма уже открыла рот, чтобы спросить, что случилось, но тут зазвенел звонок, и всем пришлось спешить на урок.
София не пришла на обед. Эмма не знала, где она, и честно сказала остальным, что понятия не имеет.
"Может, её куда-то вызвали? — подумала она. — Хотя, если и так, как бы она мне сообщила?"
Всё же внутри было неприятное ощущение. Они ведь подруги. Всегда вместе. Здесь, в Уинслоу, они были как королевы — две волчицы, правящие стадом овец. Поэтому внезапное отчуждение Софии тревожило Эмму.
Но завтра они наверняка поговорят.
Решив не накручивать себя, Эмма постаралась выкинуть подругу из головы и занялась своим ланчем — домашним сэндвичем с курицей, который приготовила мама. Остаток первой половины перемены она провела, слушая бессмысленные разговоры девушек и притворно смеясь.
И вдруг — лёгкое прикосновение к плечу.
Эмма обернулась. Перед ней стояла София.
— Поела? — спросила та. В её карих глазах странно смешались холод и усталость, и Эмма никак не могла понять, что именно за этим стояло.
Она моргнула, немного растерянная.
— Да. А ты где была?
— Нужно поговорить. Только ты и я, — сказала София и окинула остальных холодным взглядом. — Наедине.
Что вообще происходит?
— Ладно, — пожала плечами Эмма, поднимаясь. — Куда?
— Просто иди за мной.
София развернулась и направилась к выходу быстрым, уверенным шагом. Эмме пришлось почти бежать, чтобы не отстать от подруги.
— София, что с тобой происходит? — спросила она, едва они вышли из столовой. — Ты ведёшь себя странно. Что-то случилось?
— Да.
— И что именно?
— Не здесь. Сначала отойдем подальше от зевак.
Они поднялись на два пролёта вверх и вышли на крышу. Место было окружено кирпичной стеной по пояс и ограждено сверху сеткой, но с неё открывался отличный вид на город — серый, живой и тревожный.
В остальном крыша выглядела убого: грязный, в пятнах бетон, ржавые вентиляционные трубы, торчащие без всякой логики, и ощущение заброшенности, которое словно давило на плечи.
София подошла к ограждению и уставилась вдаль — на город, а за ним, на серую линию моря. После полудня солнце падало на её тёмные волосы, и они сверкали, будто отполированный обсидиан.
Эмма подошла ближе, осторожно наблюдая за подругой.
— София? — тихо спросила она. — Что происходит?
— Я не знаю, как тебе сказать, — ответила София глухо. — Даже не уверена, что могу сказать.
— Ты можешь рассказать мне всё, — попыталась успокоить её Эмма.
София коротко фыркнула, но промолчала. Через несколько секунд она обернулась — и их взгляды встретились.
Эмма замерла. Никогда прежде взгляд Софии не казался таким глубоким и таким тёмным. Она ощутила, будто может провалиться в эти глаза — не с восторгом или романтическим трепетом, а с ледяным ужасом. Это были настоящие чёрные дыры, застывшие в лице из камня. Свет в них не проникал — только тот, что София позволяла увидеть.
София отвела взгляд и начала медленно осматривать Эмму — сверху вниз, оценивающе. Её взгляд задержался на груди, потом на животе, на бёдрах. Эмма невольно напряглась.
Что это вообще было? Она… пялиться на меня?
— Какая же я была слепая, — тихо пробормотала София, скорее себе. — И глупая. Чёрт бы меня побрал.
— София, какого хрена? — выдохнула Эмма.
Взгляд Софии снова вернулся к её лицу. На мгновение между ними повисла тишина.
— Ты красивая, — спокойно сказала она. Слишком спокойно, будто это было что-то самое обыденное на свете.
Эмма непонимающе склонила голову.
— Эм… ты сейчас флиртуешь со мной? Потому что… получается у тебя так себе.
— Нет, — София покачала головой. — Не в этом дело. Я просто… — она замолчала, отвела взгляд и уставилась на горизонт, где солнце тонуло в дымке города. — Тейлор перевелась в Аркадию за каникулы.
— Что, правда? — Эмма моргнула.
— Да.
На её лице расплылась довольная улыбка.
— Ну, она наконец-то признала поражение, да? Отлично.
София не ответила. Несколько секунд тянулись в тишине, и улыбка Эммы постепенно угасла.
— А ты откуда узнала? — осторожно спросила она.
— Долгая история, — коротко ответила София. — И засекреченная.
Эмма нахмурилась.
— Секретно? Но… — она осеклась. Глаза расширились. — Тогда…
— Секретно, — повторила София.
— Ладно, ладно, поняла.
Святое дерьмо! Тейлор — кейп. И скорее всего она в Стражах? Чёрт возьми. Так вот почему София сегодня такая странная — ей теперь приходится хранить её личность в тайне! Боже, это, наверное, ужасно. Представляю, как же Тейлор её достаёт.
Эмма изучающе посмотрела на подругу.
— Знаешь, если она всё ещё тебе докучает… Я ведь знаю, где она живёт. Можем как-нибудь наведаться, поговорить… ну, чтобы она наконец отстала. Поставить её на место.
С востока подул лёгкий ветер, тронул её волосы, коснулся кожи холодом. Эмма невольно поёжилась.
София молчала ещё пару секунд. Когда заговорила, голос её звучал глухо:
— Тейлор уже на своём месте. — Короткая пауза. — В самом правильном месте.
— Ну, лишнее напоминание не повредит, верно? — попыталась улыбнуться Эмма.
София повернулась к ней. Её глаза потемнели, сузились и насторожились. Эмма уже видела этот взгляд — когда-то под металлической маской Призрачного Сталкера. Только сейчас лицо, глядящее на неё, само стало маской.
— Ты не понимаешь, — ухмыльнулась София, тяжело вздохнув. — Блин, Эмма, ты упорно не хочешь понять.
— Чего? — растерянно спросила Эмма.
— Что я всё это время изо всех сил старалась не врезать тебе.
Эмма моргнула и отступила на два шага.
— Ч-т-что ты сказала? — выдавила она и сама себя за это ненавидела.
— Ты меня слышала, — София начала подходить ближе. Эмма начала пятиться.
— София, что с тобой? — её голос пронзил воздух. — Что происходит? Что я сделала?
Она рванула вниз по лестнице, но София схватила её за запястье и дернула на себя так, что спина девушки врезалась в её грудь. Рука Эммы оказалась за спиной в крепком захвате. Другая ладонь Софии легла на её плечо почти нежно — и держалась в считанных сантиметрах от шеи.
— Мы же были подругами, — прошептала София тихо. — Потому ради старой дружбы дам тебе дружеское предупреждение. Если кто-то узнает о Тейлор или я услышу, что ты ей хоть как-то мешаешь — хоть по слухам — с этого момента ты пожалеешь, что я когда-то спасла тебя в том переулке.
Не дожидаясь ответа, София отпустила её. Эмма резко обернулась, чтобы увидеть, что делает её — теперь уже бывшая — подруга, но София просто уходила прочь, снова глядя куда-то на восток.
— Беги, Эмма, — сказала она усталым, печальным голосом. — Правь своим маленьким королевством.
Эмма сорвалась с места и убежала, зажмурившись, чтобы не дать слезам вырваться наружу.
Она не вернулась ни в столовую, ни на оставшиеся уроки. Остаток дня провела в женском туалете — забившись в самую дальнюю кабинку, сидела на крышке унитаза, обхватив колени руками. Плакала то тихо, то беззвучно, а потом просто сидела, дрожа, будто вымерзшая изнутри.
Несколько раз кто-то заходил, но никто её не заметил — ступни не свисали ниже перегородки, и она специально выбрала самую дальнюю кабинку, чтобы туда не заглянули первыми.
Когда прозвенел последний звонок, Эмма так и не пошевелилась. Потом пришёл отец. Он пытался с ней говорить, но она едва могла понять смысл его слов — будто звуки доходили сквозь толщу воды.
В голове эхом звучал голос Тейлор — молодой, лёгкий, беззаботный: "Прекрасное — мерзко, а мерзкое — прекрасно".
А затем — голос Анетт, дорогой, доброй Анетт, которая была ей как вторая мать. Та, у которой всегда находилось время и улыбка для лучшей подруги своей дочери: "Мир сошёл с оси".
И вот, наконец — София. Та, что спасла её. Та, что учила её. Та, что, в конце концов, замкнула круг предательства.
На этом жестоком, грубом маленьком мире выживают только самые сильные.
— Я прошла своё испытание, — беззвучно прошептала Эмма вместе с голосом в голове. — А она — сломалась.
На миг — сквозь мутную пелену реальности, сквозь приглушённые голоса отца, матери и сестры, говоривших с тревогой, почти в панике, — сквозь зыбкий потолок своей комнаты, колыхавшийся перед глазами, будто воздух над раскалённым асфальтом, — она увидела нечто.
Предчувствие.
Тоннель, зияющий впереди, и такой же — позади. Прошлое, вытянувшееся из пустоты, из боли, привело её к этой точке… и оставило одну — лицом к лицу с будущим, таким же мрачным и беспросветным, как всё, что она пережила. Без света, без надежды — и даже без той милосердной развязки, что могла бы прийти в виде приближающегося поезда.
— Гори, гори, недолгий огонь, — прошептала она — наполовину в ужасе, наполовину как молитву, — и закрыла глаза.
Засыпая.
В объятия собственных кошмаров.