Подойдя к двери кабинета Пиггот, я позволила себе на мгновение остановиться, прежде чем постучать. Эта часть не должна была оказаться слишком сложной, если всё пойдёт по плану. Мы с Пиггот обычно понимали друг друга, и она умела находить компромиссы. Получить её поддержку было вполне реально.
Но беспокоило меня не это. Настоящее испытание ждало дальше, когда придётся говорить с Протекторатом. Мисс Ополчение мне не доверяла, что уже осложняло дело, но, если честно, куда больше меня тревожил Оружейник.
Он был гордым человеком. Убедить такого человека сознательно пойти на компромисс будет непросто.
Впрочем, мне и не нужно было убеждать всех следовать моему плану. Достаточно было склонить на свою сторону столько людей, чтобы остальные уже не смогли нам помешать. А это я смогу сделать.
Я подняла руку и постучала в дверь. Не стоило начинать разговор с того, чтобы заставить директора нервничать.
— Войдите! — донёсся её голос.
Я подчинилась, тщательно скрывая раздражение, вызванное необходимостью проявлять покорность. И сразу же порадовалась, что сделала это, когда увидела, кто находится в кабинете. Пиггот была не одна.
Она казалась ниже, чем в нашу последнюю встречу во время битвы с Левиафаном, но, скорее всего, это объяснялось тем, что выше стала я. Её глаза, глубокие и синие, как море, сразу встретились с моими. И я тут же заметила отсутствие живого блеска в одном из них. Протез?
— Аннатар, — сказала она. — Именно тебя я и хотела увидеть.
Её голос был мягким, совсем не таким, каким я слышала его во время сражения с Левиафаном. Низкий, с едва уловимыми бархатистыми нотками.
Мне пришлось подавить улыбку. Если всего по восьми словам я уже уловила скрытую игру, то что смогу понять за весь разговор?
— Александрия, — ответила я с почтительным кивком. — Полагаю, вы прибыли к нам в качестве подкрепления?
— Именно так, — ответила она. — Директор Пиггот направила запрос старшему директору Коста-Браун, и меня отправили помочь арестовать Сердцееда и Валефора.
— Ваша помощь будет весьма кстати, — сказала я, бросив взгляд на Пиггот. На её лице застыло жёсткое выражение — неудивительно, учитывая её отношение к сильным паралюдям вообще, а Александрия как раз была тем типом самодовольных героев, которых она презирала, даже если обстоятельства вынуждали её принимать их помощь. — Вообще-то я как раз пришла обсудить это с директором.
— Хорошо, — сказала Пиггот.
По сравнению с голосом Александрии или моим собственным её голос звучал непривычно слабо. В конце концов, она была всего лишь человеком.
— Но сначала — что случилось с твоими доспехами? И что у тебя с ушами?
Я вздохнула.
— Это всего лишь сажа, — терпеливо ответила я. — И… я прошла через второй триггер. Изменение внешности это одна из граней новой силы.
Пиггот несколько секунд молча смотрела на меня, затем закрыла лицо руками, совершенно не обращая внимания на присутствие Александрии.
— Ты ведь понимаешь, что теперь я обязана изолировать тебя по протоколу М/С, верно?
— Могли бы, — сухо ответила я, — но не уверена, что у вас это бы получилось.
Пиггот не шелохнулась. Александрия прочистила горло.
— Директор, вы знаете о моей силе умника? Я не думаю, что перед нами скрытник.
Директор подняла на неё взгляд.
— Приму это к сведению, — сказала она. — Аннатар, ты сказала, что хотела обсудить Сердцееда?
— Да, — ответила я. — Я хочу остановить его. Сегодня.
Брови Пиггот поднялись.
— Сегодня? — ровным голосом переспросила она.
— Да.
— И как ты предлагаешь это сделать? На него не выдан приказ на ликвидацию. Мы даже не знаем, где он находится.
— У меня есть план, — сказала я. — Я хочу провести совещание с вами и Протекторатом — или хотя бы с Оружейником и Мисс Ополчение. Вы можете его организовать?
Её глаза сузились.
— Не раньше, чем я услышу хоть что-то о твоём плане.
— Организуйте встречу, директор, — сказала Александрия, не сводя с меня глаз. — Даже если план Аннатар провалится, мне всё равно необходимо поговорить с Оружейником и Мисс Ополчение.
— Хорошо, — с лёгкой гримасой согласилась Пиггот, потянувшись к компьютеру.
— Посмотрите на это с другой стороны, директор, — сказала я с кривой улыбкой. — На своих ошибках я всё же учусь. На этот раз я сначала решила поговорить с вами, не так ли?
Она безрадостно усмехнулась.
— Это правда.
В конце концов, — подумала я, наблюдая, как она собирает героев на совещание, — я не смогу использовать вас, если вы не знаете своей роли.
Всего за несколько минут удалось собрать в конференц-зале всех свободных членов Протектората. Я оценила такую оперативность — до рассвета оставалось не больше получаса.
Александрия и Пиггот вошли на совещание вслед за мной. Не думаю, что они сами это заметили, но я заметила и с трудом скрыла улыбку.
На встрече присутствовал весь действующий состав Протектората ВСВ. Это почему-то плохо сочеталось с видом трёх измотанных героев, вошедших следом за нами. На лице Штурма застыло выражение скорби и растерянности, плечи Мисс Ополчение поникли, будто под тяжестью поражения, а даже обычно решительно поднятый подбородок Оружейник был непривычно опущен.
— Александрия, — поприветствовал её технарь кивком, входя первым. — Не знал, что вы приедете. Дракон тоже уже в пути, надеюсь, это не проблема?
— Нет, — ответила я вместо неё. — Чем больше нас будет, тем лучше.
— Согласен, — сказал он, кивнув мне. — Рад видеть, что ты восстановилась, Аннатар. Это новое снаряжение?
— Булава новая, — ответила я, проводя рукой по древку Бурзашдурба. — А броня просто покрылась сажей.
Он кивнул.
— Можешь пользоваться нанокузницами. Они чище.
Я едва заметно улыбнулась его неведению и наивности.
— Благодарю. Буду иметь в виду.
Вскоре вошли и остальные двое героев. Оба поприветствовали Александрию. Я внимательно отметила почти благоговейное восхищение Мисс Ополчение и почти животный страх Штурма, мысленно сохранив оба наблюдения в той части памяти, где хранила сведения, которые могли мне пригодиться.
— Директор, зачем нас собрали? — спросила Мисс Ополчение у Пиггот, когда все расселись. — У вас есть план действий?
— У Аннатар есть предложение, — ответила Пиггот, взглянув на меня.
— Именно, — сказала я, одобрительно кивнув ей. — Оружейник, ты сказал, что Дракон уже в пути?
— Да, — подтвердил он. — Она прибудет в течение часа.
— Отлично, — сказала я. — Мне нужно, чтобы она как можно быстрее обнаружила местонахождение Сердцееда. Как только это будет сделано, останется лишь окружить его и покончить с ним.
На мгновение в комнате воцарилась тишина.
— Лобовая атака? — недоверчиво переспросила Мисс Ополчение. — Это и есть твоя стратегия? Это...
— Наш лучший вариант, — перебила я её. — Или вы предпочитаете и дальше позволять ему творить что угодно? — Формулировку я выбрала намеренно, и по мелькнувшей на её лице неуверенности поняла, что попала в цель. — Я не собираюсь и дальше позволять ему распоряжаться, — продолжила я, отметив, как Штурм невольно вздрогнул, — жителями этого города по своей прихоти. Мы не можем безопасно ни убить его, ни захватить, но это не повод позволять ему пользоваться этим. С каждым днём его защита становится только сильнее.
— Мы не можем просто игнорировать ущерб, который способны причинить его марионетки, — возразил Оружейник.
— И не будем, — парировала я. — Ты забываешь, Оружейник. Я сказала, что мы не можем безопасно убить или захватить его. Но у нас есть третий вариант. — Я улыбнулась и сложила руки на столе, намеренно позволив Вилье вспыхнуть и проявиться из Незримого. Их взгляды тут же устремились к Сапфировому Кольцу, словно мотыльки на пламя. — Никто ещё не пытался подчинить властелина.
— Нет никаких гарантий, что это сработает, — сказала Мисс Ополчение, но в её голосе уже звучала неуверенность.
Я воспользовалась этим.
— Какая победа была одержана без риска? — спросила я, встретившись с ней взглядом. — Какая несправедливость была исправлена без возможности неудачи? Победа героев никогда не бывает неизбежной, Мисс Ополчение, — но, думаю, вы знаете, что неизбежно.
Она сглотнула.
— "Для торжества зла необходимо только одно условие..." — тихо произнесла она.
— …Чтобы хорошие люди сидели сложа руки, — закончила я цитату. — Сердцеед побеждал годами, но, придя сюда, он переоценил свои силы. Мы воспользуемся его самонадеянностью, сокрушим его и освободим его жертв.
— Ты говорила, что твоя сила властелина действует только на людей со слабой волей, — произнёс Оружейник. В его голосе было что-то странное, и смотрел он не на меня, а на остальных сидящих за столом. — Но Сердцеед сам властелин.
— Сердцеед — зависимый, — поправила я. — Он связан силой, которая использует его куда больше, чем он использует её. Нет, Оружейник, я не думаю, что его воля сильна. А даже если бы это было так… — я тихо усмехнулась. — Не думаю, что теперь это смогло бы его защитить.
— Твой второй триггер, — сказала Александрия, внимательно наблюдая за мной.
Я кивнула ей, отметив, что тот непроизвольный испуг, который промелькнул у всех остальных паралюдей за столом, никак не отразился в её глазах. Это часть её силы или что-то ещё? — задумалась я, вспомнив упаковку из шести контейнеров, каждый из которых содержал искусственную силу.
Вслух же я сказала:
— Да. Видите ли, он причинил мне боль. — Мой взгляд остановился на Штурме. — А боль лишь заставляет меня бить в ответ сильнее.
Александрия заметила едва уловимую дрожь Штурма и поняла скрытый смысл моих слов, но больше никто этого не уловил.
— Я не могу санкционировать эту операцию без одобрения сверху, — сказала Пиггот. — Последствия могут вызвать международный скандал.
— Тогда свяжитесь со старшим директором и получите, — сказала Александрия, наконец переведя взгляд с меня на Пиггот. — Я уверена, вы его получите. Другого такого шанса у нас ещё долго не будет.
Повинуясь внезапному порыву, я подняла взгляд на Александрию. Она подмигнула мне, и я всё поняла. Я не смогла сдержать улыбку. Она, вероятно, решила, что это улыбка человека, которого посвятили в секрет, но на самом деле я бы и сама вскоре всё поняла.
Важно было другое: она сама преподнесла мне это. Мне удалось завоевать преданность не только двух третей местного Протектората, но и одного из членов Триумвирата, а через неё — и старшего директора СКП.
Пиггот относилась ко мне с симпатией, но, поскольку она не доверяла никому, включая саму себя, полностью завоевать её было бы непросто. И всё же я уже далеко продвинулась в этом. Единственной по-настоящему непредсказуемой величиной оставался Оружейник — бедный, благородный Оружейник, чья жажда справедливости была почти столь же ненасытной, как и жажда славы. Мне придётся осторожно подпитывать вторую, чтобы не насторожить его и не оттолкнуть.
Всё постепенно вставало на свои места. Как только город окажется под контролем, я наконец смогу навести в нём настоящий порядок.
Больше никаких злодеев, никаких банд, никакого хаоса — только город, живущий в хорошем, правильном порядке.
— Аннатар, мы можем поговорить?
Я моргнула, посмотрев на Призрачного Сталкера. Она ждала меня у двери, когда я вышла из конференц-зала. В её голосе слышалось что-то тревожное — неуверенность и страх. Этим можно было воспользоваться.
— Конечно, — сказала я. — Я как раз собиралась поработать в кузнице до прибытия Дракон. Составишь мне компанию?
— Когда закончишь, — раздался позади меня голос Александрии, — я тоже хотела бы с тобой поговорить, если ты не против.
— Разумеется, — ответила я, кивнув ей. — Я дам вам знать, как только освобожусь. Идём, Призрачный Сталкер.
Она последовала за мной по коридору к лифту. Как только двери закрылись, она заговорила:
— Так у нас есть план?
Я кивнула.
— Дракон уже летит сюда, — сказала я. — Она найдёт Сердцееда, после чего мы покончим с ним. Я подчиню его с помощью Вильи, и на этом всё закончится. Всё просто.
— Просто лобовая атака? — спросила она, заметно немного расслабившись. — Думаешь, у нас получится? Он опасен.
— Я знаю, что получится, — резко ответила я. — Я тоже опасна.
— Я не это имела в виду. — Теперь в её голосе звучало раздражение. — Пока его будут загонять в угол, он может натворить очень много, если за эти годы успел расставить своих порабощённых людей в нужных местах. Как мы собираемся с этим справляться?
Двери лифта открылись, и я вышла наружу. Она последовала за мной.
— Есть несколько способов, — сказала я.
— Например?
— Минимизировать последствия, — ответила я. — Если мне удастся подчинить его, мы, скорее всего, сможем пресечь худшее в зародыше. Если нет, то инфраструктура Протектората и СКП какое-то время сможет справляться с нестабильностью, пока мы не вырвем болезнь с корнем. Без него это не займёт много времени.
Судя по тому, как едва заметно напряглись её плечи, что-то в моих словах её обеспокоило.
— А что насчёт порабощённых Сердцеедом людей? — спросила она тихим, слегка сдавленным голосом. — Тех, кто его защищает?
— А что с ними?
— Как ты собираешься через них пробиваться? — спросила София, и её голос стал громче. — Он наверняка использует их как заложников или живые щиты.
Я пожала плечами.
— Это не должно стать проблемой. Ты умеешь сражаться, София.
— Что? — Это прозвучало почти как судорожный вдох. Её голос был пустым, словно она не могла поверить в услышанное.
— Что случилось, София? — Я намеренно говорила дружелюбным тоном. Уже несколько недель София была предана мне, но теперь в ней появилась неуверенность. Нужно было осторожно вернуть её под свой контроль.
— Это невинные женщины, — сказала она. — Люди, единственная вина которых в том, что они попались ему на глаза! Ты сама знаешь некоторых его жертв — Батарею, Скорость и Триумфа! И ты хочешь, чтобы мы просто разобрались с ними?
— Конечно нет, — сказал я, впуская в голос нотку печали, открывая дверь в свою мастерскую. — Его марионетки беспомощны, и мой долг — спасти их. Но я также обязана спасти тех, кого он ещё не захватил. Каждый час, что мы медлим, он берёт под контроль всё новых и новых людей. Если нам придётся пожертвовать некоторыми, чтобы спасти многих… значит, так тому и быть.
Это была не идеальная копия той маски, которую я когда-то носила перед Софией, — но ведь и я уже была не совсем той Аннатар, что её носила. Я стала чем-то большим.
София едва заметно покачала головой. Похоже, мне так и не удалось полностью её успокоить. Она оглядела мастерскую, задержав взгляд на почерневших, покрытых сажей стенах, затем её взгляд остановился на кресле — том самом, где она обычно сидела, теперь уже чёрном вместо серебристого. В конце концов она просто осталась стоять, наблюдая за мной. — Что ты куёшь? — спросила она.
— Кольца. — Я щёлкнула пальцами, и горн с рёвом ожил.
Она моргнула.
— Такие, как...
— Да. Девять.
— Серьезно? Для кого?
Я неопределённо пожала плечами.
— Пока не знаю.
Это даже не было ложью.
— Тогда зачем делать их сейчас? Что случилось?
Я внимательно посмотрела на неё.
— У меня есть чувство, что скоро я встречу людей, которых смогу использовать, — людей, которым пригодятся Кольца Власти.
Она резко втянула воздух — не совсем вскрик, но что-то очень близкое. Её взгляд оторвался от моего.
— Людей, которых сможешь использовать?... — пробормотала она, скорее самой себе. Медленно подняв руку, она сняла маску. Её глаза, слегка поблёскивавшие в свете горна, встретились с моими. — Тейлор, я беспокоюсь за тебя. Ты ведёшь себя не как обычно.
Наконец-то. Она сказала это.
— Прости, не так выразилась. — Я сняла собственный шлем и положила его на верстак. Убедить её, что всё в порядке, я не могла, но, возможно, смогу убедить, что беспокоиться не о чем. — Просто... увидеть отца под контролем властелина... — Я потёрла висок одной рукой. — Знаю, это прозвучит ужасно лицемерно. Знаю, обычно именно я говорила тебе не вести себя так. Но я просто... я так зла...
Я сглотнула и закрыла глаза, прислонилась к стене, и моя броня громко заскрежетала по ней, когда я медленно сползла вниз. Я услышала, как она резко вдохнула, а затем её быстрые шаги, когда она подбежала ко мне. Я почти ожидала почувствовать её объятия, но, подняв взгляд, увидела, что она лишь стоит рядом и неуверенно смотрит на меня. Значит, она всё ещё не поверила до конца.
— Это ведь страшно, правда? — спросила я дрожащим голосом. — Мне тоже страшно. Но обещаю: когда с Сердцеедом будет покончено, всё снова станет как прежде. Мне просто... мне это нужно, София.
Она прикусила губу.
— Тогда почему ты не разговариваешь с нами, Тейлор? — нерешительно спросила она. — Мне пришлось буквально вытягивать из тебя всё это. С тех пор как ты очнулась, ты почти ничего не делала, кроме как раздавала приказы. Мы ведь твои друзья, Тейлор.
— Я не хотела вас этим обременять, — сказала я, покачав головой и опустив взгляд на свои колени. — Да и разговоры всё равно не помогут. Мне просто нужно, чтобы Сердцееда... — Я позволила голосу заметно дрогнуть, удержавшись от слов куда более жестоких. — ...остановили.
— Так и будет, — пообещала она, хотя в её голосе всё ещё слышалось сомнение. — Но... когда ты разговаривала с нами раньше... ты манипулировала Мисси и Деннисом. Я уже видела, как ты это делаешь, и знаю, как это выглядит. Зачем? Мы же на одной стороне.
— Я... я не хотела ими манипулировать, — сказала я, подняв руку и потерев глаза. — Я просто пыталась дать каждому то, чего он хочет. Мисси хочет мести. Деннис хочет защитить Лазершоу. А я хочу, чтобы мы все действовали вместе. Разве так плохо, если каждый из нас получит то, чего хочет?
— Я понимаю, просто... — София сглотнула. — Такое чувство, будто в итоге все получают то, чего хочешь ты. А теперь ты куёшь новые Кольца для людей, которых сможешь использовать. Ты и к нам так относилась?
— Нет! — воскликнула я, хотя это было ложью лишь отчасти. — Не то чтобы я прямо сейчас собиралась раздать Девять! Я просто хочу быть готова — выковать Семь за одну ночь было перебором для меня. До прибытия Дракон я всё равно мало что могу сделать, вот и решила начать заранее, только и всего. — Я подняла взгляд и встретилась с ней глазами. — Не думай, что ты полезна мне только как инструмент, — сказала я. — Знаю, раньше я никогда об этом не говорила, но... спасибо тебе, София. Я знаю, как много ты для меня сделала. Ты была настоящим другом.
Она заметно сглотнула и слегка покраснела, опустив взгляд. Её слегка трясло, словно она боролась сама с собой.
— Я хочу тебе верить, — прошептала она. — Хочу верить, что я и правда твой друг.
Я улыбнулась. Вот чего хотела София. Нужно было лишь сделать ещё один шаг.
— Конечно, ты мой друг, — сказала я. Мой взгляд скользнул к Сенье, сидевшему на безымянном пальце её левой руки. Я вспомнила тысячу взглядов, прикосновений, проявлений тепла и заботы. Как долго я намеренно закрывала на это глаза? Софии не нужна моя дружба — ей нужна моя любовь.
Этим я могла воспользоваться. Более того, мне это даже понравилось бы.
— Но ты... для меня гораздо больше, чем просто друг. — Я наконец поднялась на ноги, взяла её за левую руку и переплела наши пальцы. Мы стояли совсем близко. Её лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего. Её глаза были тёмными, словно лесные озёра, в которых при иных обстоятельствах я могла бы утонуть. — Ты нужна мне, София, — тихо сказала я, и в голосе появилась едва уловимая хрипловатая мягкость. — Ты нужна мне рядом — сейчас больше, чем когда-либо.
Она смотрела на меня снизу вверх. Её губы дрожали, а рука в моей ладони тряслась. На мгновение я была уверена, что она не выдержит и бросится в мои объятия.
Но вместо этого она сжала мою руку... а затем отпустила её, отступив назад. Её глаза наполнились слезами.
— Я тебе не верю, — прошептала она.
— Но это правда! — воскликнула я, и в моём голосе прозвучало отчаяние, лишь отчасти притворное.
Она покачала головой, глядя вниз. Слёзы падали на почерневший пол, оставляя на нём мерцающие капли.
— Нет, — пробормотала она, и это прозвучало почти как всхлип. — Это просто очередная манипуляция. Такая же, как с Мисси. Вот и всё, кем я для тебя теперь стала, — инструментом, которым можно управлять через чувства. Неужели это всё, чем я когда-либо была для тебя, Тейлор?
— Нет, София! — воскликнула я, протягивая к ней руку — не чтобы удержать, а предлагая её. — Ты мне небезразлична! Правда! Неужели ты...?
— Именно поэтому я не могу смотреть, как ты делаешь это. Ты превращаешься в то, что сама ненавидишь. — Она перебила меня, подняв взгляд. Её лицо исказилось, превратившись в маску из боли, ненависти к самой себе и решимости.
Моё лицо исказилось от боли.
— Я не изменилась! — выкрикнула я. — Неужели ты этого не видишь? Неужели мне нельзя иногда злиться?
Это её сломило. Из груди Софии вырвался всхлип, и она закрыла рот рукой, пытаясь его сдержать. Сенья сверкала на её пальце, затмевая свет горна, как солнце затмевает луну.
— Конечно, можно, — прошептала она, и голос её стал ещё глуше из-за прижатой ко рту ладони. — Но ты изменилась, и я больше не могу этого выносить. — Она крепко зажмурилась. — Я не хочу уходить... Если смогу, я вернусь, если это поможет. Прости. Мне так жаль.
Она отвернулась, и вместе с этим тени приняли её. Она растворилась в них, словно нимфа, возвращающаяся в воду, и исчезла.
— София! — закричала я, и на этот раз мне не пришлось притворяться, что мой голос сорвался на её имени. Она не вернулась.
Когда мы с Стражами обыскали всё здание, от неё не осталось и следа. София сбежала.