Солнце поднималось в безоблачном майском небе. Я встала рано, вышла из пустого барака — София вернулась к семье, как только ситуация стабилизировалась, — и направилась в столовую. Там взяла завтрак — яйца и колбасу, — после чего закинула за спину свой старый рюкзак и покинула Вышку.
Когда я вышла на мост, солнце уже стояло довольно высоко. Было чуть меньше семи утра. Без машин и автобусов дорога до города занимала почти час — и я не могла позволить себе воспользоваться Нэньей, чтобы ускориться. Бежать по дороге в Аркадию, в броне или без, значило бы привлечь ненужное внимание и рисковать раскрытием личности.
К тому же это сильно затруднило бы задачу моему "хвосту" из агентов СКП. Я не была уверена, должна ли вообще знать о них, но ни Оружейник, ни заместитель директора Ренник особенно не скрывались — хоть и не сказали прямо, что меня сопровождают.
В целом — справедливо. Я всё ещё должна была оставаться на Вышке и единственным исключением стала школа. А дорога была достаточно долгой, чтобы я, при желании, успела натворить глупостей.
Тем не менее я всё же надела Нэнью. Шкатулку спрятала в рюкзаке — во-первых, чтобы идти было чуть легче, а во-вторых, потому что это кольцо лучше всего подходило для неожиданных ситуаций. Правда, никаких неожиданностей на пути так и не случилось.
Аркадия представляла собой большое белое здание с каменными стенами, выложенными плиткой, и окнами, сверкающими под яркими лучами рассвета. Я остановилась у кирпично-железных ворот и с минуту просто смотрела на него.
С тех пор, как Бакуда начала терроризировать город, я не переступала порога школы. А ведь прошло всего две недели.
Кажется, будто целая жизнь.
Ворота были открыты. Я стояла, разглядывая их. Эти ворота, этот простой проход — они не раз появлялись в моих снах. Закрытые решётки, перекрытый путь — всё это было безжалостным напоминанием о той ошибке, что я совершила два года назад, когда пошла за Эммой в старшую школу Уинслоу. Тогда у меня были оценки, которые позволили бы без проблем поступить в частную школу. У неё — нет. Я даже не подумала о переводе, не завела с отцом этот разговор. Теперь, оглядываясь назад, я была уверена в том, что могла бы перевестись. Из той ошибки стоило извлечь урок — может, даже несколько.
Больше всего поражало другое: всего неделю назад я считала это худшей ошибкой в своей жизни. Я невольно улыбнулась. Как же ничтожно теперь казались те полтора года, проведённые в Уинслоу. Мои страдания были всего лишь мимолётной тенью — боль проходит. А вот утрата остаётся навсегда.
— Собираешься заходить внутрь?
Я обернулась. Передо мной стоял Крис, улыбаясь и засунув руки в карманы джинсов.
— Кажется, раньше я тебя здесь не видел, — сказал он, с искорками веселья в глазах. — Новенькая?
— Ага, — ответила я, решив подыграть. Не знала, наблюдает ли кто-то за нами, да и всё равно — приятно хоть ненадолго снова побыть Тейлор. — Решили, что сейчас самое время перевестись. Тейлор Эберт.
— Крис Томпсон. — Он пожал мою протянутую руку. Удивительно, как убедительно он играл — если бы я не знала правды, точно бы подумала, что он видит меня впервые. — Ты сегодня рано. Далеко идти пришлось?
— Да, — кивнула я. — Лучше прийти заранее, чем потом жалеть.
— Согласен, — он закатил глаза и усмехнулся. — Безумие, правда? Щёлк — и всё: ни машин, ни телефонов, ни компьютеров. — Он вздохнул, и на секунду маска беззаботности спала. — Скучаю по технике.
— Да, — сказала я, отворачиваясь к зданию школы. — Заставляет задуматься.
Он промолчал. Я почувствовала на себе его взгляд.
Спустя несколько секунд я пожала плечами:
— Ну что ж, стоять у ворот школы смысла нет, — сухо заметила я. — Пошли?
— Сейчас, как вы все понимаете, в городе царит неопределённость, — произнёс директор, стоя у конца спортзала за трибуной и оглядывая нас поверх очков. Мужчина лет пятидесяти, чуть полноватый, в очках, вечно сползающих на внушительный нос. И всё же назвать его уродливым язык не повернулся бы: крепкая челюсть, аккуратно зачёсанные чёрные волосы, широкие плечи — выглядел он скорее внушительно, чем неуклюже.
— Тем не менее, — продолжил он, — Аркадия по-прежнему остаётся верна своему стремлению поддерживать высокий уровень образования.
Впечатляет то, что ему даже микрофон не нужен, — подумала я. — Просто говорит — и его отлично слышно даже в самом конце зала.
Я сидела среди сотен других учеников — здесь было довольно тесно, но терпимо. Слева от меня был Деннис, справа — кто-то, кого я не знала. В нескольких рядах впереди я заметила Дина — Рыцаря, — которого видела всего пару раз после того, как Панацея залечила его раны на прошлой неделе. Рядом с ним сидел Крис.
С помощью Нэньи я различила в толпе и Славу — нет, Викторию Даллон — сидящую чуть поодаль. Она то и дело бросала взгляды на затылок Дина — так часто, что я удивлялась, зачем она вообще отворачивается. Глаза у неё были слегка покрасневшие от недавних слёз, хотя макияж и идеально уложенные волосы тщательно скрывали все следы усталости и боли.
— Это значит, — продолжил директор, — что мы будем требовать от вас соответствовать этому уровню. И ждём, что вы потребуете того же от самих себя. На нас обрушилась катастрофа, но мир не остановился. Он не станет ждать, пока мы оправимся.
Он сделал паузу, оглядывая зал — взглядом, словно искавшим понимания.
— Возможно, вы уже заметили, что к нам присоединились новые ученики. Школа Иммакулата пострадала во время недавнего конфликта, и часть её студентов была распределена по другим учебным заведениям города, в том числе и в Аркадию. Кроме того, произошли и другие переводы — по разным причинам. Прошу вас не расспрашивать об этом. Сейчас времена нестабильные, и не все готовы обсуждать то, через что им пришлось пройти. Просто примите новичков по-человечески, дайте им почувствовать, что они здесь не чужие. Да, ближайшие месяцы будет тесновато, но как только Иммакулата восстановит часть своих помещений, большинство учеников вернётся туда, и всё постепенно придёт в норму.
Он вздохнул и сменил тон — голос стал мягче, но не тише.
— Я знаю, у многих из вас сейчас хватает проблем за пределами школы, — сказал он. — И, возможно, из-за этого учёба кажется пустой тратой времени. Кажется, что есть дела поважнее, что всё это — мелочи на фоне настоящих потерь. И да, есть вещи, которые действительно важнее школы. Мы это понимаем. Но это не повод опускать руки. Мы все что-то потеряли — дома, имущество, близких. Это тяжело, это важно. Но зацикливаться на прошлом, полностью забывая о будущем, — ошибка. Прошлое уже позади, и у нас будет время разобраться с ним. А образование — это то, что ждёт нас впереди. Ученики Аркадии, не отказывайтесь от своего будущего ради прошлого.
— Новые ученики, пожалуйста, пройдите в главный офис, чтобы получить расписание, — продолжил директор. — Остальным даётся короткий перерыв. Первый урок начнётся в восемь сорок пять. Сегодня он будет сокращён, чтобы мы могли вернуться к обычному расписанию. Спасибо вам и добро пожаловать обратно в Аркадию.
Аплодисменты прокатились по залу. Я наклонилась к Деннису и тихо сказала:
— Он гораздо лучше, чем Блэквэлл.
— Ещё бы, — хмыкнул Деннис. — Тебе лучше поспешить, если не хочешь оказаться в самом конце очереди.
В столовую я добралась чуть позже остальных. Класс французского был, кажется, на другом конце школы, а мчаться туда сломя голову мне как-то не хотелось.
Стоило переступить порог, как меня снова поразило — насколько всё здесь отличалось от Уинслоу. Там столовая была тусклой, грязной и вечно пропитанной запахом пота и дешёвой еды. Здесь же — простор, чистота, солнечные лучи скользят по полированным столам, и даже лампы под потолком светят мягко, не давя на глаза.
Хотя, если честно, главное отличие было не в этом. В Аркадии у меня были друзья.
Деннис заметил меня сразу, стоило мне выйти из очереди — с подносом, на котором красовался бутерброд с ветчиной и сыром, выглядевший на удивление съедобно. Даже положили не один вялый лист салата, а целую горсть начинки.
Я подошла к их столу — там уже сидели Деннис, Дин и ещё несколько ребят. Крис расположился чуть поодаль, видимо, чтобы не не светить тем, что мы знакомы вне школы.
— Эй, Тейлор, — Деннис улыбнулся. — Нашла свои классы?
— Ага, без проблем, — ответила я, усаживаясь рядом.
— Это Тейлор, — представил меня Деннис. — Встретил её утром у школы. Она только перевелась. Тейлор, это...
Чарльз — высокий, худощавый парень с кудрявыми светлыми волосами и застенчивой улыбкой. Очки постоянно сползали у него с носа, и каждые пару секунд он машинально поправлял их пальцем. Аннабель — соблазнительная брюнетка, с угрями, которые не до конца скрывал макияж. Но несмотря на это, её полные губы чаще растягивались в приветливой, добродушной улыбке. Джексон — чуть полноватый парень азиатской внешности, кажется, кореец — вечно хмурился, будто решал в уме сложное уравнение. Даже когда молчал, губы у него были поджаты, а взгляд сосредоточен. И, наконец, Полин — стройная рыжеволосая девушка с ярко-зелёными глазами, которые всё время беспокойно бегали, словно она никак не могла расслабиться.
Когда знакомство закончилось, первой заговорила Аннабель:
— Так, Тейлор, а из какой школы ты перевелась?
— Из Уинслоу, — ответила я спокойно.
Её глаза округлились.
— Серьёзно? — Она замялась, понизила голос. — Не хочу показаться любопытной, но… про Уинслоу ходит много слухов… Это правда?
— Они все правдивы, — подтвердила я. — Я поступила в Уинслоу из-за подруги, но оказалось, что подругой она была так себе.
Аннабель сочувственно поморщилась:
— Вот это неприятно. Наверное, ты рада, что выбралась?
— Ещё как, — усмехнулась я. — Трава по ту сторону забора и правда зеленее, кто бы мог подумать?
Компания дружно рассмеялась.
— А какие у тебя сегодня уже были уроки? — спросил Чарльз.
— Английский первым, — ответила я. — Не особо успела вникнуть, но мне понравился мистер Росс. Он… хороший. — Сделала паузу и добавила про себя: — Не просто приятный, а действительно хороший. Таких немного.
— О, мистер Росс классный! — оживилась Полин, её руки наконец перестали беспокойно двигаться. — Особенно, если разговор заходит про любимые книги. С ним бывает очень весело.
— Сейчас мы читаем "О дивный новый мир". Это из его любимых книг? — спросила я.
Полин покачала головой:
— Нет, но дальше у нас будут "Розенкранц и Гильденстерн мертвы" и немного "Гамлета" — вот они как раз в списке любимых. Так что, знаешь… маленькое утешение. — Она скорчила гримасу. — А "О дивный новый мир" — полная скукотища.
Аннабель закатила глаза:
— Да ладно тебе, не всё так плохо.
— Ну, может, не так плохо, — парировала Полин, — но это тебе не "1984". Серьёзно, скука смертная…
— Что у тебя дальше по расписанию? — вмешался Деннис, закатывая глаза на их спор.
— Математика, — ответила я. — Алгебра, у мисс Айронс.
Джексон хмыкнул:
— Уже "мисс"? Ей понравится.
И правда, понравилось. Она настояла, чтобы её звали именно мисс, а не миссис.
— Да, я замужем, — сказала она на первом уроке, — но предпочитаю, чтобы никто не делал поспешных выводов. Благодарю за понимание.
— Как тебе она? — спросил Чарльз.
— Неплохая, — ответила я честно. — Строгая, резкая, но мне такое даже нравится. Главное — что она знает, чему учит, и делает это хорошо.
Чарльз усмехнулся и бросил взгляд на Джексона:
— Видишь, я же говорил — это только у тебя проблемы.
— Один новичок — не может быть статистикой, Чарли, — буркнул Джексон, недовольно нахмурившись.
Чарльз тоже нахмурился:
— Не зови меня так, Джеки.
Дин (Рыцарь) закрыл лицо руками и простонал:
— Видишь, с кем мне приходится иметь дело каждый день? Это как пытаться пасти котов.
— Эй, не жалуйся, — вмешалась Аннабель со смешком. — Считай, что это тренировка перед возвращением за стол Вики. Серьёзно, Дин, я понимаю — она красивая, милая, вся из себя супер девушка, но встречаться с кейпом? Разве тебе это не кажется, ну…
— Немного безумным? — закончил за неё Джексон.
— Эй, — нахмурился Деннис. — Не время подкалывать Дина из-за Вики.
— Всё в порядке, — ответил Дин с бледной, усталой улыбкой.
— Нет, Деннис прав, — вмешалась Полин, зыркнув на Джексона. — Ты ведь расстался с ней всего несколько дней назад. Эти двое могли бы хоть немного подумать, прежде чем шутить.
Аннабель смутилась:
— Прости, Дин.
Джексон тоже извинился. Лицо у него почти не изменилось, но по тому, как он опустил взгляд, было видно — ему действительно неловко. Не так, как у Аннабель, с её нарочито драматичным сожалением, а по-настоящему.
— Правда, всё нормально, — сказал Дин. — Вики… вспыльчивая. Сейчас у неё трудный период. Ей нужно было на ком-то сорваться — вот и сорвалась. Потом ей стало стыдно, и она решила, что лучше расстаться. Через пару дней поговорю с ней, попробуем всё уладить.
— Звучит глупо, — протянул Чарльз.
— Зато до смешного точно, — вставил Джексон. — Девушки странные.
— Как девушка я подтверждаю, — сказала Полин, поднимая руку.
— А после математики что у тебя было? — спросила Аннабель.
— Французский, — ответила я, и невольно улыбнулась. — С мисс Раш.
Французский был настоящим удовольствием. Мисс Раш говорила почти всё время только по-французски, и каждое слово звучало, как маленький, не огранённый бриллиант — несовершенный, но сияющий от старания. Я схватывала всё на лету: отчасти потому, что хорошо знала английский и могла догадываться по латинским корням, а отчасти потому, что французский напоминал мне синдарин, квэнья и даже валарин — пусть и смутно, скорее по звучанию, чем по смыслу. Конечно, ни один из них не был романским языком, но во французском чувствовалась та же мелодичность, что и в квэнья — только чуть грубее, несовершеннее, но по-своему чарующе.
— Похоже, понравилось, — заметил Дин.
— Ещё бы. Французский — красивый язык: мелодичный, сложный, изящный. И вообще, я люблю языки. — Я бросила на него заговорщицкую улыбку. — Можно сказать, у меня к ним талант.
Вскоре в дверях показалась учительница и позвала всех на урок. С улыбкой я поднялась из-за стола и вернулась в класс.