"А вы можете показать нам и остальные элементы?" Неожиданно спросил лорд Каэль, больше не в силах сдерживать лихорадочный блеск в глазах. Несмотря на преклонные годы, суровую армейскую выправку и десятилетия, проведенные в боях, старый маршал будто помолодел от одного лишь осознания немыслимой тайны, открывшейся ему этой ночью. "И на что именно они способны?"
Вопрос сорвался с его губ с куда большим нетерпением, чем военачальник рассчитывал показать.
Разеаль медленно повернул к нему голову.
"Мне кажется, вы все забыли, где именно мы сейчас находимся." Спокойно произнес он.
Эти слова мгновенно вернули присутствующих к суровой реальности.
За стенами крепости на них надвигалась бойня с участием существа ранга Верховного. Целые государства рисковали навсегда исчезнуть с лица земли. А они умудрились завести ученую беседу о тонкостях магической теории, словно любопытные юнцы у камина.
Каэль неловко кашлянул в кулак.
"Кхм... да." Он виновато потер свою голову "Прошу прощения."
Даже Нисса тихо выдохнула, осознав, насколько далеко их увлек этот странный разговор.
Разеаль лишь слегка качнул головой и вновь повернулся к открывающейся равнине.
"Сначала я должен завершить приготовления."
На этот раз в его голосе не было и следа праздности.
Воздух вокруг него заметно изменился.
В нем сгустилась холодная сосредоточенность.
Остальные послушно затаили дыхание.
Разеаль неспешно свел ладони перед собой.
Порывы ветра над крепостной стеной переменились в ту же секунду.
Сперва это было легкое дуновение, теребившее полы плащей и волосы.
Затем шквал набрал яростную силу.
Его серебряные пряди взметнулись назад, когда незримые потоки темной маны вновь накрыли поле боя. Давление в воздухе многократно возросло, а тени на изувеченной равнине пришли в зловещее движение.
Тело Разеаля плавно оторвалось от каменных плит.
Он завис в паре футов над крепостным парапетом, пока клубящаяся вокруг него темная мана становилась все плотнее.
И в следующее мгновение он приступил к плетению чар.
"Чумно-Костяной Лес."
Заклятие сорвалось с его губ едва слышным шепотом.
Однако истерзанная равнина отозвалась мгновенно.
В нескольких милях от стен растрескавшаяся земля вновь с грохотом раскололась. Пепельно-белые монолиты с ревом вырвались на поверхность, выстраиваясь в бесконечные ряды по всей равнине. Издали они напоминали деревья, но лишь на первый взгляд.
По мере их стремительного роста открывался их истинный облик.
Массивные бледные стволы винтом вздымались из недр, подобно скелетным наростам древних чудовищ, а их кора походила на слоистую кость, не имея ничего общего с древесиной. На них не было ни единого листа. Вместо кроны на бледных стволах застыли жуткие лица — безмолвные, искаженные мукой, будто в момент сотворения леса в эти костяные стволы навечно вплавили кричащие от ужаса души.
Длинные и острые ветви торчали во все стороны, больше похожие на копья, чем на побеги. А по всей длине стволов зияли круглые отверстия, напоминавшие пустые глазницы.
Костяная чаща разрасталась с безумной скоростью.
Один километр.
Затем другой.
Бескрайний лабиринт бледной смерти стремительно накрывал равнину.
На крепостной стене никто не смел вымолвить ни слова.
Даже гарнизонные солдаты за спинами командиров замерли в немом оцепенении.
И следом прозвучало:
"Шпили Адского Пламени и Черной Молнии."
Второе заклятие легло на изрытую землю.
Темно-багровое пламя с грохотом вырвалось прямо из земных недр, сгущаясь в круглые башни прямо посреди костяного леса. Массивные парящие купола зависли в нескольких метрах над землей, а черные молнии бешеными вихрями закружились вокруг них непрерывными кольцами.
Разряды вели себя неестественно.
Они ползли медленно.
Размеренно и хищно.
Словно живые змеи.
Каждый купол пульсировал багровым светом сквозь черное пламя, а ветвистые дуги темных молний с треском хлестали по воздуху и втягивались обратно в черные монолиты.
Воздух наполнился удушливым запахом гари.
Вонь паленой плоти докатилась даже до далеких стен.
Несколько воинов невольно попятились назад, глядя, как равнина продолжает видоизменяться под действием магии Разеаля.
Но он не думал останавливаться.
"Костяные скорострельные баллисты Адского Пламени."
Твердь содрогнулась вновь.
На сей раз гигантские конструкции вырвались наружу как из самой равнины, так и из тела Костяной Стены. Осадные орудия разворачивались по всему горизонту — наполовину живые, наполовину высеченные из кости, абсолютно чуждые природе.
Массивные костяные лафеты намертво вставали в пазы, пока в их полых недрах яростно полыхало адское пламя. Длинные пушечные жерла покрылись острыми ребрами и клыками хищных тварей.
Одни походили на припавших к земле костяных зверей.
Другие намертво вросли в гребень Костяной Стены, выстроившись вдоль всей её длины.
Каждое орудие плавно поворачивалось на своей оси, способное вести огонь в любую сторону.
Прямо перед собой.
В поднебесье.
Вдоль укреплений.
По земле.
Слепых зон не осталось вовсе.
Поле боя на глазах превращалось в единый боевой организм.
Или в нечто, до ужаса похожее на нечто живое.
И следом прозвучало завершающее заклятие:
"Сеть Гемолитовых Вен."
На этот раз отклик пошел глубоко под всеми созданными твердынями.
Почва глухо затрещала, и темно-багровые вены начали расползаться под равниной, подобно кровеносным сосудам под кожей. Они оплетали корни костяных лесов, прорастали под стеной и каждым орудием, объединяя все творения Разеаля в единую сеть полыхающих кровавым светом каналов.
Вены мерно пульсировали.
Ритмично и непрерывно.
Будто у самой равнины забилось собственное сердце.
Остальные наблюдали за этим кошмаром в абсолютном молчании.
Равнина больше не походила на поле брани.
Она напоминала ландшафт, порожденный безумным ночным кошмаром.
Огромный край обратился в единую живую цитадель, сотканную из кости, крови, тени, адского пламени и черных молний.
Даже воздух вокруг стал чужим и давящим.
Воины на крепостной стене не могли отвести глаз.
Одни застыли в ужасе.
Другие смотрели с благоговением.
А большинство просто потеряло дар речи.
Ибо они больше не понимали, защищают ли они родное королевство... или стоят на пороге чего-то неизмеримо более жуткого.
Разеаль молча разглядывал открывшуюся перед ним картину.
Даже ему пришлось признать: слияние этих сил превзошло все его ожидания.
Равнина больше не казалась рубежом обороны. Она выглядела зараженной. Живой, чужой, извращенной жизнью. И чем дольше в нее вглядывались, тем сильнее мороз драл по коже.
И все это великолепие родилось благодаря идеальному контролю и филигранному сплетению нескольких смертоносных сродств к элементам.
Чумно-Костяной Лес сочетал в себе сродства Чумы, Кости, Разложения и Некромантии.
Бледные заросли, заполнившие равнину, не были простыми костяными монолитами. Они были живыми стражами. Каждое пепельно-белое дерево обладало зачатками хищного разума: стоило вибрации шагов или движению коснуться зоны их восприятия, как весь лес автоматически переходил в боевую готовность.
Ветви, нависшие над землей, вовсе не были ветвями.
Они служили костяным оружием.
В полых полостях стволов сжимались тысячи костяных игл, пропитанных ядом чумы. Стоило врагу подойти ближе, как лес обрушивал на него шквальный залп. Костяные осколки пробивали броню, плоть и каменные тела големов, мгновенно заражая жертву гнилью и моровой язвой.
А если голем падал замертво в этой костяной чаще, начинался настоящий кошмар.
Сродства Некромантии и Разложения вступали в силу одновременно, утягивая тела под корни и превращая чужой прах в питательную почву для новых растений.
Рождались новые деревья.
Вырастало свежее оружие.
С каждым часом осады поле боя лишь наращивало свою смертоносную мощь против нападавших.
Немертвый лес, пожирающий вражескую армаду.
Разеаль молча смотрел, как бледные кроны мерно колышутся на ветру.
Затем его взгляд переместился на обсидиановые монолиты, вздымавшиеся среди костяных стволов.
Шпили Адского Пламени и Черной Молнии.
Слияние сродств Адского Пламени, Черной Молнии, Адского Шторма и Смерти.
Эти башни создавались исключительно для тотального уничтожения на дальних дистанциях.
Черные сферы над вершинами шпилей пульсировали сгустками адского огня, окруженные непрерывными вихрями темных молний. Стоило противнику показаться на горизонте, как орудия начинали автоматическое наведение и отстрел.
Черная молния игнорировала почти любые привычные защитные барьеры: вырываясь на свободу, она перескакивала с цели на цель цепной реакцией, пока адское пламя выжигало доспехи и расплавляло внутренние ядра.
Живую плоть и нервную систему это пламя испепеляло в долю секунды.
А против големов...
Ему самому было любопытно взглянуть на результат, ведь он впервые пускал в ход эти сродства в реальном бою.
Впрочем, опираясь на имеющиеся знания, итог можно было легко предугадать.
Стоило сродству Смерти проникнуть в суть цели, как любое восстановление становилось невозможным: ни регенерации, ни починки камня.
Окончательное и бесповоротное уничтожение.
Элемент Адского Шторма делал эту мощь еще более сокрушительной.
Когда удары молний скапливались в одной точке, на равнине сами собой зарождались бури черного огня, следующие за разрядами по всему фронту.
Огромные участки земли обращались в блуждающие ураганы чистой погибели.
Идеальное оружие для подавления передовых войск.
Следом шли Костяные скорострельные баллисты Адского Пламени.
Слияние сродств Кости, Адского Пламени, Адского Шторма и Черной Молнии.
Громадные осадные орудия на равнине и на самой Костяной Стене казались живыми: массивные костяные лафеты постоянно подстраивались под местность, пока в их жерлах яростно полыхал черный огонь.
Каждая баллиста самостоятельно формировала внутри себя спрессованные костяные снаряды.
При выстреле снаряды детонировали, высвобождая цепные разряды черных молний и бури адского пламени, а разлетевшиеся костяные осколки продолжали двигаться сами по себе, складываясь в мелкие турели и открывая повторный огонь.
Один точный залп этих орудий мог стереть с лица земли целые осадные полки.
А против плотных шеренг големов...
урон обещал быть поистине сокрушительным.
И наконец —
Сеть Гемолитовых Вен.
Самое смертоносное творение из всех.
Слияние абсолютного сродства Крови, сродства Кости и сродства Некротики.
Багровые вены, оплетавшие равнину, отнюдь не были украшением: они действовали подобно кровеносным сосудам живого тела.
Стоило врагу ступить на эту землю, как сама твердь бросалась в атаку.
Кровавые гарпуны мгновенно вырывались из глубин, разя в сочленения доспехов, уязвимые места и ядра. Впиваясь в плоть или камень, багровые жилы прорастали вглубь жертвы, наполняя тело кристаллическими костяными наростами и запекшейся кровью.
А когда враг окончательно падал замертво, вены жадно поглощали его останки и разрастались еще шире.
Бесконечное самовоспроизводство.
С каждой минутой боя сама равнина становилась все более смертоносной ловушкой.
Разеаль молча смотрел на преображенную равнину.
И положа руку на сердце: зрелище внушало невольное уважение даже ему самому.
Он впервые применил такое количество элементов разом, не говоря уже о столь масштабном сплетении нескольких сродств воедино.
И глядя на то, во что превратилась равнина... все это походило не на обычную подготовку к обороне, а на жуткий механизм, созданный исключительно для тотального стирания армий из бытия.