"Ты вообще понимаешь, что это значит? Я только что признал твою силу. Знаешь, сколько воинов моего поколения отдали бы жизнь ради одного одобрительного слова из моих уст?" С его губ сорвался смешок. "Это должно будоражить кровь. Это обязано иметь для тебя хоть какое-то значение."
"Наверное, так и было бы." Спокойно признал Разеаль.
"Для большинства смертных." Он слегка потер затылок, прежде чем продолжить:
"Но радость возможна лишь тогда, когда тебе не наплевать на чужое признание." Его голос на миг стал тише — без печали, лишь с сухой констатацией факта.
"Кому мне показывать свои успехи?" Его взор на секунду скользнул в сторону. "Люди надрываются, потому что хотят разделить триумф с близкими: родителями, братьями, друзьями, возлюбленными — с теми, кто им дорог." Ветер шевелил серебристые пряди, пока он говорил:
"Люди жаждут, чтобы их старания заметили, чтобы ими гордились и говорили, что они молодцы." Слабая, лишенная радости улыбка появилась на его лице. "Но у меня ничего такого нет. Когда-то я тоже мечтал об этом, но был слишком слаб, а когда обрел силу... те люди... в общем, все понятно."
На мгновение даже Зейн умолк.
Разеаль продолжил, не дав Верховному вставить слова:
"Так что со временем это желание угасло. Сила стала просто силой, победы — просто победами. Все это потеряло прежний смысл." Он вновь пожал плечами.
"Верховный ли передо мной или кто-то еще могущественнее... даже если я сокрушу их, для меня это лишь очередная неизбежная рутина. Скорее уж досадная помеха." Он указал пальцем на Зейна.
"Я вовсе не горю маниакальным желанием одолеть тебя, и это не вызывает у меня трепета: ты просто встал на моем пути." И закончил с предельной прямотой: "Вот почему все это смертельно скучно."
Наступило молчание.
Само поле боя словно погрузилось в глубокую тишину.
Даже защитники на далеких стенах окончательно затаили дыхание.
Зейн несколько долгих секунд неотрывно смотрел на него.
Затем он медленно опустил голову.
"...Досадная помеха, значит?"
Эти слова сорвались с его губ негромко.
На его лице промелькнуло странное выражение, прежде чем он покачал головой и рассмеялся:
"Ха-ха-ха..."
В этом смехе не было издевки.
В нем звучала скорее ностальгия по былым временам.
"Должно быть, в тебе просто бушует горячая юношеская кровь."
Его смех постепенно угас.
"Знаешь, в семнадцать или восемнадцать лет вполне естественно витать в облаках."
Он указал рукой на себя:
"В твоем возрасте мне тоже казалось, будто я постиг все тайны мироздания."
Широкая ухмылка тронула его губы.
"Я старался не стоять на крышах, всерьез думая, что они рухнут под моей непомерной мощью и тяжестью."
Он усмехнулся давнему воспоминанию.
"Но даже тогда..." Его взгляд вернулся к Разеалю. "...до такого безумия я не доходил."
Его глаза сузились.
"Назвать схватку с Верховным досадной помехой?"
В его голосе зазвучало неподдельное изумление.
"Ты ведь и впрямь не понимаешь сути этого титула, верно?"
Воздух вокруг него сделался ощутимо тяжелее.
Не по злому умыслу.
А совершенно естественно.
Так проявлялось колоссальное присутствие Верховного.
"Ты ведь не шутил, когда говорил это?" Спросил Зейн. "Ты действительно ничего не почувствуешь, одолев кого-то вроде меня?"
Его взор сделался острым как бритва:
"Да кто ты, мать твою, вообще такой, пацан?"
Впервые в его тоне прорезалась неподдельная суровость:
"Неужели ты совсем не ведаешь страха?"
Он указал мечом на землю между ними.
Их разделяло едва ли пара шагов.
"Ты стоишь на самом краю между жизнью и небытием."
Его палец перешел с Разеаля на собственную грудь:
"Ты можешь умереть здесь и сейчас."
Слова были простыми.
Прямыми и до жестокости правдивыми.
"Это не детские забавы."
Его пальцы намертво сжали рукоять двуручного меча.
"Я не стану проявлять милосердие."
Прежнее благодушие окончательно испарилось.
"Мне плевать на твое происхождение."
"Мне плевать на твою гениальность."
"Мне плевать, кто стоит за твоей спиной."
Его взор заледенел:
"Сегодня я убью тебя."
Давление вокруг него еще больше возросло.
Растрескавшаяся земля под его ногами задрожала.
"Все предельно серьезно."
Но стоило этим словам сорваться с его губ, как Разеаль негромко усмехнулся.
Без нервозности.
Без наигранной бравады.
С искренним, неподдельным весельем.
От этого смешка бровь Зейна невольно дернулась.
Разеаль смотрел на него так, словно только что услышал забавную шутку.
Затем он покачал головой:
"Ты говоришь о себе с таким пафосом, будто являешься каким-то высшим существом или фигурой вселенского масштаба."
На его лице появилась усмешка:
"Кем-то превыше богов?"
В этой улыбке не было намеренного хамства.
Она казалась пугающе искренней.
И оттого выглядела еще более жутко.
Зейн молча сверлил его взглядом.
Тем временем Разеаль продолжал:
"Страх?"
Он повторил это слово.
И вновь тихо рассмеялся:
"Поверь мне."
Его глаза прямо встретили взгляд Зейна.
"Я стоял лицом к лицу с существами неизмеримо сильнее тебя и играл с ними в эти игры со смертью." Он также указал пальцем на разделяющее их расстояние.
Улыбка постепенно сошла с его лица.
"И я делал это тогда, когда был намного слабее, чем сейчас."
Впервые в его голосе прозвучала абсолютная, несокрушимая уверенность.
Без хвастовства.
Без преувеличений.
Чистая, непреложная истина.
"Так ответь мне на один вопрос."
Он слегка склонил голову набок:
"Если я не боялся их..."
Ветер внезапно затих.
Поле боя словно затаило дыхание.
"С какой стати мне бояться тебя?"
Этот вопрос повис в воздухе.
Простой и бьющий наотмашь.
Разеаль невозмутимо смотрел на врага.
"Будучи слабым, я пережил вещи неизмеримо страшнее."
Его алые глаза оставались абсолютно спокойными.
"Так почему же теперь, когда я стал сильнее..."
Слабая улыбка вновь появилась на его лице:
"...я должен трепетать перед тем, кто уступает моим прошлым врагам?"
На сей раз настала очередь Зейна хранить молчание.
Не потому, что он безоговорочно поверил этим словам.
Не до конца.
А потому, что Разеаль произнес это без тени сомнений.
Без малейшей фальши в голосе.
И эта несокрушимая уверенность пугала куда сильнее любого бахвальства.
Спустя несколько долгих секунд молчаливого созерцания лица юноши:
Зейн наконец оторвался от меча и выпрямился во весь рост. Массивный клинок со скрежетом рассек расколотый камень, когда воин поднял его и небрежно закинул на плечо. В его лице больше не читалось ни ярости, ни ненависти — лишь странное, глубокое разочарование проступило во взгляде, устремленном на юношу.
"Какая жалость." Медленно покачал головой патриарх. "Поистине горькая жалость." Его голос звучал ровно и тяжело. "Тот, чье имя обязано было греметь в веках... одаренный, подобный тебе..." Он выдержал паузу и тихо выдохнул: "...сгинет из-за собственной глупости."
Эти слова не были оскорблением.
По крайней мере, не только им.
Зейн искренне верил в то, что говорил.
Он прожил достаточно долго, чтобы увидеть взлет и падение самых разных гениев: одних сгубили враги, других — невезение, но большинство пало жертвой собственного высокомерия.
И стоящий перед ним юноша был, пожалуй, величайшим дарованием из всех, кого он встречал лично.
И этот самый гений вел себя перед Верховным так, словно ему ничто не угрожало.
Словно гибель была чем-то невозможным.
Словно Верховный являлся лишь очередным камушком на его пути.
Для Зейна подобное было верхом глупости.
Разеаль же в ответ лишь тихо хмыкнул.
Этот смешок разнесся над безмолвным полем боя.
Он покачал головой:
"Ты всерьез думаешь, что твоей силы хватит, чтобы стереть меня из этой эпохи?"
Его алые глаза чуть сощурились:
"Не надейся."
Уверенность в его тоне оставалась незыблемой.
Ни единой трещины.
Ни капли сомнений.
Затем на его лице проступила едва заметная улыбка:
"И ты фатально заблуждаешься в одной важнейшей вещи."
Зейн вопросительно приподнял бровь.
Разеаль небрежно указал на себя:
"Не эпоха определит мое имя."
Ветер трепал его серебристые волосы.
Алые глаза вспыхнули еще ярче прежнего:
"Это я стану тем, кто определит эту эпоху."
Слова были просты.
Но несокрушимая мощь за ними придавала им чудовищный вес.
Даже Зейн на мгновение опешил.
Высоко над полем боя у Мерисы на секунду перехватило дыхание.
На городской стене лорд Каэль и остальные застыли в немом оцепенении.
Даже улыбка Нериссы стала шире.
Уверенность Разеаля не походила на пустую похвальбу.
И именно это делало ее столь пугающей.
Он говорил так, будто констатировал непреложный закон мироздания.
"Эта эпоха..." Невозмутимо продолжил Разеаль.
"Она будет озарена моим именем и запомнится благодаря мне, а не я стану известен благодаря ей."
Воцарилась тишина.
Несколько секунд ни один из воинов не шевелился.
И вдруг тишину разорвал громоподобный хохот.
"Ха-ха-ха!"
Зейн зашелся искренним смехом.
Громким, раскатистым и идущим из самой глубины груди.
Он хохотал так яростно, что даже смахнул слезу в уголке глаза.
Этот смех сотрясал его могучие плечи.
"Хорошо."
Его оскал стал шире:
"Очень хорошо."
Он направил острие меча на Разеаля:
"По крайней мере, с тобой не соскучишься."
Затем его улыбка медленно угасла:
"Впрочем, мы еще поглядим."
Аура вокруг патриарха изменилась.
Не резко.
Не яростным взрывом.
А неумолимо и плавно.
Словно колоссальная гора, медленно проступающая из-за рассеивающихся облаков.
"Честно говоря, пацан..." Заговорил Зейн, внимательно изучая его. "Я думаю, ты не ведаешь, что творишь."
Его тон стал спокойнее.
Куда более суровым:
"И ты явно не понимаешь смысла собственных речей."
Над пепелищем сгустилась тишина.
"Ты понятия не имеешь, что такое истинный Верховный."
Земля под его ногами едва заметно задрожала.
Не от высвобождения маны.
А просто от самого факта его присутствия.
"Ты заявляешь, будто намерен остановить меня."
Его взор скользнул к Городу Серебряного Щита за спиной юноши:
"Этот город за твоей спиной."
А затем вновь обратился к Разеалю:
"Ведь именно его ты пытаешься защитить, верно?"
Разеаль промолчал.
Зейн удовлетворенно кивнул:
"Так позволь открыть тебе одну истину."
Его голос налился свинцовой тяжестью:
"Это невозможно."
Слова упали подобно тяжелым каменным глыбам:
"Даже если бы на твоем месте сейчас стоял другой Верховный..."
Его взгляд стал острым:
"Даже если бы он превосходил меня в могуществе..."
Он медленно развел ладонь в сторону:
"Он не смог бы уберечь от гибели ровным счетом ничего."
Вдалеке на стене лорд Каэль помрачнел лицом.
Леди Вейра настороженно прищурилась.
Они прекрасно понимали, что имел в виду Зейн.
Схватка между Верховными не была обычной дуэлью.
Она являлась катастрофой.
Первобытным природным катаклизмом.
Целые регионы стирались с карты.
Горы обращались в прах.
Реки меняли свои русла.
Города бесследно исчезали.
Вот почему мир трепетал перед рангом Верховного.
Зейн указал на окружающее их пепелище:
"Ты, похоже, наивно полагаешь, будто сражаться с Верховным и защитить что-то от Верховного — одно и то же."
Он покачал головой:
"Это совершенно разные вещи."
В его словах звучал колоссальный вековой опыт:
"Быть может, кто-то и способен биться со мной на равных."
"Быть может, кто-то даже сумеет меня убить."
"Но помешать мне попутно испепелить все вокруг в радиусе сотен миль?"
Он негромко усмехнулся:
"Это уже совсем другое, черт возьми, дело."
Его глаза прищурились:
"Подумай об этом."
Меч на его плече теперь казался еще более массивным.
"Как, по-твоему, ты собираешься это провернуть?"
Разеаль молча слушал.
Не споря.
Не перебивая.
Лишь невозмутимо наблюдая.
Зейн наконец вздохнул:
"Впрочем, неважно."
Скупая улыбка тронула его лицо:
"Был рад познакомиться."
Он протянул ладонь в сторону Разеаля:
"Мое имя — Зейн Рок."
Это представление прозвучало удивительно искренне.
Словно старый ветеран отдавал дань уважения молодому бойцу.
Затем его улыбка растаяла:
"И прежде чем ты погибнешь..."
Его голос понизился до глухого рокота:
"Я покажу тебе, как выглядит истинное величие Верховного."
Высоко над облаками лицо Мерисы мгновенно напряглось.
Игривая улыбка Нериссы стала чуть шире.
Даже они поняли, что сейчас грянет нечто страшное.
Внизу Разеаль по-прежнему стоял не шелохнувшись.
Зейн заметил это.
Затем в его глазах вспыхнул живой интерес:
"О-о-о."
Он сдержанно кивнул:
"Твое метеоритное заклинание."
Его взгляд скользнул по бесчисленным кратерам на равнине:
"Те колоссальные горящие глыбы, падающие с небес?"
На его лице проступило неподдельное уважение:
"То была великолепная магия."
Он одобрительно кивнул еще раз:
"Поистине впечатляющая."
А затем неспешно поднял одну руку к небу.
Жест был простым.
Легким.
Почти небрежным:
"А теперь я покажу тебе свою."
Его голос стал совсем тихим.
Рука продолжала подниматься к небесам:
"Хотя будет одна небольшая разница."
И в тот миг, когда его ладонь застыла в зените:
Все вокруг погрузилось в абсолютный покой.
Ни звука взрыва.
Ни ударной волны.
Ни вспышки света.
Ни всплеска ауры.
Ни давящей мощи.
Вообще ничего.
Зейн просто посмотрел в небесную высь.
А затем негромко обронил:
"Вечная Гора."
Его слова прозвучали не громче шепота.
И все же они отчетливо разнеслись над всем полем боя.
И наступило томительное ожидание.
Секунды медленно утекали вдаль.
Прошло еще мгновение.
Но ничего не происходило.
Совсем ничего?
Никакого эффекта?
Абсолютная пустота.
Небо оставалось прежним.
Облака мирно плыли на своих местах.
Ветер мерно шевелил пыль.
Ни единого магического круга не зажглось в вышине.
Никакая энергия не хлынула в пространство.
Никакие горы не падали с небес.
Никаких взрывов не последовало.
Поле боя выглядело ровно так же, как и секунду назад.
Минуло еще несколько томительных секунд.
Затем еще.
По-прежнему ничего.
На крепостной стене вспыхнуло глухое замешательство.
Лорд Каэль нахмурился.
Леди Вейра озадаченно моргнула.
Даже Грейс выглядела сбитой с толку.
"Он что..."
"Промахнулся?"
Нервно прошептал один из солдат гарнизона.
Никто ему не ответил.
Зейн тем временем неспешно опустил ладонь.
На его лице расплылась довольная улыбка.
Словно он уже довел задуманное до самого конца.
Словно заклинание уже было сотворено.
Словно битва бесповоротно перешла на принципиально иной уровень.
"Что? Что именно он сделал?" Напряженным шепотом спросил лорд Каэль. Его наметанный взор лихорадочно метался по равнине: влево, вправо, вверх, назад — всюду. Он отчетливо видел взмах руки Зейна и ясно слышал слова заклятия.
И все же ничего не произошло? Ни взрыва, ни ударной волны, ни пространственных аномалий? Равнина оставалась прежней, но от этого становилось лишь страшнее: Верховный никогда не совершает пустых движений. Если заклинание сотворено, значит, оно существует, но никто не мог его разглядеть.
Остальные лорды пребывали в таком же смятении: брови лорда Харвека сошлись на переносице, Грейс нервно сжала пальцы, а гарнизон на Костяной Стене охватила тревога. Солдаты лихорадочно выискивали скрытую угрозу в небе, под ногами и за спиной, ведь незримая опасность всегда страшнее явной.
"Я... не знаю." Прошептала леди Вейра, чье обычное легкомыслие улетучилось без следа. Ее темные глаза сузились, пока чутье маны сканировало каждый фут пространства. "Но держитесь наготове: у меня очень дурное предчувствие." Ее тон был предельно серьезным.
Пожалуй, впервые за всю осаду леди Вейре стало по-настоящему не по себе.
Потому что она не ощущала ровным счетом ничего.
Абсолютная пустота.
И это казалось немыслимым.
Верховный применил магию.
Но Великий Святой ее уровня не могла даже обнаружить источник удара?
Одного этого факта хватало, чтобы мороз продрал по коже.
Все на стене замерли в наивысшей боевой готовности, непрерывно сканируя взглядами небеса, землю и далекие горизонты за облаками.
Тем временем внизу Разеаль медленно запрокинул голову к небу.
"Хм-м-м..."
Тонкая улыбка появилась на его лице:
"Любопытно."
Его алые глаза были неотрывно устремлены в зенит.
Затем он медленно кивнул самому себе:
"Должен признать... я действительно недооценил размах Верховного."
Это признание прозвучало спокойно.
Почти буднично, словно он просто подметил занятную деталь.
Стоящий напротив Зейн в ту же секунду раскатисто захохотал:
"О-о-о?!" Старый Верховный выглядел искренне восхищенным.
Стоило Разеалю вскинуть голову, как Зейн все понял.
Юноша разглядел угрозу.
Он ощутил истинную атаку.
Высоко в небесах.
В тысячах миль над землей.
Далеко за пределами любого магического зрения.
За гранью восприятия величайших магов, туда, куда не доставали чувства даже Великих Святых.
Разеаль видел все предельно ясно.
Гигантский валун? Нет, глаза Разеаля слегка сощурились, когда его восприятие проникло еще выше в стратосферу.
Назвать это горой было бы преуменьшением: в вышине висел целый материковый массив. Колоссальный монолит из земли и камня парил в тысячах миль над полем боя, и на миг даже Разеалю стало трудно осмыслить его истинные масштабы, протянувшиеся на десятки километров.
Этот каменный левиафан превосходил Город Серебряного Щита в десятки раз.
Взору предстала не просто магическая атака, а отколотый кусок самого мироздания.
И эта махина падала вниз на чудовищной скорости, с каждой секундой наращивая кинетическую мощь и гравитационный разгон. К моменту столкновения с твердью это будет не просто падение скалы, а глобальный катаклизм, способный перекроить весь континент.
"Ха-ха-ха!" Раскатистый смех Зейна эхом разнесся по пепелищу, когда он понял, куда направлен взор юноши. Старый Верховный был искренне доволен.
"Впечатляющее восприятие! Я и впрямь полагал, что ты заметишь неладное лишь тогда, когда его тень закроет солнце над крепостью." Его ухмылка стала шире, пока он держал меч на плече.
Не потому, что считал Разеаля ничтожеством, а потому, что парень наконец столкнулся с задачей, которую невозможно решить.
"А теперь попробуй остановить ее." Небрежно бросил патриарх. "И не бойся, я не стану вмешиваться: это наглядный урок суровой реальности." Он медленно указал пальцем в небеса:
"И к слову, чтобы ты до конца осознал увиденное: я — Верховный, постигший Закон Твердости. Эта гора сложена не из простого камня. Поверь мне, даже другой Верховный не смог бы оставить на ней царапины без приложения предельных сил, не говоря уже о трещине. А уничтожить ее?" Он вновь усмехнулся и покачал головой: "Это попросту невозможно."
То было абсолютное знание, выкованное веками постижения собственной силы.
"Поверь мне... Даже сама Императрица не смогла бы разбить эту твердь так, чтобы город внизу не стерло в пыль." Продолжил он, внимательно следя за лицом Разеаля. "И уж тем более это не под силу тебе." Он развел руками, демонстрируя безвыходность положения:
"Итак... мне безумно любопытно. Ты ведь хвастал, что защитишь это королевство от меня."
"Ну так давай, действуй."
"Покажи мне, на что способен."
"Защити свое королевство." Его взор на миг скользнул к стенам Города Серебряного Щита за спиной Разеаля, где укрывались десятки тысяч ничего не подозревающих душ: воины, семьи, дети, вельможи и бедняки.
"Ведь когда эта махина рухнет, исчезнет не только город и поле боя — испарится все в радиусе сотен километров, а ударные волны прокатятся по половине континента." Его ухмылка становилась все шире с каждым словом:
"Уничтожить ее? Невозможно. Удержать на лету? Ее вес равен сотням городов вместе взятых, и даже если ты сумеешь ее затормозить, одно лишь давление сплющит город в лепешку. Отклонить? Удачи сдвинуть махину такого размера. Любой вариант ведет к неминуемой гибели."
Старый Верховный искренне наслаждался моментом, ведь для него это была уже не битва, а сама неотвратимая реальность: несокрушимая твердь размером с архипелаг, несущаяся из стратосферы с мощью высшего закона.
Никто из живущих не мог предотвратить эту катастрофу, и Зейн с предвкушением ждал реакции Разеаля: отчаяния, бессильной ярости или животного страха. Он ждал мига, когда мальчишка наконец осознает разницу между дерзким талантом и абсолютной мощью.