"М-м-м... А вот теперь начинается самое интересное."
Паря высоко над полем боя, Нерисса с предвкушением потерла ладони, наблюдая за колоссальным золотым столпом энергии, пронзающим небесную высь. Луч уходил в бесконечность, разрывая слои облаков и заставляя сам небесный свод казаться тесным под его напором. Сила ранга Верховного сжалась до своего абсолютного апогея.
Окружающее пространство прогибалось под давлением, а ударные волны непрерывно катились по земле внизу. Ветер отбрасывал назад ее платиновые пряди, а золотистые отблески плясали в зрачках. И все же, несмотря на столь грандиозную демонстрацию мощи, императрица не выглядела впечатленной: ни объемы маны, ни материализация законов, ни бесчисленные усиливающие заклинания, наложенные Зейном, больше не вызывали у нее трепета.
Ее будоражило нечто совершенно иное.
Разеаль.
А если точнее — то, чем он собирается ответить на этот вызов.
Ее взор был прикован к сребровласому юноше, стоящему внизу с клинком в руке и даже не пытавшемуся помешать врагу: не каждый день даже ей выпадала возможность наблюдать за битвой истинного уникума.
И эта мысль сама по себе казалась абсурдной. Существу, стоящему на вершине мироздания, ожидать откровения от столь юного создания? Но она действительно испытывала именно это чувство: не потому, что слепо верила в его победу или сомневалась в нем, а потому, что жаждала узреть нечто невиданное — неожиданное и достойное того, чтобы остаться в памяти веков.
И одно лишь это ожидание служило высшей похвалой, на которую она была способна: надежда почерпнуть нечто новое из его действий наглядно показывала, кем Разеаль являлся в ее глазах. Не просто гением, а уникумом, стоящим неизмеримо выше любых признанных талантов.
Тем временем лицо парящей рядом Мерисы становилось все мрачнее. Внешне она сохраняла ледяное спокойствие, но в душе ее нарастала мучительная тревога, а взор не отрывался от сына.
Она попросту не понимала его замысла. Зачем он позволял врагу творить такое, зачем стоял столбом и ждал завершения чужих приготовлений? Позволить Верховному беспрепятственно накладывать на себя десятки высших заклинаний казалось Мерисе верхом безрассудства — смертельно опасной глупостью.
Она перевела взгляд на Зейна и мгновенно оценила обстановку. Его плоть укреплялась уже не простой магией, а концепцией самого Закона Твердости, причем без остатка. Опыта Мерисы хватило, чтобы осознать чудовищность этого состояния с первого взгляда, и губы ее тревожно сжались.
Та небесная скала, что падала секунду назад... Рухни она на него прямо сейчас...
Она искренне сомневалась, что от этого удара на теле патриарха осталась бы хоть царапина.
От этого осознания ее сердце мучительно сжалось.
Это было не шуткой.
Той атаки хватало, чтобы сплющить тысячи квадратных километров и стереть в пыль целые государства.
И все же один смертный укрепил свою плоть до состояния, способного попросту проигнорировать подобный катаклизм.
Одного этого сравнения было достаточно, чтобы содрогнуться от ужаса.
А поверх этого на нем красовались доспехи высшего ранга Верховного.
И оружие пикового ранга Верховного.
Ради одного лишь его двуручного меча королевства развязывали бы многолетние войны.
Артефакты ранга Верховного были невероятной редкостью не из-за нехватки кузнечного мастерства, а из-за дефицита материалов. Ничтожно мало вещей во вселенной могли выдержать давление подобной силы.
Обычные металлы мгновенно крошились, а редчайшая руда превращалась в труху.
Большинство таких клинков ковалось из плоти и костей чудовищ ранга Верховного, охота на которых являлась смертельной лотереей. Но даже одной туши было малоа требовались десятки редчайших компонентов, годы ковки и сотни неудачных попыток ради создания единственного шедевра.
Мериса молча смотрела на врага.
Его кожа... сейчас могла оказаться прочнее даже этой брони.
Эта мысль не приносила ни капли облегчения.
Она лишь усиливала терзающую душу тревогу.
Против противника в таком состоянии обычные физические атаки теряли всякий смысл. Без применения колоссальной мощи или запредельной аномалии ранить его было практически невозможно.
Ее пальцы нервно дрогнули.
Но она все еще не сдвинулась с места.
Удары ее сердца становились все тяжелее.
Она ждала.
И в следующее мгновение внимание Нериссы переключилось на иное.
Императрица прищурилась, перестав обращать внимание на весь окружающий мир.
Ее взор сместился.
И намертво приковался к Разеалю.
А если точнее — к клубящемуся вокруг него багровому Намерению Убийства.
Выражение ее лица постепенно менялось.
В прошлый раз, во время дуэли с Сильвой, он уже демонстрировал эту силу.
Но тогда она не стала вглядываться в нее слишком пристально.
Теперь же все предстало в ином свете.
Присмотревшись внимательнее... она ощутила нечто противоестественное.
Ее взгляд стал пронзительным.
Внутри этого алого вихря жажды крови таилось нечто постороннее.
Какая-то чуждая примесь?
Лицо Нериссы стало предельно серьезным.
"...Погоди-ка."
Она вгляделась еще пристальнее.
Едва уловимые...
Но совершенно неоспоримые.
В самом сердце Намерения Убийства Разеаля... она ощутила отголоски... энергии закона?
"...Ха-ах?..."
Невольно выдохнула Нерисса куда тише, чем собиралась. Ее глаза сощурились, пока она продолжала изучать багровое марево вокруг Разеаля.
На миг она сама усомнилась в собственной догадке, прежде чем озвучить ее вслух: "...Неужели он постиг Закон Убийства?" Слова сорвались с ее губ сами собой.
"Что?" Мериса тут же повернула к ней голову, отчетливо расслышав вопрос. Увидев лицо императрицы, она не стала переспрашивать и проследила за ее взором. Лишь тогда ее внимание обратилось к тому, что она упустила прежде. Все ее мысли были заняты усилениями Зейна, артефактами и риском ошибки сына, но теперь, вглядевшись в алое сияние, она замерла в оцепенении.
Нерисса чуть опустила глаза, погрузившись в размышления.
"...Любопытно." Ее взор не отрывался от Разеаля. "...Это объясняет, почему от него так разит кровью." На ее лице не было отвращения — лишь жадный научный интерес, ведь за все свои долгие годы она ни разу не слышала о постижении Закона Убийства.
По правде говоря, она впервые всерьез задумалась о самом факте существования подобного закона. Впрочем, почему бы и нет? В бескрайнем космосе таилось слишком много законов и концепций, и никто не знал их все — даже она. Законы не создавались смертными, а лишь открывались ими. Если существовали законы жизни, движения или твердости, почему бы не существовать и Закону Убийства?
Ее взгляд сделался острее.
А следом пришла иная мысль:
Каким образом вообще можно развивать подобный закон?
Требует ли постижение непрерывных убийств? Весьма вероятно.
Это казалось очевидным.
Но тут ход ее мыслей замедлился.
Выражение ее лица застыло.
Ибо следом нахлынуло страшное осознание.
Судя по одним лишь колебаниям, по чудовищной плотности и мощи этой жажды крови...
Это выходило за любые мыслимые рамки.
Перед ней стоял не тот, кто оборвал сотни жизней.
Не тысячи.
И даже не миллионы.
Ее глаза сузились еще сильнее.
В прошлый раз, когда она видела его, эта аура и близко не была столь всепоглощающей.
Откуда же тогда взялась эта алая бездна?
Мысли в ее голове лихорадочно сменяли друг друга.
Неужели он...
Убил миллиарды?
Внешне она оставалась невозмутимой, но внутри испытывала глубочайшее замешательство.
Невозможно.
Всего за четыре месяца?
Где он мог вырезать столько душ за столь короткий срок так, чтобы она не заметила?
В Атлантисе?
Неужели там стряслась бойня?
Неужели в океане разразился катаклизм, укрывшийся от ее взора?
В кои-то веки в её мысли зашли в тупик.
У Нериссы не было ни единого ответа.
Тем временем на стене Мария молча взирала на пугающую мощь Зейна, и ее привычно холодное лицо впервые дрогнуло от неприкрытой тревоги. Одно лишь давление от его преображения отбросило ее на несколько шагов назад, дышать стало трудно, но она упрямо шагнула вперед — раз, другой, пока не подошла к самому краю парапета.
"София..."
Ее голос прозвучал тихо.
София, парившая чуть впереди над полем боя, обернулась к ней.
В ее глазах читался немой вопрос.
Мария вновь посмотрела на равнину.
Ее губы плотно сжались.
Затем она едва слышно спросила: "...Ты сможешь защитить его, если ему будет грозить гибель?"
Ее лицо сохраняло видимость спокойствия, но глаза выдавали терзающий ее страх.
Она безумно переживала за него.
Даже больше: видя силу врага, она не могла найти себе места от беспокойства.
Она ненавидела это чувство.
Бессилие.
Полная беспомощность.
Если бы она могла пустить в ход собственную силу, то никогда не стала бы никого просить.
А уж тем более Софию.
Но прямо сейчас она не могла сделать ровным счетом ничего.
София несколько секунд молча смотрела на нее.
Легкая тень недовольства на ее лице растаяла.
Никаких насмешек.
Никакого соперничества.
Никакой привычной вражды.
Лишь предельно простой ответ:
"...Конечно."
Она твердо кивнула.
"Я защищу его."
А затем вновь повернулась к полю боя.
Тем временем внизу наступила развязка.
Зейн наконец завершил подготовку.
Колоссальный золотой столб энергии, пронзавший небеса, медленно угас.
Яростный ветер стих.
Дрожащая земля замерла.
И посреди равнины стоял Зейн, чье тело отливало чистым металлом.
Каждая частица его естества была усилена десятками слоев магии и закована в броню высшего закона.
Его желтые волосы мерно колыхались за спиной.
Доспехи казались неподъемными.
А само его присутствие давило на мир с утроенной мощью.
Он медленно развел руки в стороны.
В одной ладони он держал массивный меч высшего ранга так легко, будто тот был невесомым пером.
Затем он сделал глубокий вдох.
Его глаза на миг закрылись.
И распахнулись вновь.
На лице расплылась хищная улыбка:
"...Какое великолепное чувство."
Его голос прозвучал низким рокотом.
Мускулы заиграли под металлической поверхностью кожи.
Он медленно сжал кулак.
Воздух с сухим треском раскололся в его хватке.
И на мгновение сам мир показался ему иным.
Меньшим.
Легковесным.
До смешного хрупким.
Словно при малейшем желании он мог разорвать саму реальность на куски.
Он упивался этим всесилием.
"Ну давай... покажи, на что способен, пацан."
Зейн перехватил двуручный меч обеими руками, медленно поднял колоссальный клинок острием в небо, сменил стойку и выпрямился во весь свой могучий рост.
Теперь он походил не просто на воина перед боем, а на нерушимый каменный утес, намертво вросший в твердь — монументальный, несокрушимый и неподвижный.
Десятки слоев усилений пульсировали на его броне, но энергия больше не бушевала хаотично: вся чудовищная мощь сжалась внутри сосуда, подчинившись его воле, металлическая кожа тускло сияла золотом, а потоки закона мерно текли под ее покровом.
Пространство вокруг него дрожало не от рассеянной маны, а от ее запредельной концентрации. Приготовления завершились, и перед миром предстала его абсолютная боевая форма.
Разеаль молча окинул его взглядом и сдержанно кивнул:
"Хорошо." Произнес он.
Враг готов, а значит, оправданий не будет. И без малейшего предупреждения силуэт Разеаля растворился в воздухе. Ни толчка под ногами, ни свиста ветра, ни единого выброса энергии — мгновение назад он стоял на земле, а в следующую секунду там осталась лишь пустота, пока пальцы юноши мягко сжимали рукоять Темной Звезды.
Глаза Зейна на миг расширились, а затем на его лице расплылась уверенная улыбка:
"Теперь я вижу тебя." В прошлый раз он не мог уловить даже тени, ни направления, ни скорости, но теперь все изменилось. В глубине его зрачков мерно вращались лазурные магические круги, восприятие достигло апогея, время замедлило свой ход, а траектории стали прозрачными, позволив ему четко разглядеть атакующего юношу.
Он видел, как парень несется прямо в лоб — без уловок, без обманных углов и финтов, просто занеся клинок одной рукой для прямого рубящего удара.
Храбрец — была первая мысль Зейна.
Даже слишком дерзкий храбрец, решивший атаковать его в лоб в таком непобедимом состоянии. Но патриарх также помнил об одной важной детали.
Лишь его чувства достигли этой запредельной скорости, но не тело. Из-за колоссального наслоения брони, плотности и веса его физические движения стали чуть медленнее обычного, но одного лишь обостренного восприятия с лихвой хватало для идеальной защиты.
Зейн плавно довернул корпус и вскинул двуручный меч в глухой блок: отбить удар, сбить траекторию и мгновенно контратаковать. Его мощь была абсурдной, и даже переживи юноша это столкновение, одна лишь отдача раздробила бы ему кости, отчего на губах старца расцвела хищная улыбка.
И клинки сошлись.
Но прозвучавший следом звук был до странности тихим.
Ш-ш-к-к.
Ни грохота удара.
Ни скрежета металла.
Ни отдачи титанических сил.
Лишь нечто легкое...
Словно... мягкий разрез?
Улыбка Зейна застыла.
Его зрачки сузились.
Ибо ровно в это мгновение его обостренное восприятие показало ему абсолютную невозможность.
Меч Разеаля коснулся его клинка.
И без задержки пошел дальше.
Его легендарный двуручный меч ранга Верховного...
Рассекался надвое?
Распадался?
Идеально гладко.
Без малейшего сопротивления.
Без единой искры.
Без малейшей отдачи.
Словно этого клинка никогда и не существовало на его пути.
Глаза патриарха полезли на лоб.
Невозможно.
Как такое вообще возможно?
Даже Разеаль прямо посреди замаха слегка приподнял бровь, будто и сам не ожидал подобного эффекта.
Время словно окончательно остановилось.
Зейн воочию видел, как расходится надвое его меч.
Инстинкты взвыли мгновенно:
Уклониться.
Разорвать дистанцию.
Сменить стойку.
Но его тело... не слушалось.
И в этом заключалась его погибель.
Глаза видели опасность.
Разум осознавал неминуемое, но плоть была безнадежно медлительна.
И замах завершился.
Темная Звезда опустилась плавно и естественно.
Вжик.
Лезвие рассекло надвое перерубленный меч, прошло сквозь доспехи Верховного, распороло все наложенные чары, благословения и слои законов — Божественный Доспех Земли, Защиту Закона, Абсолютное Тело, Вечную Плоть, Твердость и саму суть материи.
Его несокрушимое тело.
Его неприкасаемая плоть.
Его естество, укрепленное до самого пика мироздания... было разрублено.
От макушки.
Вниз... до самого таза.
Без усилий.
Без трения.
Без малейшего сопротивления.
Не так, как режут металл.
И не так, как рассекают живую плоть.
Это было похоже на нож, входящий в теплое масло.
Нет.
Куда легче.
Словно клинок рассек пустоту.
Разеаль завершил дугу удара.
И все закончилось.
....
Наступила мертвая тишина.
Зейн продолжал стоять на ногах.
Его глаза были широко распахнуты.
Лицо оставалось застывшей маской ужаса.
Руки все еще сжимали обломки рукояти.
В течение одной долгой секунды... ничего не происходило.
Затем тонкая алая нить медленно проступила на его лице.
Перечеркнула доспехи.
Разошлась по всему телу.
Линия стала стремительно расширяться... и плоть разошлась в стороны.
Кровь хлынула в небо мощным фонтаном.
Багровые брызги забрызгали пепелище, растрескавшуюся землю и руины рядом.
В то же мгновение обе половины разрубленного меча с глухим стуком рухнули в пыль.
А следом за ними на землю повалились две половины тела.
Разеаль продолжал стоять на месте с опущенной Темной Звездой в руке, озадаченно взирая на открывшуюся перед ним картину.
Он моргнул один раз.
Затем второй.
"...А?..."
"Эм-м?..." Разеаль медленно приподнял меч и уставился на останки врага, недоуменно хлопая глазами. На его лице не было ни радости триумфа, ни облегчения, ни гордости — лишь полнейшее замешательство.
Он опустил взгляд на разрубленное тело Зейна, посмотрел на Темную Звезду в своей руке и вновь вернулся к трупу, пытаясь осознать, не померещилось ли ему это.
Несколько секунд он просто стоял столбом.
В тишине.
Без единого движения.
Его лицо выражало недоумение человека, который искренне ждал продолжения. Второй фазы боя, тайного приема, мгновенной регенерации — хоть чего-нибудь, но ничего не происходило.
Над полем стояла тишина, и юноша озадаченно нахмурился, едва слышно пробормотав: "...Э? И... это все?"
Он выглядел так, словно его нагло обманули.
В тот же миг все поле боя словно потеряло дар речи. Все свидетели выглядели настолько ошарашенными, что ситуация казалась бы комичной, не будь она столь абсурдной. Казалось, над головой каждого очевидца повис гигантский знак вопроса.
Никто не двигался.
Никто не мог вымолвить ни слова.
Никто даже не был способен осознать то, чему только что стал свидетелем.
София, которая лишь секунду назад пообещала Марии защитить Разеаля в случае опасности, едва не потеряла равновесие прямо в воздухе.
Покачнувшись, она выровняла полет, не сводя глаз с разрубленного тела, и ошеломленно выдавила: "...Что-о-о?!"
Это было единственное, на что ее хватило.
А за многие мили оттуда, высоко в небесах...
"Э-э-э-э-э-э-э-э-э?!.." Нерисса внезапно сорвалась на оглушительный вопль. Не от страха, а от чистого, ошарашенного неверия, и ее крик эхом раскатился по облакам.
Позади нее Мериса выглядела еще более ошеломленной. Ее рот приоткрылся, глаза расширились, а маска невозмутимости разбилась вдребезги. В отличие от остальных, они видели всю суть удара без иллюзий и трюков — Зейна действительно просто разрубили пополам, отчего губы Мерисы нервно задрожали.
"О... О-он... разрубил его-о-о?..." Неловко пролепетала она тоном человека, который сам не верит собственным словам.
Разеаль тем временем продолжал смотреть на останки патриарха с выражением глубокого сомнения. Неужели он убил Верховного настолько легко? Погодите... и это все? Это не укладывалось в голове, ведь он отчетливо чуял от Зейна реальную смертельную опасность.
Настоящую опасность — сила Зейна не была фальшивкой, так как же столь грозный враг пал так нелепо? Неужели Разеаль снова стал сильнее? Но внутри ничего не изменилось: ни запасы маны, ни тело, ни понимание мира. Что же тогда произошло? Он все еще размышлял над этим, как вдруг...
С-к-р-р-ы-ы-ч-ч-ж-ж!
Раздался тонкий, режущий слух скрежет.
Взор Разеаля плавно переместился.
Хрусь.
Треск.
Щелк.
Прямо перед ним, ровно по траектории взмаха его меча, воздух внезапно пошел глубокими трещинами: тонкие черные разломы расползлись по пустому пространству подобно треснувшему зеркалу. Глаза юноши сузились, когда разлом стал расширяться, открывая черную зияющую брешь там, где ничего не должно было быть — ткань реальности оказалась разрезана насквозь.
Разеаль лишь оцепенело смотрел на разлом.
Пребывая в полнейшем замешательстве.
???
Он не шевелился.
Поле боя вновь застыло.
И в следующее мгновение небеса сотряс крик:
"П... П... ПРОСТРАНСТВО... ОН РАЗРУБИЛ ПРОСТРАНСТВО-О-О?!"
Голос Нериссы разорвал тишину с расстояния в несколько миль.
Впервые за очень долгое время в ее тоне звучал неподдельный шок.
Не веселье.
Не ирония.
А чистейший ужас перед непостижимым.
Ее платиновые глаза округлились, пока она смотрела в бездну разлома.
Мериса рядом с ней окончательно лишилась дара речи.
Ни единого слова.
Ни звука.
Ее взгляд остекленел.
Разеаль продолжал разглядывать трещину, хмуря брови и недоумевая, что это такое, но прежде чем он успел изучить аномалию, разорванное пространство стало медленно затягиваться: словно время обратилось вспять, незримые нити сшили реальность воедино, тьма схлопнулась, и воздух восстановился без единого шрама.
Оставив лишь Разеаля стоять в тишине.
Озадаченного.
Не способного постичь природу случившегося.
Его взор медленно опустился.
Затем, словно догадавшись о причине, он поднял Темную Звезду и внимательно осмотрел лезвие.
Клинок выглядел совершенно обычным.
Ни зловещего свечения.
Ни чудовищного давления.
Ни скрытых потоков энергии.
Вообще ничего.
Все тот же черный меч.
Его глаза чуть сощурились.
И он мысленно обратился к системе:
'Виллей... просканируй для меня Темную Звезду.'
В ту же секунду раздался восторженный отклик. В конце концов, Разеаль не разговаривал с ним целую вечность.
[С превеликим удовольствием, Хост.]
Наступила короткая пауза:
[Сканирование...]
Разеаль молча ждал.
И следом вспыхнуло окно:
[Сканирование завершено.]
Прозрачное лазурное уведомление развернулось перед его взором.
Его взгляд скользнул по строкам.
И не спеша... он прочитал описание:
[Меч Темная Звезда (Ранг ~ Псевдо-EX)]