Часть 1 - Убийца волков. Глава 3 - Внутри тюремного сосуда

Часть 1 - Убийца волков

Глава 3 - Внутри тюремного сосуда

Танда увидел над собой отверстия, примерно такой же ширины, как его мизинец. Ветер проносился сквозь них; Танда почувствовал легкий ветерок на лице. Свет, проникавший сквозь отверстия, подсказал Танде, что, вероятно, уже немного рассвело. Он помнил, как проснулся раньше в темноте, но не знал, сколько времени прошло с тех пор.

Он даже не помнил, когда в последний раз засыпал. Он понятия не имел, как сюда попал, и даже где находится это «здесь». Он повернул голову и почувствовал, как его накрыла мучительная боль и тошнота. Он молился, чтобы эта болезнь поскорее прошла, и тут вспомнил: ему дали снотворное. Оно называлось макоксазол, и чрезмерное его употребление вызывало головную боль и тошноту.

Боль пронзила его голову. Теперь он всё вспомнил: Шихана обманула их всех и оглушила его; у неё был какой-то план, как заманить в ловушку Бальсу и Асру. Когда он и Суфар вернулись в гостиницу после пленения, Танда был уверен, что Шихана убьёт его. Суфар спас ему жизнь в последний момент, приказав ей не убивать Танду. Суфар была могущественным и уважаемым магом; его слова и репутация всё ещё имели вес. Шихане помогали очень сильные люди, которым удалось связать Суфара, но они не убили его и не причинили ему никакого вреда, насколько Танда помнил.

Суфар убедил Шихану, что Танда слишком ценный заложник, чтобы его убивать. Танда был благодарен ему за спасение жизни, но плен Шиханы был для него тяжелым испытанием. Его заставили выпить снотворное, содержащее макокинетические экстракты, и после этого его тошнило. Он ничего не помнил после того, как выпил его. Тот факт, что его память осталась неповрежденной, указывал на то, что нанесенный его душе ущерб, вероятно, не является необратимым, что несколько успокоило Танду.

Утренний свет проникал сквозь вентиляционные отверстия над его головой. Танда вспомнил, что Чикисе тоже давали снотворное, но не макокинетические средства. Танда надеялся, что, когда Чикиса проснется, он не будет чувствовать себя так ужасно, как раньше.

Танда огляделся, пытаясь определить, где он находится. Стены, пол и потолок были сделаны из гладкой глины. Он не увидел ни дверей, ни окон. Ему казалось, что он сидит внутри огромного глиняного кувшина. До потолка было слишком далеко, чтобы дотянуться. Даже вентиляционные отверстия находились так высоко, что он не мог выглянуть наружу.

Он услышал тихий, размеренный шум текущей воды где-то неподалеку. Он также слышал, как ветер шелестит в траве за окном. Кроме этого, он ничего не слышал.

«Где мы?» — прошептал Чикиса.

Он не спал. «Не знаю», — ответил Танда. Одним из эффектов макокса было подавление чувства голода, поэтому он не испытывал немедленного желания поесть, но его мучила сильная жажда. Он взглянул на вентиляционные отверстия. Он не знал, дадут ли им воды, если он попросит, но он также не знал, как долго они обходились без воды. Ему нужно было попробовать.

«Эй!» — крикнула Танда. «Есть кто-нибудь? Нам нужна еда и вода!»

Ответа не последовало. Танда вспомнил, что в этом месте нет двери. Всё его тело онемело от шока. Он крепко сжался, чтобы не показать ни тревоги, ни страха перед Чикисой. Он сможет отправить свою душу в полёт, когда почувствует себя немного сильнее, но ожидал, что Шихана будет настороже и не позволит ему этого сделать. Он не знал, что ещё может сделать.

Чтобы отвлечься от нарастающего чувства страха, Танда изо всех сил закричал, призывая на помощь.

Тень пробежала над вентиляционными отверстиями. Кто-то стоял над ними, загораживая их. Танда на секунду запаниковал, подумав, что кто-то пришел заблокировать вентиляционные отверстия, но он ошибся.

Над его головой раздался громкий хлопок. Танда поднял глаза и увидел, что потолок этого места представлял собой крышку — он и Чикиса действительно оказались внутри огромного сосуда.

Свет лился в кувшин сверху. «Заткнись», — сказал мужчина на ротанском языке.

Танда не могла разглядеть лицо мужчины, открывшего кувшин; солнечный свет позади него был слишком ярким. Мужчина бросил в кувшин большую корзину. Корзина быстро упала и с силой ударилась о дно кувшина; содержимое корзины вылилось во все стороны.

Крышка банки оставалась открытой.

«Эй!» — крикнул Танда мужчине. — «А здесь есть туалет?»

Крышка захлопнулась. «Я выпущу вас позже», — сказал мужчина.

Танда и Чикиса обменялись взглядами. «Похоже, нам хотя бы еду и воду дали», — пробормотал Танда. Он открыл один из контейнеров, лежавших в корзине, и понюхал его. Он был почти уверен, что там еда, но точно не знал, что это. Запах немного напоминал какой-то пресный хлеб, называемый бам.

«Ты знаешь, что это?» — спросил Танда у Чикисы. Он передал ему еду.

Чикиса откусил кусочек и нахмурился. «Кажется, что всё просто, но на вкус это странно».

Танда гадал, где именно они находятся. Когда Тачия передал ему сообщение от Бальсы, он сказал, что она направляется в Ритуальный зал Роты в Джитане. Шихана точно сказала, что намерена отправиться в Роту. Танда мог предположить, что они находятся где-то в Роте, а именно где-то между границей с Новым Його и Джитаном. Человек у тюремной камеры говорил с ним с акцентом, характерным для северной Роты, что подтверждало предположение Танды.

Танда разделил еду и воду между собой и Чикисой. Он рассказал Чикисе о том, что с ними произошло до сих пор, и куда, по его мнению, они направляются. Когда Танда упомянул Ритуальный зал, лицо Чикисы резко изменилось.

«Ритуальный зал в Джитане…» — выдохнул он.

Танда моргнул. «Тебе известно о чем-то важном?»

«В те времена, когда Рота называлась Ротарбал, Джитан был столицей страны. Сада Талхамая построила свой дворец на том же месте, где сейчас находится Ритуальный зал». Чикиса рассказал Танде всё, что знал о Саде Талхамае.

Нынешняя столица Роты находилась значительно южнее Джитана. Климат северной Роты был намного теплее во времена жизни Сады Талхамаи. Город назывался Сара Ши Талхамая, Город Талхамаи. Сада Талхамая построил там великолепный дворец, но от него ничего не осталось, даже руин.

В самом центре города из чистого, прекрасного источника росло огромное дерево. Город был окружен густыми лесами со всех сторон. В лесах было достаточно тепло для роста тропических фруктовых деревьев. В лесу, окружающем город, обитала большая популяция обезьян.

После того, как первый король Роты, Киран, убил Саду Талхамаю, Джитан и окружающий его лес постепенно похолодели. Река Хасал Ма Талхамая, по которой Талхамая протекала через Роту, перестала течь после смерти Сады Талхамаи; внезапное исчезновение реки продолжало влиять на климат Роты.

Король Киран построил Ритуальный зал Роты в Джитане, чтобы очистить место, где он убил Саду Талхамаю. Он также построил в Джитане замок, который доверил своему младшему брату; этот замок должен был помочь защитить север.

«Для народа Таль Джитан — это город надежд, мечтаний и сожалений, — сказала Чикиса. — Когда мы много лет назад стали народом Таль, мы поклялись, что никогда больше не ступим на землю Джитана».

Танда нахмурилась. О чём думает Шихана? Разве она не преследует Асру, чтобы убить её до того, как та переродится в Саду Тальхамаю? Зачем ей было намеренно вести Асру в место, где Сада Тальхамая провела так много своей жизни?

«Я не думаю, что Асра хочет ехать в Джитан», — сказал Танда.

Лицо Чикисы помрачнело. «Я не уверена, что Асра хочет соблюсти клятву, данную нашим народом, не ступать туда».

Танда с удивлением посмотрел на Чикису. «Почему?»

Правая рука Чикисы инстинктивно прикрыла рану на левой руке. «Асра поверила нашей матери», — мрачно произнес он. Говоря это, он уставился на дно тюремной банки. «Пять лет назад наш отец заблудился в лесу и был убит волками. После этого нас осталось только трое. Мама тяжело пережила его смерть». Он сморщил нос. «После его смерти мы сильно обеднели — даже больше, чем были раньше. Думаю, она очень страдала». Он пожал плечами.

«Мама действительно начала меняться два года назад. Она ненавидела учения наших жрецов, Тал Кумады. Она пыталась научить меня и Асру служить Талхамае. Она говорила, что Талхамая — не злой бог, а священный, который может помочь народу Тал. Я ей не верил — я не мог поверить, даже когда пытался, — но Асра верила. Она не думала, что наша мама будет нам лгать».

Чикиса сильно нахмурился. «Когда наш отец был жив, у нас были друзья и другие представители Тала, к которым мы могли обратиться за помощью, но после его смерти мы жили в изоляции от всех. У меня не было друзей, как и у Асры. Мы жили в священном лесу недалеко от могилы Сады Талхамайи. Там никогда никого, кроме нас, не было».

Танда молча слушала Чикису.

«До того, как у мамы появились Асра и я, она сбежала из родной деревни и оказалась одна в лесу. Тал Кумада предоставил ей работу и жилье. Какое-то время она почти полностью зависела от них. Она жила на священной земле в Шанском лесу. Большинство ротанцев боятся туда ходить, поэтому для народа Тал это довольно безопасно. Думаю, у мамы раньше были стычки с некоторыми ротанцами, поэтому она, вероятно, решила жить там, чтобы не бояться их. Когда она вышла замуж за нашего отца, она уговорила его не переезжать. Он рассказывал мне, что построил нам дом в этом лесу, потому что она отказалась переезжать куда-либо еще».

«Почему ротаны так боятся леса Шан?»

Чикиса слегка покачал головой. «Не знаю. Ни один представитель народа Тал никогда не хочет встречаться с Ротаном, но мы все иногда ходим на рынки покупать и продавать меха, пусть даже всего раз или два в год. Но мама никогда не хотела видеть Ротана. Она оставила все покупки и торговлю нашему отцу».

Лицо Чикисы исказилось в хмуром выражении. «Поселения Тал всегда маленькие и изолированные. Мы, как правило, живем в полном окружении деревьев. Чаще всего в одном месте живут несколько семей. Священники Тал Кумада посещают каждое поселение несколько раз в месяц. Они учили нас истории и религии; они также передавали новости из одного места в другое. Я никогда не видел никакого поселения, кроме того, в котором вырос, и у меня никогда не было друзей, которым я мог бы передать сообщения. В Асре было то же самое. Мы действительно узнали об истории и богах от Тал Кумада, но…» — он замолчал.

Чикиса подняла взгляд на Танду. «После того, как наша мать изменилась, она не хотела, чтобы мы чему-либо учились у Таль Кумады. Она велела нам не верить ничему из того, что они говорили, как только они покинули наше поселение. У нее никогда не было ни одного доброго слова в их адрес. Другие люди начали замечать, какой злой и озлобленной она стала».

Чикиса снова нахмурилась. «Я думала, может быть, Рамау что-то сделали, чтобы она так изменилась. Раньше она тайно посещала их собрания. Таль Кумада об этом не знала».

«Кто такие Рамау?»

«Они служат Таль Кумаде в качестве учеников. Они чувствуют Ноюка. Каждого ребенка, обладающего этой способностью, отправляют к Таль Кумаде, когда ему исполняется четырнадцать лет. Думаю, Асра была бы одной из Рамау, если бы была достаточно взрослой».

«Асра видит Ноюка?»

Чикиса неуверенно кивнул. «Я не знаю, видит она это или просто чувствует, но она определенно что-то об этом знает. Мама не хотела, чтобы Асра стала одной из Рамау. Она всегда говорила, что не хочет, чтобы у Асры была такая же жизнь, как у нее».

«Что это значит? Ваша мать тоже была из рода Рамау?»

«Нет, — сказала Чикиса. — Рамау не может выйти замуж. Мама никогда не была замужем. Я не совсем понимаю, что она имела в виду, говоря такие вещи. Она часто бормотала о побеге и о том, что ей не позволяют жить так, как она хочет. Должно быть, с ней что-то случилось до нашего рождения».

Чикиса вздохнул и покачал головой. «В любом случае, я действительно думаю, что Рамау что-то с ней сделали. Вероятно, они настроили её разум против Таль Кумады. Я иногда слушал разговоры младших Рамау, и то, что они говорили, не всегда совпадало с тем, что нам рассказывали Таль Кумада. Их встречи всегда были тайными. Всякий раз, когда мама возвращалась с одной из них, она казалась… трудно объяснить. Страстной? Сумасшедшей? Она усаживала Асру и меня перед собой и рассказывала нам обо всех недостатках Таль Кумады. Казалось… ей это нравилось. Это было единственное время, когда она, казалось, была полностью довольна».

Чикиса покраснел. Ему явно было неловко рассказывать Танде такое о своей матери. «Асра очень любила нашу маму и верила всему, что она говорила. Я… сомневался. Мне не нравилось, во что превращается моя мама. Но Асра была другой — она любила видеть маму счастливой. Асра, вероятно, до сих пор верит в то, чему нас учила».

Танда отпил воды из кувшина, затем протер горлышко кувшина и протянул его Чикисе. «Расскажи мне немного об Асре. Какая она?»

Чикиса смотрел на кувшин с водой в своих руках, не делая ни глотка. «Асра всегда была тихой. Она делала, как ей говорили. Она застенчивая, но у нее твердые убеждения, и трудно изменить ее мнение. Она никогда никому не причиняла вреда раньше… до этого. Я до сих пор не понимаю, почему все это происходит». Нижняя губа Чикисы дрожала, когда он смотрел в кувшин с водой.

«Никто не остановил нашу мать от того, что она сделала. Если бы её остановили, исправили, помогли ей, может быть…» Он покачал головой. «Может быть, её бы не казнили. Может быть, у Асры не было бы силы Талхамаи».

Танда протянул руку и неловко положил её на плечо Чикисы. Спина Чикисы напряглась от напряжения, с трудом сдерживая слёзы.

«Почему Асра вообще может использовать силу Талхамайи? Твоя мама что-то сделала?»

Чикиса пожал плечами. «Да, но я не знаю, что она сделала. Я этого не видел. После смерти отца однажды пришли другие охотники, чтобы помочь нам проверить его ловушки. Помню, Асра сказала что-то странное». Он посмотрел Танде в глаза. «Когда она шла по лесу вслед за охотниками, она сказала мне, что в одном месте ей было намного теплее, чем где-либо еще. Тали называют это место Ноюк Чай — это место, где вода из Ноюка, по-видимому, собирается в лужи. Я никогда не замечал, чтобы там было теплее или холоднее, чем где-либо еще».

«Асра выглядела взволнованной. Она не могла усидеть на месте. Она постоянно спрашивала меня, слышу ли я что-нибудь. Казалось, она смотрит на то, чего нет. Мне показалось, что она ведёт себя очень странно».

Чикиса, казалось, погрузился в свои воспоминания. «Я подумал, может, она ходила во сне или видела сны, или что-то в этом роде. Мама увезла ее куда-то той ночью; я не знаю куда. Может, она отвезла ее в Рамау. Асра мне ничего не сказала. Мама тоже».

«В полночь следующего дня мама отвела нас обоих в храм Талхамайи. Мы вошли внутрь, но мама продолжала идти дальше, в запретное место, куда никому не разрешается входить. Запретное место — это могила Сады Талхамайи. Я пыталась остановить её — я сказал ей, что не пойду туда, — но она не слушала».

«Я увидел мох, растущий на скалах храма. Между ними протекает река Хасал Ма Талхамая. Я видел, как она течет там, хотя раньше никогда ее не видел. Была полночь, поэтому было совершенно темно, но вода в реке просто… светилась . Я не могу это объяснить. Мох, казалось, указывал на течение реки. Я не мог точно сказать, светится ли мох или река».

«Мама велела мне спрятаться в тени огромного дерева. Потом она взяла Асру и пошла вдоль реки. Я видела, как они с Асрой прошли между двумя большими камнями и исчезли. Они долго не выходили».

Он сделал паузу. «Я не видел их снова до рассвета. Мама, кажется, удивилась, когда заметила восход солнца. Не думаю, что она ожидала, что её не будет так долго. Вероятно, она хотела незаметно вернуться домой под покровом темноты».

«Тал Кумада пришёл в храм совершить утреннюю молитву. Вот так нас и поймали». Чикиса не хотел говорить о том, что произошло дальше. Танда тоже не был уверен, что хочет это слышать. Он мог довольно точно догадаться, что случилось, основываясь на том, что Суфар им рассказывал раньше… но оставалось ещё одно, что он должен был знать. Он чувствовал, что если не спросит Чикису напрямую, то никогда не получит ответа.

— Чикиса, — спросил Танда, — Асра… сделал что-нибудь в Шинтадане?

Выражение лица Чикисы исказилось от боли. Он пожалел, что Танда задал ему этот вопрос, но понимал, почему тот это сделал. Чикиса глубоко вздохнул. «Маму собирались казнить той ночью. Нам всем связали руки, так что мы ничего не могли сделать. Меня и Асру привели на место казни. Там было много других людей — они пришли посмотреть. Некоторые выглядели такими же грустными и испуганными, как и мы, но многие из них… смеялись». Голос Чикисы дрожал. «Я хотел убить тех, кто смеялся. Они были жестоки. Я кричал и умолял их всех спасти нашу маму, но никто ничего не сделал».

Танда схватил Чикису за руку. Он хотел сказать ему, что все в порядке и что ему больше ничего не нужно говорить, но он должен был знать, что произошло.

Чикиса тяжело сглотнула. «Когда… когда маму убили, я услышала что-то. Что-то громкое. Вокруг нас все кричали. Асра подняла глаза. Я увидела, как у нее закатились глаза. Что-то вдвое больше нее просто… вырвалось из ее груди. Это было так ярко, что я толком ничего не разглядела».

«То, что произошло дальше, длилось меньше секунды. Все люди вокруг нас рухнули. Словно сильный порыв ветра пронесся над ними и заставил всех упасть. Я моргнул, и внезапно все они были мертвы. Даже охранники, которые нас удерживали, мгновенно упали замертво. Я крепко держался за Асру и не отпускал его».

«Многие из крепости бросились к месту казни. Я видел, как это существо преследовало их и убивало. Оно выглядело как светящийся объект, похожий на тот, что я видел у реки Талхамайи. Многие разбежались, когда оно напало на них, но никому не удалось спастись».

У Танды по коже пробежали мурашки.

Глаза Чикисы наполнились слезами. «Мы убийцы. Столько людей погибло, а я… я не убежал. Я смотрел. Я… я должен был убить Асру, а потом себя».

«Чикиса...»

Слезы текли по лицу Чикисы. Его плечи дрожали от плача. «Я не думаю, что Асра что-либо помнит. Посещение могилы Сады Тальхамаи и казнь матери остались для нее смутными воспоминаниями. Ни в чем из этого нет вины Асры. Если бы мать не вошла в запретное место и не нарушила клятву народа Таль не посещать могилу Сады Тальхамаи, ничего бы этого не случилось».

«Мне хочется верить, что во всём этом нет нашей вины, но всё больше и больше людей оказываются втянутыми в это. Кажется, этому нет конца, и я не знаю, как это исправить».

Чикиса закрыл лицо руками и сквозь слезы прошептал: «Я хочу увидеть Асру. Я хочу рассказать ей все, прежде чем она убьет кого-нибудь еще. Я хочу все исправить и просто положить этому конец, но я не знаю, как, и, и...»

Танда нежно обнял Чикису. Чикиса рыдал, уткнувшись в грудь Танды.

«Мне очень жаль! Я никогда не хотел, чтобы вы или Бальса страдали из-за нас».

Танда крепче обнял Чикису. «Ты нас ни во что не втянул. Это был наш выбор. Мы сделали то, что сделали, потому что хотели тебе помочь. Я до сих пор хочу. Даже если я умру, это не твоя вина». Он хотел бы лучше говорить на ротанском языке; он не мог выразить все, что хотел сказать, ротанскими словами.

Танда не отрывал рук от Чикисы и смотрел на стенки тюремной банки. Он не совсем поверил Суфару, когда тот рассказал ему о Чикисе и Асре, но, похоже, Суфар говорил правду. Асра действительно был опасен.

Бальса.

Вероятно, она направлялась в Джитан, чтобы спасти их. Бальса оказался между двумя опасностями: ловушкой Шиханы и силой Асры. Ему нужно было как-то предупредить Бальсу, прежде чем она доберется до Джитана.

Танда долго сидел и смотрел на стенки тюремной банки. Они с Чикисой провели в ней весь день. С закатом солнца дышать становилось все труднее. С наступлением темноты Танда чувствовал себя совершенно загнанным в ловушку и беспомощным.

Стоит ли мне пытаться отправить свою душу в странствия?

Чикиса заснул где-то посреди дня; он всё ещё спал. Танда прислушивался к его тихому и ровному дыханию, размышляя, что делать. Шихана была волшебницей; она знала, что он может проецировать свою душу. Велика вероятность, что она уже расставила ловушку, чтобы он не смог связаться с Бальсой или Торогай. Если Шихане удастся поймать его душу и предотвратить её возвращение в тело, он превратится в бездушную оболочку — и, в конце концов, умрёт.

Такой ход мыслей не внушал оптимизма, тем более что он ни к чему не приводил. Ему нужно было как-то предупредить Бальсу. Если бы он смог обойти ловушку Шиханы, то, возможно, и найти способ сбежать вместе с Чикисой. Это была ситуация «пан или пропал». Он не мог добиться успеха, не рискуя потерпеть неудачу, поэтому решил, что ему придётся рискнуть и попасть в ловушку Шиханы. Он не мог просто сидеть сложа руки.

В тот момент, когда он принял решение, крышка тюремной банки открылась. Танда поднял глаза и увидел худощавую, присевшую фигуру, заглядывающую в банку. Она немного походила на вора. Танда протер глаза, чтобы прояснить их, и прищурился в полумраке, пытаясь лучше разглядеть происходящее.

Веревка упала Танде на колени.

«Отойдите от веревки», — прошептал мужчина над ним.

Чикиса резко проснулся. Он посмотрел на Танду, который кивнул. Они вдвоем прижались спинами к изогнутой стенке тюремной банки и стали ждать.

Мужчина, стоявший над ними, грациозно и бесшумно спрыгнул вниз. Он вытащил что-то из одежды и повернулся лицом к Танде и Чикисе, держа в руке крошечный огненный шар. В тусклом свете Танда едва мог различить его черты лица.

«Суфар».

Суфар поднял руку в жесте, призывающем к молчанию. Он замер и некоторое время прислушивался, затем передал Танде конец веревки, который бросил в банку.

«Танда, — прошептал он, — тебе нужно выбираться отсюда. Залезай по веревке, сейчас же!»

Танда нахмурился, глядя на Суфара. «А что насчет Чикисы?»

Суфар покачал головой. «Чикиса должна остаться здесь».

Танда отпустил веревку. «Я не уйду отсюда без него».

Суфар сунул веревку обратно в руки Танды и раздраженно сказал: «Слушай. Шихана не причинит вреда Чикисе. Она не посмеет. Ты должен мне поверить. Я знаю, что она сейчас замышляет».

Суфар резко захлопнул рот и посмотрел на Чикису. «Когда Шихана вернется, она отпустит Чикису. Она не будет делать ничего, что угрожало бы его жизни. Я думаю, она будет относиться к нему намного лучше, чем к вам обоим до сих пор».

Суфар снова перевел взгляд на Танду. «Но она убьет тебя, Танда. Я в этом уверен. Ей нужен только Чикиса. Если мы возьмем его с собой, она позовет всех своих союзников и придет за нами. Она ни за что не позволит нам сбежать, если мы его возьмем».

Последовала долгая тишина.

«Пожалуйста, Танда, — прошептал Чикиса. — Уходи. Оставь меня здесь». Его голос был тихим, но он казался решительным. «Со мной все будет в порядке. А если ты сбежишь, может быть, ты сможешь…» — он замолчал.

Танда понимал, что тот хочет сказать больше, но просьба оставить Танду в покое стоила ему чего-то. Он не хотел оставаться здесь один.

Танда сжал плечо Чикисы. «Оставаться здесь одной будет для тебя ужасно. Я знаю. Но я обещаю тебе, что найду Асру. Я сделаю все возможное, чтобы спасти ее, чтобы вы снова могли увидеться. Обещаю».

Чикиса схватил Танду за руку и крепко держал.

«Я уверен, ты еще увидишь свою сестру», — сказала Суфар. «Шихана, вероятно, придумает хорошую историю, чтобы оправдать твоё заключение и то, как она с тобой обращалась. Она попытается убедить тебя в своей правоте. Чикиса, когда она это сделает, я хочу, чтобы ты хорошенько подумала о том, почему народ Таль живет в тени. Вспомни историю Ротарбала, которую я тебе рассказывала всякий раз, когда Шихана пытается поговорить с тобой о народе Таль».

«Помните историю Ротарбала? Что это вообще значит?»

Суфар заставила Чикису замолчать. «У нас нет времени. Жаль, что его нет. Прости меня. Танда, забирайся по веревке. Нам нужно поторопиться».

Танда сжал руку Чикисы, а затем отпустил её. Он поднял верёвку, выровнялся лицом к одной из изогнутых стенок тюремной банки, затем оттолкнулся от стены ногами и начал карабкаться. Приближаясь к вершине открытой банки, он почувствовал запах влажной травы.

Танда вцепился руками в край тюремной банки. Мужчина крепко схватил его за запястья и грубо вытащил из банки. Танда споткнулся и чуть не упал, но мужчина не обратил на него внимания. Он схватил конец веревки Суфара и начал ловкими, быстрыми движениями сматывать ее.

Воздух за пределами кувшина был настолько холодным, что у Танды стучали зубы. Перед ним раскинулась река. Берег, на котором он стоял, был высоким и поднимался вверх, в сторону от реки. С другой стороны реки мерцали крошечные точки света. Где-то неподалеку он чувствовал запах дыма.

Когда глаза Танды привыкли к свету за пределами кувшина, он заметил двух мужчин, идущих по другой стороне берега реки. Они приближались.

Суфар ловко выбрался из кувшина и приземлился рядом с Тандой. «Скоро прибудет следующая группа охранников, — сказал он. — Нам нужно бежать». Суфар схватил Танду за руку и потащил его к реке. В высокой траве у берега была спрятана небольшая лодка. Человек, вытащивший Танду из кувшина, помог Танде сесть в лодку, а затем сам забрался в неё. Суфар отвязал швартовочный канат от небольшого дерева, а затем прыгнул в лодку.

Незнакомый Танде мужчина опустился на колени на дно лодки и схватил длинный кусок дерева, похожий на руль. Суфар тоже опустился на колени у носа лодки и вытащил два весла, прикрепленных к бортам.

Небольшая лодка скользнула по течению реки так же легко, как рыба. Суфар и другой мужчина начали дышать в унисон. Пока мужчина управлял лодкой, а Суфар греб, лодка постепенно набирала скорость.

Казалось, лодка двигалась бесшумно; даже гребля Суфара идеально сливалась с мягким плеском воды вокруг них. Маленькие огоньки, которые Танда видела вдоль реки по обеим сторонам, исчезли вдали.

«Это река Равал, — сказал Суфар. — Светильники, мимо которых мы проезжали, — это вентиляционные отверстия, которые кашалы используют в своих подземных жилищах. В этом районе живут дальние родственники моей матери. Глава деревни, которую мы только что покинули, — молодой человек по имени Кафам. Он двоюродный брат Шиханы».

Слова Суфара звучали отрывисто, он, синхронизируя дыхание с гребками веслами, говорил: «Шихана хитрая, но она не всё знает. Возраст даёт свои преимущества. Я знаю много истории, чего не знают младшие Кашалы. У меня также есть друзья, о которых Шихана не знает».

Суфар тихонько рассмеялся. «Я просто представлял себе ее удивление, когда она узнает, что я сбежал».

Смех Суфара эхом разносился по воде в сгущающейся темноте, пока наконец не затих.