Часть 3 - Сада Талхамайя
Глава 2 - Охотники Тал
За день до того, как Танде приснился ужасный сон, Марк последовал за Бальсой и группой охотников и торговцев из племени Тал к берегам реки Сай. Это был один из худших дней в его жизни.
Он был так осторожен. Он проделал весь этот путь, но Бальса была хитра, поэтому ему всегда приходилось идти довольно далеко позади нее, чтобы она его не заметила. К тому времени, как он добрался до моста через реку, битва, которая там произошла, почти закончилась.
Мост был полностью разрушен. Марк забрался на дерево и осмотрел место происшествия с возвышенности. Он не увидел никаких следов Бальсы или Асры, а это означало, что они, вероятно, уже перебрались на другую сторону. На поиски другого пути для продолжения следования за ними потребуется значительное количество времени.
Марк, словно обезьяна, перепрыгивал с дерева на дерево, чтобы лучше рассмотреть разрушенный мост. Рядом стояла большая группа вооруженных людей. Он не собирался вступать в бой с таким количеством воинов, поэтому все, что ему оставалось, — это ждать, пока они уйдут. Поле боя могло бы дать ему некоторые подсказки о том, куда Бальса направится дальше.
Затем Бальса промчалась сквозь деревья под собой и атаковал воинов у моста, отвлекая их группами по два-три человека, чтобы вступить с ними в бой под прикрытием деревьев. Марк не собирался помогать ей в битве; они вдвоем никак не могли победить такое превосходящее число противников.
Это был первый раз, когда Марк стал свидетелем сверхчеловеческой силы и скорости Бальсы. Она сражалась как демон или богиня; мужчины падали от ударов её копья и не поднимались. Марк понял, что Бальса слишком мягко отнеслась к его поединку; она могла бы поступить гораздо хуже.
Наблюдая, как мужчины окружают Бальсу и преследуют её сквозь деревья, Марк почувствовал, как в нём зарождается чувство разочарования. Это было несправедливо. Он видел, как Бальса перерезала оставшуюся верёвку, прикрепляющую мост к этой стороне, и упала в ущелье вместе с мостом.
Марк закрыл глаза и молился, чтобы Бальса каким-то образом выжила.
Затем она упала в замерзшую реку, все еще сжимая копье. Марк сомневался, что ее удастся спасти из реки, прежде чем она замерзнет насмерть.
Воины подняли павших товарищей и отступили. Марк спустился с дерева и приблизился к берегу реки. Он оценил расстояние перед собой и покачал головой. Возможно, он и смог бы перепрыгнуть через пропасть, как горный козел, но не на своих двух ногах.
Он посмотрел вниз на реку и вздрогнул. Нигде не было видно Бальсы. Даже если бы она набралась сил, чтобы выплыть из реки и подняться по склону оврага, она, вероятно, скоро умерла бы от переохлаждения.
Пальцы Марка онемели. Мне следовало бы беспокоиться о себе, а не только о ней.
Похоже, Асра перешла реку, поэтому ему нужно было как можно скорее добраться до другого берега и продолжить её поиски. Уже темнело. В полной темноте он не смог бы искать другой мост. Марк решил, что быстрее будет спуститься в овраг, найти неглубокое место для переправы через реку и подняться на другой берег.
Спуск занял больше времени, чем он ожидал. К тому моменту, когда он оказался на одном уровне с рекой, небо стало серым и тусклым. Он пошёл вниз по течению и стал искать место для лагеря. Почувствовав запах, он почувствовал дым. Шанский лес находился на другом берегу реки, поэтому поблизости не должно было быть ротанов. Это означало, что дым исходил от костра Тал.
Марк продолжал идти в направлении, откуда поднимался дым, пока не обнаружил свежие следы на снегу. Следы были большими и глубокими: мужские, несущие что-то тяжелое. Он пошел по следам к двери небольшой хижины, которая выглядела и пахла так, будто принадлежала каким-то охотникам из племени Тал.
Марк услышал голоса по ту сторону двери. Он поднял руку, чтобы постучать, но заколебался. Он не хотел никого беспокоить, но ему пришлось бы это сделать, если он не хотел провести ночь на улице.
Марк постучал в дверь. Голоса внутри хижины затихли. После долгой паузы кто-то подошел к двери и приоткрыл ее.
«А кто вы?» Голос мужчины был хриплым, но тон — вежливым.
«Я волшебный ткач. Меня зовут Марк. Солнце зашло, прежде чем я успел разбить лагерь, и теперь буря усиливается. Не хотелось бы просить, но могу ли я переночевать в вашей хижине?»
Когда остальные мужчины внутри услышали, что он волшебник-ткач, они начали перешептываться между собой.
«Зачем здесь волшебный ткач?»
«Если бы он хотел напасть на нас, он бы не показался».
Марк откашлялся. «Я не собираюсь никому причинять вреда, — сказал он. — Всё, чего я хочу, это выспаться, спрятавшись от снега и холода. Пожалуйста, поверьте мне».
Мужчина перед ним глубоко вздохнул, затем полностью открыл дверь, чтобы впустить Марка. Дым щипал глаза Марка, когда он вошел. Внутри хижины было гораздо теплее, чем снаружи, благодаря огню в центре комнаты. Он почувствовал густой дым от костра и резкий запах свежевыделанной кожи.
В комнате уже находились трое пожилых мужчин, все они собрались вокруг костра. Двое других лежали на огромной волчьей шкуре в центре комнаты.
«Простите за вторжение», — сказал Марк. «Я останусь только на ночь». Он склонил голову.
Трое мужчин настороженно посмотрели на него, но ничего не сказали и не сделали, чтобы помешать ему подойти ближе к огню. Когда глаза Марка привыкли к слабому свету внутри хижины, он понял, что двое из стариков были охотниками, а один — жрецом Тал Кумада. Когда Марк перевел взгляд на двух людей, лежащих на волчьей шкуре, он тяжело сглотнул.
"Бальса?" — он опустился на колени рядом с ней. Ее мокрые черные волосы прилипли к лицу, бледному как смерть. Он протянул руку над ее носом и ртом, но не чувствовал ее дыхания.
«Вы знаете эту женщину?» — спросил один из охотников Тал. «Ее нашли плавающей в реке неподалеку. Мы не могли просто оставить труп в одной из наших священных рек, поэтому привезли ее сюда. Мы думали, что она мертва, но Синзай говорит, что она еще жива». Он указал на жреца Таля Кумады.
Марк приложил дрожащие пальцы к пульсирующей точке на шее Бальсы. Ее кожа была холодной как лед, но он чувствовал слабый, неровный ритм ее сердцебиения. «Она жива!» — воскликнул он. Он явно почувствовал облегчение. Он повернулся к охотникам Тала и сказал: «Нам нужно ее согреть. У вас есть еще меха или одеяла?»
Его взгляд упал на мужчину, лежащего рядом с Бальсой. Тот по-прежнему не двигался.
"А? Дядя Арам?" Марк и Арам принадлежали к одному племени кашалов. Он вдруг вспомнил, что эта часть леса Шан была зоной, которую Арам должен был патрулировать и охранять.
«Не трогайте его», — сказал Шиндзай. «Арам сейчас проецирует свою душу».
Марк понимающе кивнул. Арам был очень могущественным магом, способным устанавливать духовную связь с животным на часы или даже дни, подобно Шихане и Суфару. Очень немногие из Кашала обладали такой способностью.
Почему здесь оказался жрец Тал Кумады? Почему Арам патрулирует именно сейчас? Что он ожидал найти? У Марка было слишком много вопросов; ему было трудно сосредоточиться на одном. Он поднял взгляд на жреца Тал Кумады, Синзая, который сидел на стуле в углу комнаты. Марк подавил тревогу и спросил: «Вы часто остаетесь здесь, когда не путешествуете по священным землям Тал?»
Выражение лица Синзая было сложным. «Да, хотя эта местность не столько освященная, сколько солдатский лагерь. Ротаны с годами всё дальше и дальше уходят в лес. Это не лучшее место для молитвы или вознесения благодарности богам».
Марк снова кивнул. По поведению этих людей из Тала ему следовало догадаться, что это место не слишком близко к священной земле. Союзники Шиханы не стали бы нападать на мост, если бы это было так. Марк знал, что Арам был полностью предан Суфар. Более того, целеустремленность и сосредоточенность Арама не соответствовали Шихане и ее сложным интригам. Вероятно, сейчас Арам, словно волк, бежит по лесу, чтобы сообщить Суфар о текущей ситуации.
Двадцать второй день Шасама стремительно приближался; Суфару нужно было добраться до Джитана до этого времени. Вероятно, это означало, что он сейчас где-то поблизости. Возможно, он даже придет в эту хижину по приглашению Арама.
Марк переключил внимание на Бальсу. Она все еще была без сознания и дышала. Ее одежда промокла насквозь; ее нужно было снять, прежде чем согреть. Охотники принесли Марку все имеющиеся у них одеяла и меха, а затем отвели взгляд, наблюдая, как Марк быстро и ловко снимает с Бальсы одежду. Он тут же накрыл ее сухими одеялами и мехами, затем перевернул, чтобы высушить ей спину.
Марк увидел длинный тонкий порез, тянувшийся от плеча до бедра, и ахнул. Хорошо, что она упала в замерзшую реку вскоре после ранения. Сейчас порез совсем не кровоточил, но как только она согреется, кровь, вероятно, хлынет ручьем. Уложив ее обратно и укрыв, он заметил еще один длинный тонкий порез вдоль левого бока. Он был зашит ранее, но швы разошлись во время боя.
Марк вздохнул. Кашалы получали медицинское образование в рамках своей подготовки, но он не особенно хорошо умел лечить раны.
Он снова предстал перед охотниками Тала и жрецом Тал Кумада. «У кого-нибудь из вас есть крепкий алкоголь? Я хочу обработать её раны».
Один из охотников протянул ему небольшую бутылку вина. «Кто эта женщина?» — спросил он. «Она так крепко сжимала вон то копье, что нам двоим пришлось вместе, чтобы заставить ее отпустить его».
«Она телохранительница и использует копье», — сказал Марк. Затем он полностью переключил свое внимание на травмы Бальсы.
***
Несколько дней спустя, незадолго до полудня, Суфар и Танда прибыли к хижине. Когда Бальса впервые попала в хижину, она чуть не замерзла насмерть, но теперь у нее была высокая температура. Марк провел предыдущую ночь, присматривая за ней. Когда Суфар постучал в дверь хижины, Марк спал, сидя прямо рядом с Бальсой.
Когда дверь открылась, Арам проснулся и издал долгий стон. Охотники окружили его, спрашивая, где он был и что видел. Священник Таль Кумада, Синзай, молча стоял в своем углу.
Когда Суфар вошёл и увидел Марка, его глаза расширились. «Марк? Зачем ты здесь?»
Марк открыл рот, чтобы ответить, но тут заметил, как сзади Суфара вбежал еще один мужчина. Он увидел Марка, посмотрел на Бальсу и беззвучно вскрикнул, бросившись через всю комнату.
Мужчина с удивительной силой оттолкнул Марка в сторону, а затем опустился на колени рядом с Бальсой. "Бальса?"
Он, похоже, совсем не заметил Марка или Арама. Дрожащими руками он потрогал лоб Бальсы, затем проверил, расширены ли у нее зрачки. После этого он проверил ее пульс.
Марк вспомнил его. Это был Танда, человек, которого он и Суфар спасли из тюремной банки. Марк и не думал, что тот способен на такое отчаяние, какое он видел сейчас, но вот оно.
Арам медленно приходил в себя. Он уже несколько дней был связан душой с волчьей, поэтому поначалу всё, что он мог делать, это оглядываться вокруг и растерянно моргать. Он понятия не имел, кто такая Бальса и когда она и Марк прибыли.
Суфар обратился к Марку и Араму и поделился подробностями своего путешествия. Марк рассказал Суфару о нападении на Бальсу и Асру у моста через реку Саи. Асру увели представители племени Таль.
«Я хотел последовать за ними на их священные земли, но потом встретил дядю Арама и Бальсу. Я решил подождать, пока он вернется из патрулирования, чтобы посоветоваться с Арамом и собрать информацию. Я слышал от того жреца Тал Кумады, что эта местность небезопасна. В последнее время здесь стало много ротанских солдат и других бойцов. У меня не было возможности проверить, правда это или нет, но я не хотел входить на земли Тал без дополнительной помощи или информации. Я решил, что даже если Арам скоро проснется, я все равно подожду тебя, Суфар».
Суфар кивнул. «Ты принял мудрое решение, Марк. Арам, пожалуйста, расскажи нам всем, что ты видел, когда бежал через шанский лес».
Арам глубоко вздохнул, встряхнул головой, чтобы прояснить мысли, и сосредоточился на Суфаре. «Пять дней назад большое количество воинов кашалов из поселения Равал перешли на священную территорию Таля. Они захватили меня и забрали с собой. Затем Рамау отвели их дальше в лес и подготовили место для лагеря».
«Шихана пришла в лагерь через две ночи после моего пленения», — сказал Арам. Его голос был хриплым от долгого молчания. «После ее прихода все отвлеклись, и я воспользовался этим шансом, чтобы сбежать. Я хотел поделиться с тобой своими знаниями о передвижениях Шиханы, поэтому я прибежал к тебе в образе волка и проводил тебя сюда».
Арам глубоко нахмурился. «Что, черт возьми, происходит, Суфар? С каких это пор Рамау и Кашал стали союзниками? Что задумала Шихана?»
«Мы живём в трагические времена, Арам. Талхамая вернулась в этот мир».
Арам посмотрел Суфару в глаза и слегка кивнул в знак понимания и грусти.
***
Когда Бальса проснулась, под веками плясал тусклый свет. Она слышала потрескивание костра неподалеку. Она попыталась пошевелиться, но чувствовала себя чужой. Она ощущала себя змеей или пресмыкающимся, застрявшим под слоями старой кожи. Она была так измотана, что, вероятно, вот-вот снова заснет.
Ее лицо горело. Мягкое одеяло касалось щеки. Она чувствовала боль и дискомфорт во всем теле, но ощущала знакомый и успокаивающий запах, который помогал ей сохранять спокойствие. В тусклом свете огня она мало что видела, но в темноте могла различить силуэты других людей. Она слышала их храп и глубокое дыхание во сне.
Бальса попыталась перевернуться и поняла, что кто-то держит её голову на руке.
"Бальса, ты проснулась?"
Глаза Бальсы резко распахнулись. "Танда?" Когда она поняла, что Танда обнимал её, пока она спала, она моргнула. Это был сон, не так ли?
Танда с облегчением улыбнулся ей. «Подожди минутку. Я принесу тебе воды». Танда осторожно отстранился от Бальсы и встал. Он на цыпочках прошел через комнату и наполнил стакан водой из глубокого таза. Затем он на цыпочках вернулся к Бальсе и протянул ей стакан. Прохладная, чистая вода успокоила ее пересохшее от жара горло.
«Эта хижина принадлежит каким-то охотникам из племени Тал. Я расскажу вам всё, что знаю о том, как мы оба здесь оказались, но сначала вам следует принять лекарство».
Бальса положила в рот горькую пилюлю, которую ей дала Танда, и проглотила.
«Если бы мы были дома, я бы дал вам что-нибудь получше, но здесь запасы ограничены. Впрочем, эта таблетка лучше, чем ничего. Она предотвратит инфицирование ран».
Танда снова легла рядом с Бальсой и начала беззвучно шептать ей, как они часто делали в детстве, чтобы не разбудить Дзигуро или Торогаи.
«Ты самая счастливая женщина на свете. Когда я увидел твой дух, я был уверен, что ты мертва». Танда продолжал шептать, не дожидаясь ее ответа, словно разговаривая сам с собой. Бальса прищурилась и просто слушала.
По мере того как Танда говорила, туман в ее сознании постепенно рассеивался; наконец, она собралась с духом и задала несколько вопросов. «Где я? Почему я здесь?»
Танда рассказал ей. Он также сказал ей, что Шихана и Суфар действуют друг против друга, как она и подозревала. Нити различных интриг и заговоров начали распутываться, и она яснее поняла всю ситуацию. Она не могла поверить, как ей повезло быть здесь с Тандой. Это казалось совершенно невозможным.
Но когда к ней вернулись воспоминания о настоящем, Бальса почувствовала, как ее мучают боль и сожаление. Она была настолько глупа, что доверилась Иану просто потому, что та была Тал, и эта глупость привела к тому, что Асру отняли у нее. В длинном рассказе Танды о том, как она здесь оказалась, Асра нигде не упоминалась.
Когда он наконец замолчал, Бальса открыла глаза и сказала: «Значит, Суфара и Марка здесь больше нет?» Помимо себя и Танды, она слышала в комнате только троих человек.
«Да. Он и Марк сегодня утром отправились в Джитан. Они надеются догнать Шихану до того, как она туда доберется».
Бальса вздохнула. Температура была настолько высокой, что ей было трудно говорить, поэтому она могла лишь мысленно жаловаться на новость о Суфаре.
«Уже середина Шасама?» — спросила Балса. «У нас мало времени. Шихана, должно быть, нашла способ манипулировать Асрой».
«Ну, у нее есть Чикиса», — сказал Танда. «Суфар сказала мне, что она тоже знает мать Асры».
Бальса вспомнила, как Асра проснулась от сна, в котором ее брат обвинял и винил ее с отчаянием в глазах. Измученная усталостью, она снова уснула.
***
На следующее утро Бальса проснулась и обнаружила, что хижина почти пуста. Охотники ушли в лес тем утром, поэтому в хижине остался только священник Таль Кумада. Бальса подумала, что ей, должно быть, приснилось, будто Танда был здесь с ней, когда она проснулась и обнаружила его отсутствие, но затем дверь хижины открылась, и он вошел снаружи. Он нес таз, полный свежей воды.
«О, ты проснулась». Танда поставил воду и присел рядом с Бальсой, чтобы проверить, не поднялась ли у нее температура.
«Как всегда, ты прекрасно поправляешься. У тебя ещё температура, но небольшая. Марк не очень хорошо накладывает швы, но, похоже, он хотя бы когда-то освоил основы медицины. Тебе повезло, что ты упал в реку именно тогда и что тебя нашли сразу после этого, так что ты не замерз. Марк убежден, что это единственная причина, по которой ты не умерла от потери крови. И твоя многослойная одежда также не дала тебе замерзнуть до того, как ты сюда попала. Знаешь, ты отказывалась выпускать копье, даже когда был без сознания? Это тоже было удачей — эта поза помогла тебе удержать голову над водой».
Танда переложил что-то из почерневшей от угля сковороды, поставленной на огонь, в миску, затем поставил миску на низкий столик. На столе также стояла банка с медом. Танда приподнял крышку банки, добавил немного меда в миску, затем передал миску и ложку Бальсе.
«Это пшеничная каша, — сказал Танда. — Я также добавляю в неё молоко, столько, сколько смогли дать охотники. Старайтесь съесть как можно больше».
Бальса откусила кусочек каши. Танда смотрела на нее с недовольным выражением лица, пока та не съела еще довольно много. Она осторожно отпивала горячий чай и каким-то образом умудрилась съесть всю миску каши, но это заняло много времени. После еды ей хотелось снова отдохнуть, но рана на спине мешала ей, когда она вытягивалась. Ей приходилось ложиться лицом вниз, чтобы хоть как-то облегчить боль.
Танда задумчиво почесал подбородок, затем сел спиной к стене возле костра. Он осторожно притянул Бальсу ближе и положил ее голову себе на колени, чтобы ее спина не касалась пола.
Бальса немного поерзала, чтобы найти такое положение, при котором остальные раны не болели, а затем глубоко вздохнула. «Наверное, я проспала целые сутки».
"Ага."
«Значит, сегодня семнадцатый день Шашама?»
Танда нахмурился. "Бальса..."
«До Джитана два дня пути верхом на лошади. Мне нужно успеть добраться туда к завтрашнему утру, иначе я никогда не доберусь».
Танда некоторое время молчала. Они вдвоем сидели в тишине, слушая потрескивание и потрескивание огня.
Танда вздохнула. «Полагаю, нам пора ехать. Мы должны выяснить, что случилось с детьми, хотя я не уверена, что мы сможем им чем-либо помочь в таком состоянии».
Бальса молчал и просто слушал.
«Вся эта ситуация вышла из-под контроля», — сказал Танда. «Я уверен, что Асру и Чикису скоро приведут к принцу Ихану». В его голосе звучала горькая печаль. «Принц Ихан всегда старался помогать народу Тал, поэтому я не думаю, что он причинит им вред. Шихана, вероятно, использует и его, и детей в своих целях».
Балса помнила, что Асра верила, что Талхамая — бог, наказывающий злых людей и помогающий добрым. Народ Тал, очевидно, разделился во мнениях относительно своих верований. Мать Асры бросила своего возлюбленного и скрылась; её горе и сожаление исказили её представление о боге, превратив его в потенциального спасителя народа Тал. Она передала это представление своим детям. Асра всё ещё верила в это.
Бальса была вынуждена рассмотреть возможность воссоединения Асры с Талхамайей из-за желания своей матери. Она представляла себе, как Асра, опьяненная властью, истребляет волков. Асра превратится в ужасного бога, управляющего этой силой. Она обрушит гнев Талхамайи на других людей, возможно, даже на многих. Она вознесется на небеса, окруженная молниями и облаками, и никто больше не сможет ее коснуться. Это было единственное будущее, которое Бальса видела для себя сейчас, но она отказывалась верить, что это единственное возможное будущее для Асры.
«Асре всего двенадцать лет», — пробормотала Бальса. Она вспомнила, как сильно Асра плакала, когда Чикиса осуждала её во сне. Она полностью понимала образ мышления Асры. Она понимала желание убивать тех, кого ненавидела. Она испытывала то же чувство необузданной власти, что и Асра, когда сама убивала людей. Она помнила, как погружалась в собственную ненависть и тьму и не могла найти выход.
Бальса закрыла глаза и попыталась вспомнить себя двенадцатилетнюю. Тогда она только начала тосковать по постоянным битвам и кровопролитию. Она вспомнила, какой сильной и живой чувствовала себя, когда нападала на задиру, который так долго её мучил. Всякий раз, когда она видела, как её поглощает тьма, она яростно набрасывалась на него и оправдывала свои действия несчастливыми обстоятельствами.
Бальса прекрасно знала свою истинную сущность. Она была той тьмой, которая таилась в глубине её сердца. Единственная причина, по которой она не закрыла глаза и не стала ждать, пока её жизнь закончится, заключалась в том, что это казалось ей ещё хуже, чем сама тьма.
Интересно, почему я встретил Асру.
Она вспомнила Асру в магазине Марты, одетую в одежду цвета цветов сарайю и сияющую от счастья. Она совсем не была похожа на Бальсу. Она была милой, доброй и просто ребенком, но и в ней таилась тьма. Она еще не столкнулась с ней лицом к лицу, но это не означало, что ее там не было.
«Танда. Мы уезжаем завтра вечером, верно?»Танда кивнул. «Нам нужно быть осторожными. Шихана все это спланировала. Суфар сказала мне, что она смотрит на большинство ситуаций в долгосрочной перспективе, а это значит, что она, вероятно, может догадаться, что мы собираемся делать. Ее план включает всех — королевскую семью, народ Тал, других Кашалов, Асру и Чикису, и нас. Это как игра в масштабную игру, и все мы — пешки».
«Мне всё равно, считает ли Шихана всё это игрой или нет», — сказала Бальса, закрыв глаза на несколько секунд. «Даже если это игра между королями и богами, это не имеет значения». Она открыла глаза. «Я не могу простить ей того, что она манипулировала Асрой, заставляя её убивать людей, используя воспоминания о своей матери». Голос Бальсы стал тише, когда она заговорила. «Кто-то должен сказать Асре, насколько ужасно и зловеще это — убивать людей. Я думаю, она этого не понимает».
Бальса крепко сжала руку Танды. «И если никто ей не скажет, она навсегда погрузится во тьму». Бальса прислонила голову к плечу Танды. Она не видела его лица, но он плакал.
Танда не попытался вытереть слезы. Он молча поддерживал Бальсу и смотрел на грубые стены хижины.