Часть 1 - Дитя катастрофы. Глава 4 - Короткое копье в лунном свете

Часть 1 - Дитя катастрофы

Глава 4 - Короткое копье в лунном свете

Бальса хорошо питалась и хорошо спала. На третью ночь после полученной травмы она почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы потренироваться с копьем. Она встала и пошла в сад гостиницы на тренировку.

Бальса считала свою способность к быстрому восстановлению удивительной для своего возраста. Она была подобна дикому животному, которое может погибнуть от воздействия окружающей среды при первых признаках слабости или болезни. В такой среде скорость выздоровления определяла, выживет животное или умрет. Когда Танда сам получал травмы или болел, он обычно хотел получить сочувствие или сострадание после выздоровления, но не Бальса. Она не могла позволить себе вести себя подобным образом; скорее всего, она окаменеет, чем попросит сочувствия. В моменты наибольшей слабости она запирала свое сердце где-то далеко. Дзигуро превратил ее в нечто дикое и независимое, способное выжить в одиночку.

Чикиса тоже восстанавливался на удивление хорошо, учитывая его травмы и общую слабость, вызванную почти полным голоданием. Танда знал, что дети из бедных семей обычно выносливее, чем дети, воспитанные в домах богатых купцов и лордов, но темпы выздоровления Чикисы не уступали темпам Бальсы. Казалось, их мысли подталкивали их тела к выздоровлению: выздоравливай быстрее, чтобы ты мог двигаться.

Асра проснулась утром после разговора Танды и Чикисы. Сначала она была сонной и дезориентированной, но к полудню смогла помочь Чикисе сесть в постели и привести себя в порядок после долгого сна. Она поела и немного походила, постепенно продвигаясь вперед с каждым днем.

Танда поговорил с работниками гостиницы и попросил их сообщить ему, если здоровье Асры или Чикисы ухудшится, но в остальном позволить персоналу гостиницы позаботиться о детях. Он чувствовал себя немного виноватым из-за этого, поэтому продолжал готовить и приносить им еду каждый день. Они с удовольствием ели его еду. Он присматривал за ними, пока они не доедали, молча извиняясь за все, что он не мог для них сделать.

Он надеялся, что Асра и Чикиса быстро поправятся, прежде чем он к ним еще больше привяжется. Он все еще хотел расстаться с ними при первой же возможности, но, какими бы ужасными они ни были, он не мог заставить себя бросить двух детей, едва способных сидеть в постели. Танда понимал, что это своего рода его слабость.

***

После ужина Асра и Чикиса легли по разные стороны жаровни в своей комнате. Они дремали некоторое время, полусонные, пока их не разбудил странный шум. Со стороны сада донесся высокий звук, похожий на рассекающий воздух кнут. Асра открыла глаза и посмотрела на Чикису.

"Что это такое?"

«Не знаю. Звучит как ученик наездника, учащийся пользоваться кнутом».

«Но я не слышу звука отскока кнута, — сказал Асра. — Он просто режет».

Чикиса встал, прикрывая плечи одеялом. Он поднял жалюзи и выглянул в сад. Асра стоял рядом и смотрел в окно.

Сад был освещен лишь тусклым лунным светом, поэтому поначалу они видели лишь что-то маленькое и острое, сверкающее и рассекающее воздух. Что бы это ни было, оно оставляло яркое послеобразное изображение, двигаясь с головокружительной скоростью. Это был наконечник копья Бальсы, отражающий лунный свет во время ее тренировки.

Пораженные скоростью и изяществом этих движений, Чикиса и Асра долгое время молчали. Они стояли и смотрели на точку танцующего света, пока их глаза не привыкли к темноте. Наконец, они смогли различить тень движущегося человека.

"Ах! Это она!" — воскликнул Чикиса.

"Что?" — спросила Асра.

Чикиса, казалось, не хотел говорить, но спустя мгновение прошептал: «Она была в коридоре у двери, когда этих мужчин убили. Она была ранена. Ее зовут Бальса».

Асра нахмурилась и сказала: «Я вспомнил. Почему ты сказал мне не призывать бога?»

Чикиса бросила на Асру угрюмый взгляд, но хмурое выражение лица Асры не изменилось. Было ясно, что она не настроена на оправдания или жалобы, а на ответы.

Чикиса расслабил плечи. «Давайте пока оставим это в стороне. На ту женщину, Бальсу, напал бог, но она не погибла. Вероятно, она успела спастись сама».

Асра покачала головой. «Неважно, как быстро кто-то двигается. Бог всегда может его поймать. Бог не убил её, потому что она не плохой человек».

Выражение лица Асры было серьезным, как у священника во время совершения священных обрядов. Чикиса нигде не увидел в ней и следа своей доброй и робкой младшей сестры. Его сердце сжималось от боли. Он прикусил губу. Асра поклонялась тому, что жило внутри нее, как доброму и справедливому богу. Этого бога звали Талхамая.

Талхамая была богиней, рожденной от Афала, бога благословений Талов, но Талхамая совершенно не походила на свою доброжелательную мать. Ее природа была по своей сути жестокой. Мать Чикисы и Асры служила Тал Кумаде, которых жители Роты называли Жрецами Теней. Но их мать пошла против учения Тал Кумады. Она верила, что ужасающую силу Талхамаи можно обуздать и использовать для восстановления былой славы народа Талов.

Но Чикиса был свидетелем резни в тюрьме Шинтадан. Он знал, что жрецы Тени были правы с самого начала.

Когда его мать казнили, окружавшие её мужчины и женщины смеялись. Чикиса ненавидел их. Он бы сам всех их убил, если бы мог. Но то, что вышло из Асры, было подобно неудержимой буре, срубающей все деревья на своём пути. Оно убило всех.

Чикиса не верил, что бог мог совершить нечто подобное. То, что он видел, не обладало способностью к жалости или состраданию. Бог был всего лишь бессердечным и жестоким проявлением грубой силы.

Но Асра никогда не сомневалась в боге, ни разу. Она верила, что Талхамая священна и безгрешна, как говорила их мать. Эта вера была щитом, защищавшим сердце Асры. Чикиса думал, что если она когда-нибудь начнет сомневаться в боге, то сойдет с ума. Он мог лишь жалеть ее, когда она подражала возвышенному поведению и поступкам святых жрецов бога. Она вела себя как их мать — но это была лишь игра.

***

«Я уверена, что она хороший человек. Вот почему бог не убил её», — повторила Асра, пытаясь успокоить себя. «Должна быть, она хорошая».

«Она определенно хорошая», — сказал Чикиса. «Когда мне было больно, она обняла меня и помогла успокоиться».

Асра недоверчиво посмотрел на Чикису. Почему совершенно незнакомый человек обнял бы Чикису?

«Это правда», — сказал Чикиса.

Асра моргнула и слегка нахмурилась. «Правда?» Казалось, она искала ложь в словах брата. «Но она совсем не пострадала. Разве она не должна отдыхать, как ты?»

Чикиса тоже подумал, что это немного странно. Он помнил, как в ночь нападения из ее левого бока хлестала кровь; с тех пор прошло всего три дня. Как она могла так двигаться?

Они вдвоем наблюдали за тренировкой Бальсы в саду. Раньше они этого не замечали, но она действительно, казалось, отдавала предпочтение левой стороне. Движения правой стороной были идеальными и точными, а движения левой стороной — явно медленнее. Они видели, как она поддерживала копье локтем, когда оно смещалось влево. Локоть удерживал копье на боку выше места травмы и фиксировал его там во время тренировки.

«Это правда!» — сказала Асра. Ее голос был мягким, но при этом бодрым. Чикиса улыбнулся. Он давно не слышал от нее такого голоса. Ему казалось, что они бродили в одиночестве в холодной темноте целую вечность. Еще до того, как они добрались до этой гостиницы, перед Чикисой было столько темноты, что он не мог разглядеть дорогу. Когда бог убил всех этих людей, все его мысли были заняты тем, чтобы остаться в живых.

Пока Асра смотрела на Бальсу за окном, Чикиса почувствовал, будто вернул себе младшую сестру. Этот теплый, короткий момент сиял, словно крошечный лучик света во тьме сердца Чикисы. В то же время он понимал, что этот момент не продлится долго. Асра никогда больше не будет прежней. Он внезапно почувствовал потребность поговорить с ней. Возможно, у него больше никогда не будет такого шанса.

«Эй, Асра. Можем немного поговорить?» — спросил он. Чикиса взял холодную руку Асры в свою и сжал её. Асра сжала её в ответ. «Я думал о том, что нам теперь делать. У нас нет денег. Кто-то плохой может снова нас поймать. Я не знаю, что с нами тогда случится».

«Не волнуйся за нас, Чикиса! С нами все будет хорошо. Бог с нами. Даже если плохие люди снова нас найдут, бог обязательно нас защитит». Ее глаза сияли убежденностью.

Чикиса помедлил, а затем произнес то, что, как он знал, должен был сказать, хотя ему совсем не хотелось. «Асра… я больше никогда не хочу видеть этого бога». Голос его дрожал, пересохшее горло. Услышав его страдальческий голос, Асра повернулась к нему и глубоко нахмурилась. Чикиса поспешно сказал: «Ты этого не видела. Правда? Ты не видела, что происходит, когда приходит этот бог».

Асра моргнула. Действительно, когда она призывала бога, она никогда не видела, что происходило сразу после этого. Но призывал бога приносил ей облегчение. Все её чувства ярости и страха мгновенно исчезали, когда она впускала бога; в то же время её переполняло невероятное чувство покоя и комфорта. А когда она приходила в себя, плохие люди всегда исчезали.

Эмоции Чикисы было трудно выразить словами. Он отпустил руку Асры и начал развязывать повязку на правой руке. Он поспешно развязал узлы, сорвал застежку, а затем так быстро снял ткань с раны, что вместе с ней потекла кровь и корочки. Он протянул раненую руку Асре. То, что находилось внутри Асры, вероятно, тоже это видело. Его могли убить позже за это.

«А почему меня это должно волновать?» — подумал Чикиса.

«Посмотри на это, Асра. Твой бог сделал это. Мне было больно. В ту же секунду после того, как ты его призвал, он сделал вот это». Чикиса изо всех сил старался сдержать голос, чтобы тот не дрожал. «Другим людям в той комнате перерезали глотки. Я видел, как им перерезали шеи. Я видел, как они истекали кровью».

Асра смотрела на раненую руку Чикисы, словно она была ненастоящей. Вдоль ладони тянулась длинная рана, между указательным и большим пальцами. Рана была зашита. Швы, скреплявшие её, были чёрными от засохшей крови.

Губы Асры дрожали. Когда с неё спала священная маска, из-под неё выглянуло лицо младшей сестры, которую помнила Чикиса. «Чикиса, прости меня, — сказала она. — Я не знала. Я думала, эти мужчины причинили тебе боль».

Слезы навернулись на глаза Асры. Чикиса, не задумываясь, протянул руку и обхватил ее лицо руками. «Я уверен, что твой бог спас нас, и я благодарен ему за это. Но постарайся понять, почему я больше не хочу этого видеть. Столько людей истекают кровью вот так…» Он замолчал, но не отпустил Асру. «Бог являлся дважды. Оба раза мы были в опасности. Ты так испугалась и так разозлилась, что потеряла рассудок. Разве не так?»

Асра слегка кивнула ему. Воспоминания об этом заставляли её чувствовать себя неловко и стесняться, словно рыба, прячущаяся на мелководье болота и уплывающая, как только кто-то пытается её поймать. В отличие от Чикисы, она очень мало помнила о том, что произошло в Шинтадане. Она помнила лишь душераздирающую боль, которую испытала во время казни матери. Теперь она знала, что эта боль никогда по-настоящему не исчезнет. Этот момент навсегда останется в её сердце.

Она так много страдала в Шинтадане, что ей казалось, будто её тело разрывает на части. Она помнила, как смотрела на всех людей вокруг себя во дворе тюрьмы и хотела, чтобы они исчезли. Она слышала, как внутри неё течёт священная река, громкий и становящийся всё громче, пока её звук не отразился по всему её телу. Она знала, что если последует за течением реки, бог исполнит её желание. После этого момента у неё не осталось никаких воспоминаний о том дне.

Неужели бог действительно перерезал глотки всем этим людям? Ей было трудно это представить. Кровь, пропитавшая землю из ран, пустые и безжизненные глаза — когда она думала об этом, голова немела, покалывала и замерзала.

«Теперь нас только двое, — сказала Чикиса. — У нас нет ни денег, ни родителей. До сих пор нам приходилось переживать череду ужасных событий. Но… что ты собираешься делать теперь? Ты будешь призывать бога, чтобы он убивал людей каждый раз, когда мы попадаем в беду?» Сердце Чикисы забилось быстрее. «Сколько людей ты убьешь, чтобы спасти нас?»

Сердце Асры сжалось в груди. Она яростно покачала головой, отрицая очевидное. «Я этого не сделаю! Я не буду убивать людей таким образом — бог убивает только плохих людей!»

«Но даже случайные прохожие получают травмы! Как и я!»

Асра снова покачала головой. Чикиса прямо и ясно сказала ей: «Послушай, Асра. Нам нужно найти способ жить, и жить лучше. Мы не можем продолжать выживать, причиняя вред другим только потому, что они нас обижают или смотрят на нас свысока. Ты не можешь постоянно призывать бога. Это только убивает людей. Нам нужно повзрослеть, найти работу и построить свою жизнь, как и все остальные».

Асра медленно кивнула. "Но как мы это сделаем?"

«Не знаю, получится ли, но я об этом думал. Возможно, это невозможно, но…» — Чикиса рассказала Асре о своем плане. Пока он говорил, кровь медленно возвращалась к ее бледному лицу. Она подумала, что это действительно хороший план. Он был очень похож на их отца, когда излагал ей все детали — решительный и храбрый.

«Думаю, это сработает», — сказал Асра.

Они услышали, как кто-то шевелится по другую сторону двери. «Извините. Мне нужно доставить лекарства. Можно войти?» — спросила Тома. Она была одной из работниц гостиницы, которая часто приносила им еду.

Чикиса пересёк комнату и открыл дверь. В комнату вошла Тома, неся дымящийся поднос с жидким лекарством. «Пожалуйста, выпейте это. Но будьте осторожны — оно еще горячее». Она поставила поднос и налила две чашки горячей жидкости. «Когда закончите, пожалуйста, поставьте чашки обратно на поднос, а затем поставьте поднос в коридор. Надеюсь, вы хорошо выспитесь». Тома проверила, достаточно ли углей осталось в жаровне, и вышла из комнаты.

Чикиса и Асра подули на свои чашки, чтобы охладить лекарство и выпить его. Асра слегка нахмурилась, попробовав его на вкус. Чикиса сделал всего один глоток лекарства, прежде чем отставить чашку в сторону.

«Чикиса, разве нам не нужно это выпить?» — спросила Асра.

«Мне это не нужно. После ещё нескольких снов я буду в порядке». Чикиса улыбнулся, встал и вылил оставшиеся лекарства в окно.

***

Когда Тома возвращалась на кухню, кто-то окликнул её сзади: «Ах! Привет, Суфар. Я только что отнёс детям лекарство, которое ты мне дала».

«Спасибо», — сказал Суфар.

«Мне было очень приятно. Вы с Тандой — замечательные люди. Вы так хорошо заботились об этих двоих, хотя они вам совершенно незнакомы. Я никогда ничего подобного не видела. Этим детям действительно повезло».

Суфар смущенно закрыл лицо рукой. «Эти дети оба умные и хорошо себя ведут. Я подумываю взять их к себе и дать им место для ночлега, хотя бы на некоторое время. Если им станет лучше, мы, возможно, завтра вместе покинем гостиницу. Мой номер полностью оплачен?»

«Да-да, вы заплатили более чем достаточно. Надеюсь увидеть вас здесь снова в ближайшее время, Суфар».

***

Танда читал свиток, сидя под тусклой лампой за своим столом в комнате, которую он делил с Бальсой. Он только начал читать его в тот день. Свиток был написан ротанским языком и содержал перечень лекарственных ингредиентов и методов лечения, которые использовали ротанские травники. Качество бумаги было низким, но содержание свитка было захватывающим. Он любил ходить на рынок трав по многим причинам, но одна из них заключалась в возможности покупать такие свитки.

Он услышал шаги за дверью и поднял голову. Он подумал, что, возможно, вернулся Бальса, но кто бы это ни был, это был не Бальса; их походка была слишком другой, и они слишком шумели.

"Это Суфар. Можно войти?"

Танда открыл дверь и впустил Суфар. Суфар взглянул на открытый свиток, который читал Танда, и улыбнулся. «Ах, это руководство по медицине Шалтома. У меня тоже есть его экземпляр».

«Это помогает мне понять свойства лекарственных растений Роты так, как я никогда раньше не мог. Это так интересно! Рота и Новый Його — соседние города, но фауна северной Роты очень похожа на фауну Канбала».

Суфар кивнул. «Если сравнить полуостров Найоро с Ротой, то можно заметить, что климат в Новом Його гораздо влажнее. Конечно, южная Рота в некоторых местах тоже влажная, но север находится далеко от крупных источников воды. Равнины покрыты густыми лесами и пышными лугами. Совершенно верно, что север очень похож на Канбал».

Суфар перевел взгляд с медицинского гида на Танду. «Вы, безусловно, сделали все возможное, чтобы позаботиться об этих детях».

«Ну, я травник».

Суфар улыбнулся. «Конечно. Я почти забыл, что спасение жизней раненых — это твоя профессия».

Танда слегка нахмурился. «Что ты пытаешься сказать, Суфар?»

Улыбка Суфара исчезла. «Вы когда-нибудь слышали о народе Таль?»

«Да. Я немного о них слышал от Бальсы. Они живут тайно в лесах Роты и избегают контактов с другими ротанцами. Я также слышал, что они высокие, стройные и красивые, но другие ротанцы всячески стараются их избегать».

Губы Сфала дрогнули в хмуром выражении. «Вы необычайно справедливы для иностранца. Я удивлен, что вы всё это знали и всё же решили помочь этим детям. Ясно, что вы их жалеете. Это написано у вас на лице».

Танда сердито посмотрела на Суфара. "Есть ли хоть одна причина, по которой мне не следует этого делать?"

Суфар вздохнула. «Я хочу, чтобы ты поняла, что ты оказалась в безвыходном положении. Именно поэтому я пришёл сегодня вечером». Суфар наклонилась вперед и прошептала: «Ты, наверное, уже догадалась, но эти дети — Талы. Внешне Талы кажутся красивыми, но это ловушка для неосторожных. Между Талами и другими народами Роты почти нет смешанных браков, что очевидно по нынешнему явному разделению между нашими расами. Это разделение отражается не только в нашей внешности, но и в наших способностях. Подобно воде, текущей вниз по течению, Талы передали из поколения в поколение странную силу».

«Странная сила? Это что, магическое плетение?»

«Нет. Эта сила даёт своему обладателю возможность видеть другой мир, тот, который недоступен обычным людям. В отличие от магического плетения, обладатели этой силы всегда могут видеть этот мир, не нуждаясь в какой-либо подготовке или обучении. Они также могут прикасаться к элементам этого другого мира и манипулировать ими».

«Верно, что мы, волшебники, можем делать примерно то же самое, если подготовимся и приложим усилия, но мы также не можем долго видеть потусторонний мир. Сила, о которой я говорю, дается своему обладателю естественным образом, через генетическое наследование».

«Это… интересно», — сказал Танда. «Когда наследный принц Чагум принял в себя яйцо духа воды, я думаю, он мог видеть Наюгу примерно так же, как вы описываете. Так что, похоже, некоторые люди рождаются с этой силой».

Хмурое выражение лица Суфара стало еще более мрачным. «Слово „интересно“ даже близко не описывает ситуацию», — резко выпалил он. «Ребенок, рожденный с такой силой, способен вызвать ужасную катастрофу. Бывают времена, когда потусторонний мир приносит благословения нашему миру, но в этом мире также обитают ужасающие существа, которых мы не понимаем. Если невежественные люди потревожат их, не задумываясь, мы не можем знать, что может произойти».

Танда понимал, к чему ведет этот разговор. Суфар продолжил с отчаянием: «Тот факт, что они дети, ослепляет других и не позволяет им увидеть, что они — орудия, сосуды для этой ужасной силы, о которой я говорил. Ты понимаешь, Танда? Если бы ты видел их истинные лица, тебе бы и в голову не пришло им помочь. Злой дух вселился в эту маленькую девочку».

Танда пристально посмотрел на Суфара. «Возможно, ты прав, но ведь задача волшебников — отгонять злых духов, не так ли? Если только… Этот дух настолько силен, что попытка отпугнуть его приведет к смерти ребенка?»

В глазах Суфара явно читались боль и печаль, когда он один раз покачал головой. «Это действительно так. Если бы мы имели дело с обычным злым духом, мы, колдуны, сделали бы все возможное, чтобы спасти бедную девушку. Но спасти ее невозможно. У нас нет выбора — мы должны предотвратить еще большую катастрофу, чем та, что уже произошла. Девушке нельзя позволить жить».

Танда услышала шаги в коридоре за дверью комнаты. Бальса вернулась. Суфар тоже услышала ее возвращение, выпрямилась и с серьезным выражением лица посмотрела на Танду. «Танда. Я всегда хотел, чтобы мы были друзьями. Пожалуйста, поверь мне, когда я говорю, что это необходимо сделать».

Суфар открыл дверь в холл и вышел, проходя мимо Бальсы по пути. В комнату вошла Бальса. Ее волосы были влажными после недавнего мытья; на коже витал приятный чистый запах горячих источников. Она поставила копье в угол комнаты и спросила Танду: «Что хотел Суфар?»

Танда скрестил руки на груди, посмотрел на Бальсу и рассказал ей всё, что сказала Суфар. Бальса, слушая его, вытерла волосы сухой тряпкой.

«Похоже, он предупреждал вас не вмешиваться», — сказал Бальса. «Он, кажется, думает, что мы не всё знаем».

«Похоже, что так».

Бальса сложила ткань, которой сушила волосы, и сказала: «Я слышала, что Суфар уезжает завтра».

"А? Откуда ты это услышал?"

«Я проходила мимо Томы по дороге обратно с горячих источников и поговорила с ней. Она думает, что вы с Суфаром друзья, поэтому и сказала мне. Она была впечатлена тем, что вы с Суфаром заботитесь о детях, которых даже не знаете. Суфар сказал, что заберет детей с собой, когда уедет». Бальса слегка улыбнулась.

— Чему ты улыбаешься? — спросил Танда. — Улыбаться нечему. Думаю, Суфар планирует их убить. Если ему нужно убить девушку, чтобы предотвратить более серьёзную катастрофу, я уверен, он без колебаний убьёт и парня, чтобы сохранить свои действия в тайне. Я думал, он сочувствует им так же, как и мы, но, видимо, он считает, что лучший исход для всех — это их убийство.

«Как ты думаешь, Суфар прав?» — спросила Бальса. «Произойдёт ли какая-нибудь катастрофа на Роте, если Асру не убьют?»

Выражение лица Танды помрачнело. «Я верю, что он в это верит. И, вероятно, в его словах есть хотя бы доля правды. Он не из тех, кто убивает детей без причины. Я не хочу сидеть сложа руки и смотреть, как они умирают, — но я также не уверен, что прав я, а Суфар — нет. Слишком многого я не знаю». Танда сделал паузу. «Если бы я принял решение прямо сейчас, у меня не было бы никакой возможности узнать, правильное оно или нет».

Бальса пристально посмотрела на Танду. «Хорошо. Тогда пока можем проигнорировать слова Суфара. Он, вероятно, знает примерно столько же, сколько и ты, а это значит, что он тоже не знает достаточно, чтобы принять правильное решение».

Танда слегка нахмурился, глядя на Бальсу. «Что ты предлагаешь нам сделать?»

Бальса вздохнула. «Независимо от того, сколько мы узнаем, основной выбор остается тем же: убить детей или не убить их. Вот и все, верно? Конечно, мы никогда не убьем их своими руками, но бросить их на верную смерть — это то же самое».

Танда некоторое время молчал. Наконец он пробормотал: «Если опасения Суфара оправданы, эта девушка убьет много людей и вызовет какую-то ужасную катастрофу. Если она это сделает, мы спасем серийного убийцу, помогая ей. Люди, которых она может убить, имеют такое же право на жизнь, как и она».

«Значит, ты считаешь, что её следует убить?» — сардонически улыбнулась Бальса.

«Ты спрашиваешь меня, лучше ли убить семя катастрофы, прежде чем оно прорастет? Я ненавижу размышлять над философской этикой подобного рода». Он глубоко вздохнул и посмотрел на Бальсу. Она все еще улыбалась, но улыбка не доходила до ее глаз. Он чувствовал, как от нее волнами исходит сдерживаемая ярость.

«Вы мыслите как бездомная собака, убивающая блоху, прежде чем она успеет вас укусить. Заражённое животное часто усыпляют до того, как инфекция распространится на людей. Вы ставите благо большинства выше блага отдельного человека; я это понимаю. Но задумывались ли вы хоть немного о том, как эти дети смогут выжить?»

«Прекрати, Бальза».

Бальса явно размышляла о детских переживаниях Чикисы и Асры в том же контексте, что и о своих собственных. Танда понимал эту логику, но подобное решение нельзя было принять эмоционально. «Я знаю, что всё это трогает тебя до глубины души, — сказал Танда. — Что значит спасти незнакомца? Что значит быть спасённым незнакомцем?»

«Но это не просто миссия по охране. Если что-то пойдет не так, это повлияет на всю вашу жизнь. А даже если все пройдет хорошо, вы можете просто разрушить всю свою жизнь».

Бальса потерла подбородок левой рукой и кивнула. «Ты права. Человек может дать другому лишь ограниченное количество ресурсов. Чем больше он тратит, ничего не оставляя себе, тем более опустошенным он становится. Ты хочешь, чтобы я немного отстранилась от этого, чтобы не опустошиться?»

В голосе Бальсы смешивались боль и гнев. Странный блеск исходил из её глаз. Волосы, которые она обычно собирала в причёску, свободно ниспадали на плечи. Тень от влажных волос скользила по лбу. «Когда твоё сердце чего-то желает, тебе всё равно, чего это тебе будет стоить».

Бальса посмотрела на свое копье, стоявшее в углу комнаты. Масло с ее рук за годы впиталось в его древко, заставляя его блестеть в тусклом свете. Дзигуро подарил ей его, когда ей было десять лет. С тех пор оно всегда было рядом с ней.

Она некоторое время смотрела на свое копье, а затем медленно перевела взгляд на Танду.