Часть 2 – Ловушка. Глава 3 - Как поверхность озера зимой

Часть 2 – Ловушка

Глава 3 - Как поверхность озера зимой

После ужина Бальса пошла поговорить с Накой о том, кто из охранников заменит её в караване.

«Не уверен, насколько меня устроит замена, — проворчал Нака, — но ничего не поделаешь. Не слишком ли поздно сейчас это решать?»

Бальса отмахнулся от жалоб Наки и проводил его к новому охраннику. Когда Нака увидел Сахала, его настроение заметно улучшилось. Тот был молод и явно силен, с яркими глазами и приятным характером. Рекомендация Тадзиру не подвела Бальсу.

Бальса вернула Наке часть своей оплаты; она обещала последовать за ним в Толуан, до которого оставалось еще несколько дней.

Нака с неясным выражением лица посмотрел на деньги в своей руке. «Ты очень честный и отличный охранник. Жаль, что ты не можешь проехать с нами оставшуюся часть пути. Мина будет скучать по Асре».

Нака повернулся к Сахалу и начал с ним разговор о том, куда направляется караван. Встречи с людьми, совместные поездки и прощания были обычным делом для владельца каравана. Такое короткое прощание было вполне обычным делом.

Когда Бальса вернулась в гостиницу, где они с Асрой остановились, она обнаружила Асру, завернутую в одеяла и крепко спящую. Бальса села на кровать, вынула ножны из наконечника копья и осмотрела его. Неподалеку находилась хорошая кузница с точильным камнем. Свет, отражающийся от лезвия, был настолько ярким, что на него было больно смотреть.

Они уезжали завтра утром. Бальса решила некоторое время ехать позади некоторых отъезжающих караванов. От главной дороги в горы отходило множество боковых дорог; Бальса хотела найти путь в Джитан, который был бы труднопроходим для всадников или людей с багажом. Вероятно, на Торговом рынке были люди, поддерживающие их врагов; эти люди могли наблюдать за ней и Асрой прямо сейчас. Бальса считала возможным, и даже вероятным, что их с Асрой заметят, когда они покинут город, но даже если Суфар и другие преследователи узнают, за каким караваном они едут, никто не знал всех возможных путей через горы. Многие из этих путей даже не были отмечены на картах. Бальса хотела сделать их как можно более труднопроходимыми.

Бальса услышала шаги, эхом отдающиеся от каменного пола за дверью комнаты.

«Здравствуйте?» — спросила женщина. «Если там кто-то есть, значит, и здесь есть человек, который хочет вас видеть».

Бальса прислушивалась к признакам присутствия женщины, но, казалось, по ту сторону двери она была одна. Бальса крепче сжала копье и открыла дверь. «Кто хочет меня видеть?» — спросила она.

Женщина нахмурилась. «Она не назвала мне своего имени. Она из рода Тал».

Бальса моргнула; она не ожидала такого ответа. Она услышала, как Асра сел в постели позади нее; должно быть, она проснулась, когда Бальса открыла дверь.

«Хотите, чтобы я их прогнала?» — спросила женщина у двери.

«Нет, всё в порядке, — сказал Бальса. — Приведите её сюда. Я с ней поговорю».

Женщина кивнула и удалилась. Через несколько минут она вернулась, ведя за собой другую женщину, лицо которой было почти полностью скрыто капюшоном. Посетительница не пыталась откинуть капюшон, пока работник гостиницы, проводивший ее в номер, не ушел и не закрыл дверь.

Движения женщины, когда она снимала капюшон, были изящными и грациозными. Она была очень молода и потрясающе красива. «Спасибо, что познакомились», — тихо сказала она. «Меня зовут Иану. Простите, что пришла к вам так поздно ночью».

Бальса медленно кивнул. «Почему ты здесь?»

Взгляд Иану метнулся к Асре. «Сегодня утром я был на Торговом рынке, продавал меха вместе с друзьями и семьей. Когда я увидел, как ты проходишь мимо моего прилавка, у меня чуть сердце не остановилось. Асра? Это же ты, правда?»

Асра посмотрела на Иану с искренним удивлением.

«Ты меня помнишь?» — спросил Иану. «Мы уже встречались. Твоя мама привела тебя на одну из наших встреч».

Сердце Асры замерло в груди. Она завороженно смотрела на Иану и поняла, что уже видела её раньше — но только один раз. Мать привела её в маленькую хижину, где Рамау проводили свои тайные собрания. Иану тоже там была.

«Э-э, разве вы не из рода Рамау?» — спросила Асра.

Иану кивнула, затем нежно обняла Асру. Ее руки дрожали. Слезы текли из уголков глаз. «Благословенная богиня Афал, спасибо тебе за то, что ты оберегаешь Асру!» Иану тяжело вздохнула и, обнимая Асру, расплакалась во весь голос.

Когда лицо Асры коснулось кармана, где Яну хранила благовония, используемые в храмовых молитвах, она закашлялась и попыталась отвести лицо. Внезапно она увидела перед собой изображение своей матери — обнимающей её, точно так же, как и Яну. Запах благовоний исчез, и его сменил приятный чистый запах волос и кожи матери.

Слезы навернулись на глаза Асры, но ее руки оставались безвольно опущенными вдоль тела. Иану не была ее матерью. Иану знала свою мать, но это было не то же самое.

Иану отпустила Асру и посмотрела на Бальсу. «Ты, должно быть, спасла её, — сказала она. — Большое спасибо за спасение её жизни».

Бальса неуверенно посмотрела на Иану. Она отмахнулась от ее благодарности. «Садись, — сказала Бальса. — Расскажи, как ты знаешь Асру».

Щеки Иану покраснели. «Да, прости. Я должна тебе объяснить». Бальса пригласила ее сесть на кровать; Иану села. После того как Бальса села рядом с Асрой на другую кровать, Иану рассказала о своей жизни в качестве одной из Рамау. Рамау жили в лесу Шан, который был священным для народа Тал. Семья Асры жила ближе к ним, чем кто-либо другой. Рамау были отправлены в анклав внутри леса, называемый Сау, когда им было четырнадцать лет. Они должны были жить там, служа жрецам Тал Кумада, до конца своих дней.

Иану рассказал Бальсе, что Рамау мог видеть Ноюк, мир богов Тал. Они были учениками Тал Кумады и должны были унаследовать их положение, как только достигнут совершеннолетия. Мать Асры, Ториша, вообще не могла видеть Ноюк, но все равно часто приходила к Рамау, чтобы узнать о богах.

«Мне так жаль Торишу. У неё было такое чистое сердце. Её смерть такой жестокой смертью…» — Яну печально покачала головой. — «Она была слишком хороша для этого мира». Яну уставилась в пол. Её кулаки сжались в одеяле Бальсы.

Иану поднял взгляд на Бальсу. «Ты же с Канбала, верно?»

Бальса кивнул.

«Тогда у вас может не быть культурного контекста, чтобы понять все, что произошло», — сказала она. «Мы, народ Тал, очень верим в наших богов. Они защищают нас. Я не думаю, что вы знаете, что случилось с Торишей, поэтому я постараюсь объяснить как можно лучше». Иану кратко изложила Бальсе историю Ротарбала. Асра уже все знала, потому что ее мать рассказывала ей эту историю снова и снова. Слушая рассказ, она почти слышала голос своей матери сквозь голос Иану.

Ротарбал был мирным, единым государством, возглавляемым Садой Талхамайей. При повторном услышании её имени у Асры по спине пробежали мурашки. В её памяти всплыл образ женщины, лежащей на каменной плите. Её грудь светилась мягким серебристым светом.

Когда Иану дошёл до момента, когда Сада Талхамая была убита Кираном, Бальса наклонился вперёд. «Так... вот как Кашал оказался на службе у королевской семьи, верно?»

Иану кивнул. «И кашалы, и талцы изначально служили Саде Талхамае. Но кашалы поддерживали первого короля Роты и его клан, и до сих пор служат шпионами королевской семьи. Они также следят за талцами, чтобы убедиться, что мы не нарушим наши древние обещания».

Иану глубоко вздохнул. «Однажды ночью Ториша привела к нам Асру. Она сказала, что священная река течет в наш мир из Ноюка. Она была непреклонна. Я чуть не подумал, что она сошла с ума. Она сказала нам, что мы должны отправиться к могиле Сады Талхамайи и пригласить бога в наш мир».

«Мы с другим Рамау разговаривали с ней до поздней ночи. У нас были сомнения в том, что она говорила; она вообще не видела Ноюка. Действительно ли Асра видел, как течет река? И даже если река действительно снова текла, мы никак не могли знать, возможно ли кому-либо из нас соединиться с богом».

Иану пристально посмотрела на Асру и тихо сказала: «Мы подумали, что убежденность вашей матери и сила ее веры — знак благосклонности богов. В конце концов, мы решили пойти в храм Талхамаи помолиться. Мы никогда не думали, что Ториша углубится в храм так глубоко, до могилы Сады Талхамаи. Нам всем запрещено туда ходить». Иану с горечью рассказала, как Торишу схватили Тал Кумада и передали Кашалу.

Асра начала дрожать. Бальса обняла её за плечи.

«А вы знаете, что произошло дальше?» — спросила Бальса.

Иану кивнул. «В день казни Ториши я был в храме Талхамайи. Я видел, как вода священной реки окрасилась в красный цвет от крови. Другие Рамау тоже это видели. Тогда мы поняли, что Ториша нашла способ привнести силу бога в наш мир».

Иану опустила глаза. «Это то, чего она всегда хотела. Она всегда искала способ вернуть Талхамаю к нам. Трагично, что ей пришлось умереть, чтобы достичь своей цели».

Асра напряглась. Внезапно ей стало больно дышать. Наверное, мне следует сказать ей, что я Шамау , а не мама , подумала она.

Бальса крепче сжала её. Когда Асра подняла взгляд на Бальсу, свет в её глазах был жёстким и отталкивающим. Асра поняла, что Бальса не хочет, чтобы она рассказывала Иану что-либо о боге. Она слегка кивнула Бальсе. Иану была из племени Тал и хорошо знала свою мать, но Асра всё ещё испытывала опасения, рассказывая ей, как она призвала бога.

Иану подняла глаза от пола. «Когда я услышала о резне, я была уверена, что вы с Чикисой погибли, Асра. Встреча с тобой здесь сейчас кажется… невозможной. Даже чудесной». Она помолчала. «Асра… могу я спросить, что случилось с Чикисой?»

«Ну, э-э...»

«Не стоит спрашивать её об этом», — перебила Бальса. — «Это некрасиво с твоей стороны». Она рассказала Иану, как Асра и Чикиса разлучились на границе Роты с Новым Його и о своём пути сюда с караваном. Она опустила в своём рассказе нападение волка и большую часть подробностей о преследователях.

Иану сидел и слушал Бальсу с серьезным выражением лица. Когда Бальса замолчала, она покачала головой. «О, Асра, тебе пришлось пережить такое ужасное время! Должно быть, это было кошмарно. В молодости я совершила долгое и трудное путешествие со своим дядей с юга Роты на север, поэтому я могу немного представить, через что ты прошла».

Иану глубоко нахмурилась, вспоминая все трудности, которые ей пришлось пережить в своих путешествиях. «Мои родители тоже были убиты ротанцами, Асра. Я родилась в южном лесу Аруйи. Мои родители торговали мехами с ротанскими торговцами. Однажды на одном из рынков, где они торговали, произошло какое-то недоразумение или разногласие, и торговцы убили их. Зарезали, как овец».

В глазах Иану горела безудержная ярость, но в них также читалась печаль. «Торговцев не наказали. Убийство человека из племени Таль не является преступлением. Я не мог оставаться в месте, где хранилось столько страшных и болезненных воспоминаний, поэтому мой дядя увез меня на север. Ротаны не ступят в шанский лес, так что для нас это безопасно».

Иану ахнул и посмотрел на Бальсу. «Прости. Я не хотел рассказывать тебе свою печальную историю».

Бальса покачала головой. «Всё в порядке. Не волнуйся».

Иану слегка улыбнулась, но мгновение спустя нахмурилась. «Думаю, я понимаю, почему за Асрой охотятся», — сказала она. «Священная река течет из Ноюка. Если кому-то из народа Тал удастся объединиться с Талхамайей, это будет опасно для королевской семьи Роты — и для всех остальных ротанцев тоже. Асра, должно быть, видела, что Ториша сделала в Шинтадане. Наверное, поэтому Кашал хочет выследить ее и Чикису».

Балса почувствовала, как по шее пробежал холодок. Даже если это было всего лишь предположение, теория Иану казалась логичной. Если бы королевская семья Ротана узнала о способности Асры призывать Талхамайю, они, вероятно, сочли бы её слишком опасной для жизни. Балса внезапно поняла потенциальные мотивы принца Ихана и второго сына клана Шахал.

Иану перевела взгляд на Бальсу. «Что ты теперь будешь делать? Кашалы — грозные противники. Я впечатлена тем, что тебе удалось от них убежать, но спасать Чикису, когда вы остались одни…» Она покачала головой. Иану на некоторое время погрузилась в молчаливое размышление, затем посмотрела на Асру и сказала: «Я Тал, но то, что я живу в тени, не означает, что я могу открыто противостоять королю. Но я также не могу бросить ребенка своего народа, зная, что она в опасности».

Голос Иану звучал с убеждением, словно она только что приняла важное решение. «Пойдем с нами, — сказала она. — Я одолжу тебе два наших капюшона, чтобы ты могла пройти за ворота вместе с остальными жителями Тала».

Бальса покачала головой. «Это невозможно. Здесь слишком много глаз, и не все из них дружелюбны. Уверена, нас бы заметили. Думаю, наши преследователи тоже следят за этой гостиницей. Вероятно, они уже знают, что вы к нам приходили».

«Возможно, вы правы, — сказал Иану, — но мне все равно будет спокойнее, если вы пойдете с нами, а не будете путешествовать в одиночку. Мы знаем тропы через глухие леса, о которых не знает ни один ротанец. Мы не можем ступить на землю Джитана, поэтому там мы вам ничем не поможем, но мои люди хотя бы смогут безопасно провести вас к окраинам города. Пожалуйста».

«Завтра утром отправляется караван. Моя семья и друзья покинут его. Умоляю вас, сбегите отсюда вместе с нами. Мы свернем с главной дороги в лес, как только отойдем достаточно далеко от Торгового рынка, чтобы нас никто не заметил. Уверен, вы сможете оторваться от тех, кто за вами следит, если поедете с нами».

План Иану покинуть Торговый рынок был очень похож на план Бальсы. Народ Тал также знал дорогу в Джитан через лес, поэтому она и Асра могли не идти по дороге. Путешествие с народом Тал повысило их шансы благополучно добраться до Джитана.

«Хорошо, — сказал Бальса. — Мы уйдем вместе с вами. И спасибо вам».

Бальса согласовала детали встречи на следующее утро: когда и где они встретятся. Когда она выходила из комнаты, Яну выглядел одновременно обеспокоенным и взволнованным.

***

Асра снова растянулась на кровати. Она натянула одеяло до подбородка и крепко зажмурила глаза, но была слишком взволнована, чтобы уснуть. Бальса тоже не спала; Асра слышала, как та ходит по комнате и собирает вещи. Асра вспомнила, как Бальса заснула с копьем в руке.

Асра наконец уснула где-то поздно ночью. Ей снились кошмары один за другим; Иану пробудил болезненные воспоминания, к которым она возвращалась во сне. Во сне Асра прошла сквозь два огромных камня и попала в другой мир, сияющий фосфоресцирующим светом. Воздух был влажным и липким; она чувствовала запах влажной земли и мха.

Асра и её мать шли вдоль реки, протекавшей между камнями, к низкому, чистому пространству, слабо освещённому лунным светом. Она увидела женщину, лежащую на каменной плите. Было слишком темно, чтобы разглядеть, как она выглядит, но она была полностью погружена в воду священной реки. Над её грудью висело светящееся кольцо.

«Кольцо священной омелы», — прошептала ее мать. «Асра, ты его видишь?»

Асра была удивлена. Она не знала, что её мать способна видеть священную реку или что-либо в потустороннем мире. «Я вижу это, мама. Сада Талхамая здесь. Она выглядит так, будто плывёт по священной реке, крепко спит. Кольцо из священной омелы такое яркое — ты уверена, что не видишь его?»

«Не могу», — сказала её мать. В её голосе звучали печаль и разочарование. «У меня нет священных сил. Но наши боги даровали эти силы тебе, Асра. Надеюсь, ты знаешь, как сильно я тебя люблю. Это важный момент. Это часть твоей судьбы». Она помолчала. «Прими кольцо из священной омелы, Асра».

Но Асра боялась. «Мне страшно».

«Всё в порядке», — сказала её мать. «Я здесь, с тобой». Мать крепко сжала её руку и начала читать молитву. Асра затаила дыхание и осторожно потянулась к бледному кольцу света, плавающему на поверхности воды. Она чувствовала кольцо в руке, когда сжимала его; оно было лёгким, как воздух. Она чувствовала что-то, обвивающееся вокруг мизинца руки, которая держала кольцо, но не могла разглядеть, что это.

Вокруг кольца священной омелы вспыхнуло сияние. Асра моргнула; открыв глаза, она обнаружила, что кольцо впиталось в ее тело. Она смотрела на свою грудь, и кольцо становилось все ярче и ярче.

«Асра!» — мать глубоко вздохнула. Она взяла Асру за руку и начала пальцами проводить по кольцу внутри неё. Свет кольца сиял ещё ярче; Асра чуть не ослепла от него.

«Асра». Ее мать была переполнена эмоциями и едва могла говорить. Она обняла Асру и заплакала.

«Ты изменишь мир, Асра! Ты избран, избран богом! Ты станешь Сада Талхамайей, превзойдешь обычное человеческое существование и принесешь мир в наш мир. Нам больше нечего бояться».

Её мать опустилась на колени перед Асрой. Её слова, с каждой произнесённой фразой, становились всё сильнее и убедительнее. «Ты должна быть благородной, благородной и чистой сердцем ради бога. Никто не должен быть выше тебя; ты должна стоять выше всех. Ты никогда не должна показывать свои чувства на лице. Ты должна быть сильной, чтобы соединиться с богом и показать людям путь к миру. Что бы ни случилось, ты должна быть спокойной и уравновешенной, как поверхность зимнего озера. Только тогда ты будешь достойна стать Садой Талхамайей».

Слова матери навсегда запечатлелись в сердце Асры. Она никогда их не забудет.

Сцена ее сна сменилась другим ужасающим воспоминанием: казнью ее матери в Синтадане. Она видела, как вокруг нее умирали люди, падая без сознания. Взгляд Чикисы был устремлен на нее с ужасом, отчаянием и обвинением.

«Чикиса, — выдохнула она, — это не я! Я не злая!» — закричала она. Ее дыхание было прерывистым. Она почувствовала под собой кровать и вдруг поняла, что проснулась, но не могла избавиться от того, что увидела во сне.

Огонь в комнате погас, остались лишь угли, поэтому в комнате было больше половины темноты. Бальса быстро поднялась со своей кровати и наклонилась над Асрой. «Всё в порядке? Тебе снился кошмар».

Асра почувствовала, как пот стекает по ее лицу, когда она подняла взгляд на Бальсу. «Чикиса был…» Асра не смогла продолжить. Она сглотнула. «Он был там. Он винит меня. Он постоянно снится мне, и он выглядит таким грустным, испуганным и…»

Асра отчаянно пыталась взять себя в руки, но губы у нее все еще дрожали. Она закрыла лицо руками. «Но я не убивала их! Бог наказал их за зло!» Она продолжала говорить, не снимая рук. Даже в бодрствующем состоянии она все еще ясно видела все происходящее во сне.

На тюремном дворе, где проводились казни, было темно, но кольцо на ее шее ярко светилось и становилось все ярче. Слова одобрения и ободрения матери эхом звучали в ее ушах. Но ее мать была мертва.

Асра опустила руки вдоль тела. Мать велела ей быть спокойной, как поверхность озера зимой, но теперь лед на ее спокойном лице начал трескаться.

«Я их ненавидела», — выдавила она из себя. «Я ненавидела их всех. Я до сих пор их ненавижу! Они смеялись, когда убили мою маму. Они смеялись!»

Бальса встала перед Асрой и нежно притянула её к себе так, чтобы её голова прижалась к груди Бальсы. Асра вцепилась в Бальсу и издала пронзительный крик, похожий на вопль. Это был первый раз, когда она плакала из-за потери матери. Ей казалось, что она теряет голос.

Бальса чувствовала на своей груди душераздирающие рыдания Асры, которые то нарастали, то стихали, подобно отливу. Она молчала и обнимала Асру, пока та плакала.

Бальса не отстранялась от Асры, пока та сама не отпустила его. Бальса вытерла еще немного пота со лба Асры и сказала: «Асра. Я знаю твоего брата. Он обычно добр к тебе и всегда говорит правду, верно?»

Асра подняла глаза на Бальсу, их взгляд все еще был влажным от слез.

«Мне кажется, он передавал твои мысли из сна», — сказала Бальса.

«Мои мысли?»

Бальса медленно отвернулась от Асры и снова села на свою кровать. Несколько мгновений она молча смотрела на Асру, а затем сказала: «Я тоже ненавидела людей. В твоем возрасте я тренировалась днем и ночью, чтобы когда-нибудь стать достаточно сильной и убить их всех. Ненависть к ним постоянно горела во мне. Если я не сражалась с кем-то копьем или кулаками, ненависть грозила разорвать меня на части».

Бальса рассказывала Асре о своем прошлом лишь вскользь: о смерти отца от рук царя Канбала, о жертвах, принесенных Дзигуро, чтобы спасти ее от той же участи, и о жизни, которую они прожили вместе. Большую часть своей жизни она провела, спасаясь от преследователей, которые, казалось, никогда не закончатся.

«Я хотел стать сильным как можно быстрее. Не просто сильным: сильнее всех остальных. Я думал, что смогу спастись, если только буду достаточно сильным».

Асра кивнула. Она была молода и слаба; ей не удалось спасти свою мать. Она чувствовала себя маленьким камешком, раздавленным чьей-то пяткой. Если она станет сильнее, ей больше никогда не придется испытывать это чувство.

«Я повзрослела и стала сильной, — сказала Бальса, — но это меня не спасло, Асра».

Асра выглядел растерянным.

«Правда, моя подготовка по владению копьем и боевые искусства много раз спасали мне жизнь. Я горжусь собой за то, чего мне удалось достичь, но…» Бальса не знала, какие слова подобрать, чтобы выразить свои чувства. «Убийство людей, которых я ненавидела, ничего не исправило. После убийства мне не стало лучше».

Бальса прижала древко копья ко лбу. «Прежде чем я это осознала, я изменилась так, что уже никогда не смогу оправиться. Ненависть изменила меня».

Взгляд Бальсы сосредоточился на Асре. «Даже если никто не знает, как сильно ты хочешь убивать людей, ты будешь знать. Ты всегда будешь знать. Представь себе мое лицо, когда я убивал людей снова и снова, просто потому что ненавидел их и хотел их смерти. Представь то мимолетное чувство облегчения, которое я испытал, убивая их, прежде чем ненависть снова поглотила меня».

По спине Асры пробежал холодок. Плечи напряглись. Она опустила взгляд на пол и тихо сказала: «Но я не думаю, что ответ бога на мои молитвы — это что-то подобное». Казалось, она пыталась убедить саму себя.

Бальса отрицательно покачала головой. «Я не знаю, бог ли то, что внутри тебя, или нет, — и я кое-что знаю о богах и духах. Когда я была маленькой, отец рассказывал мне о Йораме, боге Гор в Канбале. Я никогда с ним не встречалась, но он был первым богом, о котором я когда-либо слышала. Что касается духов — ну, был дух воды, который вызывал облака и дождь, с которым я провела некоторое время. Другой дух, с которым я столкнулась, обладал властью над снами. В Канбале есть дух, которого называют Горным Королем, который превращает мысли и воспоминания в драгоценный камень, называемый луиша. Он был мне очень похож на змею».

«Но, Асра, — сказала она, — я никогда прежде не видела бога, который спасал бы или наказывал людей. Ни разу».

Глаза Асры широко распахнулись. Она не увидела в глазах Бальсы ни малейшего упрека или осуждения, только глубокую печаль.

«Подумай об этом, Асра. Если бы действительно существовал бог, который наказывал бы всех плохих людей и спасал всех хороших, в мире, вероятно, было бы гораздо меньше страданий».

У Асры гудело в ушах. Лицо так горело, что ей казалось, будто она горит огнём. Бальса заставлял её осознать в себе то, к чему она ещё не была готова. Возможно, её вера в Талхамаю была ошибочной. Когда она переосмыслила всё, что мать рассказывала ей о боге, в свете слов Бальсы, многое показалось ей странным и нелегко поддающимся проверке.

Асра проигнорировала звон в ушах и ещё раз подтвердила слова матери. Мать не стала бы лгать. «Тальхамая — великая и могущественная богиня! Я думаю, она действительно судит плохих людей. Сада Тальхамая объединилась с богиней и использовала свою силу, чтобы наказывать всех злых людей! Так мне говорила мама!» — яростно настаивала Асра. «Таль Кумада никогда не говорила нам правду. Только наша мама говорила. Она рассказала мне о том, какой была Сада Тальхамая. Она сделала Ротарбал мирным местом, свободным от голода и страданий. Всё, что сейчас происходит в мире, — это потому, что Киран убил её».

Бальса молча смотрела на Асру. «Ты намерена стать Садой Талхамайей?» — спросила она.

Асра затаила дыхание.

Ты изменишь мир, Асра! Ты избрана, избрана богом! Ты станешь Садой Талхамайей, превзойдешь обычное человеческое существование и принесешь мир в наш мир. Асра вспомнила слова своей матери.

Мама молилась о том, чтобы Бог избрал меня, и так и случилось.

Асра пыталась вновь ощутить то чувство восторга, полной безопасности и покоя, которое она испытывала, убивая волков. Тогда ей казалось, что она парит над облаками.

Но, сидя здесь, на своей кровати в этой крошечной комнате, она совсем не испытывала желания стать Садой Талхамайей. Она не думала, что сможет стать огромной и могущественной богиней, которая избавит мир от всех страданий. Это не было её сущностью, и не тем, кем она хотела быть.

Почему бог выбрал меня? Жаль, что она не выбрала кого-нибудь посильнее и умнее.

Асра нахмурилась. «Я… я…» — прошептала она. Слезы навернулись ей на глаза.

«Что мне делать, Бальса? Моя мама хотела, чтобы я стала Садой Талхамайей, чтобы приносить мир и счастье в мир. Она отдала свою жизнь, чтобы я могла это сделать, но я… я думаю, я не смогу». Слезы текли по ее лицу ручьем.

«Я не очень понимаю религиозные верования или богов Тала, — сказала Бальса, — поэтому я не понимаю и Талхамаю. Но я не думаю, что можно было бы быть счастливым, живя как богиня, которая убивает людей, когда ей вздумается. Я также не думаю, что такая богиня могла бы принести мир и счастье в мир».

Она посмотрела Асре прямо в глаза. «Так давай убедимся, что этого не произойдет. Твое лицо во время нападения волка чуть не напугало меня до смерти».

Асра почувствовала, как ледяные руки обхватили ее сердце и сжали. Ее глаза резко распахнулись.

«Когда после купания в Широгае ты была одета в одежду цвета цветов сарайю, ты была прекрасна. Мне было приятно видеть тебя такой».

Асра вспомнила, что платье пахло цветами. Она крепче сжала себя и отогнала это воспоминание. Ей не следовало слушать Бальсу. Бальса не была ни Талом, ни Ротаном. Она была из Канбала и ничего не знала о Талхамае. Асра должна была верить Талхамае; Талхамая не простит ей, если она не поверит.

Асра крепко зажмурила глаза и подумала: «Как поверхность озера зимой».

Бальса наблюдала, как лицо Асры стало бесстрастным и безжизненным. Она не могла придумать ничего, что еще могло бы до нее дойти.