«Вы столкнулись с проблемами, которые не способны решить? Вы попали в трудную жизненную ситуацию и совсем не знаете, как из неё выбраться? Не можете вернуться к нормальной жизни? Если вам нужна помощь, обращайтесь в церковь Праджан Кшамты! Мы наставим вас на истинный путь и покажем дорогу. Звоните по межпланетному номеру: восемь-тридцать пять-шестьдесят восемь-тридцать два. Заявки принимаются двадцать пять системных часов без перерывов. Не упустите свой шанс сделать жизнь лучше! Спонсируется Обществом Избранных и корпорацией…»
Реклама на телеканале КристаллСинема
17.13.1489
Трейдттор скрупулёзно рассматривал двери перед собой. Интерьер в месте, где изредка проводились собрания Большой четвёрки, он оценивал как «ниже среднего», и почти каждая деталь в здании ему не нравилась. В Метанолии было мало интересных памятников архитектуры, Метанолия – искусственно созданное поселение. Каким бы крупным оно ни было, архитекторы не вложили в проект ни йоты души.
Саммит-холл был одним из самых высоких небоскрёбов мегаполиса. В нём насчитывалось две с половиной сотни этажей, а тянулся он с самого первого уровня до крыши третьего. Входом на первом, у самой земли, никто не пользовался, и обычно всевозможные церемонии проводились на втором уровне. Там подметали тротуары, строго следили за дисциплиной и пристально наблюдали за каждым горожанином через систему видеокамер, никаких нарушений около саммит-холла здесь не происходило. Поэтому вся та часть, находящаяся ниже, где обитали бродяги, проститутки и прочие представители этого слоя общества, считалась подвальным помещением. Там никто не работал.
В выходные саммит-холл закрывался на техническое обслуживание. Ремонтные службы проверяли экраны снаружи небоскрёба, тестировали систему оповещения внутри и налаживали контакты электросетей. Раз в месяц по местному времени приходила проверка коммуникаций. Интернет и его скорость, конечно, были намного приоритетнее, чем снабжение туалетов водой, а автоматов с перекусами – продуктами. И те часто пустовали.
Ровно настолько часто использовался саммит-холл для заседаний множества различных организаций. И Метанолия не зря звалась столицей человечества в космосе, здесь находилось всё.
Вздохнув, Трейдттор, наконец, толкнул двери и вошёл в зал.
- Давайте перейдём сразу к насущным вопросам нашего собрания, - сказал Вениамин Чаттра в микрофон. Усиление звука было небольшим, таким, чтобы сидящие по ту сторону овального стола расслышали. – И начнём мы с обсуждения присоединения сестринства Бохан Таншталат к Обществу Избранных. Мне известно, что документ, который запрещал им принимать участие в общественной деятельности от лица Общества, потерял свою ценность со смертью Вильяма Бонда. Леди Каодай, что вы можете сказать по этому поводу?
Сегодня Каодай сидела без шляпы, волосы её, прямые и чёрные, были собраны в низкий хвост.
- Мне нечего сказать, мистер Чаттра, - равнодушно отозвалась она.
- В самом деле нечего?
- В самом деле. Бохан Таншталат, если и имеют злой умысел, осуществили бы его раньше, чем мы, господа и дамы, собрались бы здесь. Если же вас волнует этот вопрос, советую обратиться напрямую к настоятельнице. Вот и всё.
Тусклый свет в помещении дребезжал под потолком. Маленькие белые лампочки освещали лишь несколько фигур за столом, всё остальное скрывалось в темноте.
Голос подал Нихон Фукумото, уродливый человек в тёмно-синем халате:
- Это вовсе не означает, что после ваших слов, леди Каодай, всё резко встанет на свои места. Мы все должны понимать, кто такие последователи Лиеухань и почему они оказались за бортом нашего корабля. От лица Хакаринимо я настаиваю, чтобы вы объяснились.
- Вы достаточно смелы, чтобы прикрываться своим богом, или же вы настолько трусливы, что прячетесь за его спиной? – спросила она. – Прошу прощения, но мне действительно нечего сказать по поводу восстановления Бохан Таншталат. Повторю простым языком для вас, мистер Фукумото. Если хотите что-то узнать, спросите у настоятельницы сами. Я к ордену не имею никакого отношения с незапамятных времён, и мне невдомёк, с какой целью вы, господа, продолжаете приглашать меня на собрания.
Нихон Фукумото скрипнул зубами. Глаза его, маленькие и узкие, от злости сузились ещё больше, превратившись в тонкие щели.
- Смелые слова для самозванки, - прошипел он.
- Но они станут ещё смелее, когда присутствующие здесь узнают о том, кем родился ваш единственный избранный за последние столетия существования клана, - на её губах заиграла улыбка. – Прошу вас, признайтесь сами, мистер Фукумото. Мы все будем премного благодарны за ваши честность и откровение.
Повисла тишина. Трейдттор метнул взгляд на Каодай, затем – на Нихона. Они сидели ровно напротив друг друга, но оба не могли видеть лица.
- Мистер Фукумото, то, что говорит леди Каодай – правда? – спросил Вениамин Чаттра. – Лично я вам настоятельно не рекомендую что-либо скрывать об Общества, даже находясь в составе Большой четвёрки.
- Не поймите меня неправильно, господа. И дамы. Но то, что я сейчас вам скажу, ни в коем случае не является ложью или провокацией. Это абсолютная правда, - Нихон оглядел всех пристальным взглядом. – Дело в том, что…
- Что ваш ребёнок родился избранным Лиеухань, - резво перебила Каодай. – Не стоит увиливать, господин. Вы собирались соврать – я это вижу. Так ведь, мистер Трейдттор?
Он в ответ вскинул брови. С чего бы этой даме обращаться за помощью к нему? Неужели она сама не может довести свою провокацию до ума? Но вместо возражений Трейдттор сказал:
- Да, это правда. Этому есть объяснение.
- Не могли бы вы его предоставить? – сказал Чаттра.
- Один врач из церкви Праджан Кшамты поделилась со мной информацией, что перед смертью Вильям Бонд нёс не бессвязный бред, а пытался донести весьма внятную мысль. Видите ли, за несколько дней до этого он посетил поместье Фукумото и повстречал там новорожденного младенца. Что-то его настолько поразило, и мистер Бонд, во-первых, встретил свою смерть, а во-вторых – он видел младенца. И он, как человек знающий, видел, что младенец… ну, не совсем такой, каким его ожидали, - сказал он.
И снова зал погрузился в тишину. За окном накрапывал дождь, мелкая морось, шумели монорельсы и визжал ветер. Это была ещё одна мрачная ночь.
- Я предлагаю оставить этот вопрос, - сказала миссис Хелена Райкконен, глава секретариата Собрания независимого искусства. – Хотела бы представить вам некоторую новость, касающуюся моей организации.
- Прошу, говорите.
- Собрание складывает свои полномочия в составе Общества Избранных. Это будет последнее собрание, которое посещаю я или мои подчинённые, - голос её казался острым, как лезвие ножа, - и более мы с вами не увидимся. Причина нашего решения такова – Собрание вводит новую политику, согласно которой мы не желаем руководствоваться сторонними правилами, будь то Совет безопасности или Общество Избранных. В наших приоритетах распространение, восстановление и популяризация искусства без рамок цензуры. Надеюсь на ваше понимание.
- Благодарю за честность, миссис Райкконен, - мистер Чаттра кивнул. – Это смелое решение. Впредь надеюсь, что Собрание независимого искусства будет процветать.
- Разрешите вопрос? – сказал Нестор Мэнс.
- Спрашивайте.
- Вы заявили, что не желаете руководствоваться рамками цензуры, которые диктует Совет безопасности, однако раньше вы вполне спокойно отвечали всем требованиям совета директоров. Не могли бы вы прояснить, что повлияло на ваше решение?
Послышался вдох, миссис Райкконен подвинула микрофон ближе и произнесла:
- Кстати, о птичках… это будет сказано исключительно между нами, дамы и господа, но важнейшим фактором стала смена «правой руки» Лидера. Я, конечно, одобряю решения Лидера, поскольку они основываются лишь на холодном расчёте и логике. Мистер Рейн – это совсем иной персонаж, и он не идёт ни в какое сравнение с Вильямом Бондом, поэтому некоторые предрассудки на его счёт есть и у нашего руководства.
- Могу согласиться с миссис Райкконен, мистер Рейн вызывает подозрения, - отозвался Трейдттор.
- Благодарю. Итак, как вы знаете, мистер Рейн с самого начала своей карьеры был членом комитета информационной безопасности, что, несомненно, будет смущать такую организацию, как Собрание. Та политика, проводимая этим комитетом, идёт вразрез с нашей. Если вам интересно, добавлю ещё кое-что. В отличие от мистера Рейна, Вильям Бонд не был представителем этого комитета, он встал на должность прямиком с заместителя председателя комитета по охране труда. Это существенная разница.
- Выходит, вы считаете, что мистер Рейн будет принимать именно такие решения, какие диктовал ранее его комитет, - утвердил Нестор.
- Ваши выводы близки к правде.
- Но я в чём-то ошибаюсь?
- Можно и так сказать. Какие бы ни были причины, результат не изменится. Собрание независимого искусства покидает Общество Избранных. Это следовало сделать раньше, когда мы обнаружили, что наше объединение превратилось в сообщество искусствоведов, прекратив быть религиозной организацией. И в этом нет ничего страшного. Так или иначе, последователи Лухты подарили нам то, что мы имеет сейчас.
Нестор Мэнс кашлянул. Он ждал слов, но миссис Райкконен больше ничего не сказала. Тогда в разговор вернулся мистер Чаттра:
- Отлично, тогда этот вопрос можно считать закрытым. У нас остались прочие темы для обсуждения. Что на счёт смерти Вильяма Бонда? Как ни крути, он был нашим важным союзником в Совете безопасности, и благодаря его присутствию на высоком посту мы сохранили свои позиции в Современности. У меня есть опасения, что мистер Рейн может быть… скажем так, приверженцем идей Кампании.
- Едва ли мы можем строить такие гипотезы. Он только вступил в свою должность. Время покажет, - пробормотал Нестор.
- И всё же, мы не сможем на него полагаться в той же степени, что и на Вильяма Бонда, - сказал Трейдттор. – И ещё один вопрос – вы слышали что-нибудь о человеке по имени Янрин Сакриявин? Так звали нашего покойного мистера.
Он ожидал, что ответил леди Каодай, которая просто обязана была знать о несуществующих людях. Или Вениамин Чаттра; его родственники могли происходить с той же планеты, с той же страны, как и Сакриявин, но все догадки оказались ложными.
- Не стану ручаться за свои слова, но один человек, помнится, рассказывал мне о нём. Этого человека зовут Владимир Агапов, сейчас он проживает в столице Леккхет-коккхав, - отозвалась Райкконен. – Вы можете связаться с ним. Думаю, тогда завеса тайны убийства Вильяма Бонда приподнимется.
- С чего вы решили, словно Вильяма Бонда убили? – встрял Нестор.
Теперь настала очередь Каодай говорить:
- Об этом говорит заключение обследования, которое проводила мисс Харрикейн, представительница церкви Праджан Кшамты. Леди заявила мне вот что. Покойный мистер оказался под действием заклинательной техники… сильной заклинательной техники, надо сказать. Отсюда вытекает два предположения: его тело не выдержало действия техники, либо он умер от побочного эффекта.
- Побочного эффекта?
- Скажем, в технику было заложено действие «пойти и сделать то-то», а в реальности «такое-то» действие приводит к трагическим последствиям. Это и называется побочным эффектом.
- Следовательно, нам нужно найти всех людей, которые владеют такими техниками.
- И как вы хотите это осуществить? – спросил Трейдттор, приподняв бровь. Нестор выглядел серьёзным.
- Элементарно. Община может заключить контракт с церковью Праджан Кшамты, чтобы наши избранные объединили свои усилия и нашли людей, соответствующих запросу. Их усилий будет достаточно, - ответил он.
- Вы же понимаете, что это станет необоснованными тратами?
- Это всего лишь идеи. Необязательно осуществлять их.
- Именно идеи становятся причинами разногласий… Вы хотите посеять в Обществе семя раздора? Как не-избранный, вы должны понимать, что чувствуют избранные, когда речь идёт о таких вещах. Легко рассуждать о мнимой энергетике и подготовке техников, но воплощать это в жизнь – совсем другой вопрос.
Мистер Мэнс вдохнул и выдохнул. Его лицо помрачнело пуще прежнего, словно толстые брови отбросили густую тень. Трейдттор не стал продолжать диалог с ним.
- Итак, Вильям Бонд умер из-за действия избранных. Понимаете, какого масштаба эта трагедия? Наши позиции не настолько крепки, чтобы кто-то из нас вдруг совершал такие преступления, - сказал Нестор. – И кто-то осмелился…
- Не стоит плести интриги и кого-то обвинять, - оборвала его Каодай. – Вы хотите сказать, словно кто-то из нас, присутствующих здесь, смог поднять руку на Вильяма Бонда. Но с какой целью? Каковы могли быть мотивы? А что касается заклинательных техник, то, насколько мне известно, никто из присутствующих ими не обладает.
Все переглянулись. Нестор метнул взгляд на Каодай, Нихон пристально посмотрел на Трейдттора, Трейдттор и миссис Райкконен – на мистера Чаттра, а мистер Чаттра не мог оторвать взгляда от повязки Каодай. Леди если и хотела на кого-то зло посмотреть, не смогла этого сделать.
- Либо этот кто-то просто скрывает от нас правду, - закончила она.
- Или эта кто-то, - добавил Нестор.
- Вы подозреваете меня?
- Леди Каодай, это ни в коем случае не оскорбление, но в первую очередь под подозрение падают две организации. Первая – сестринство Бохан Таншталат, так что я подозреваю не вас, а кого-то из них. К тому же, эта догадка логична. Вторая – культ Сехмет, который всё ещё пускает корни в Тетткете и отравляет жизнь местным жителям. Они вполне могли провернуть нечто подобное, эти сепаратисты.
- Да, от культов Сехмет оказалось удивительно сложно избавиться, - задумчиво пробормотал мистер Чаттра.
- Но на них свет клином не сошёлся, - сказал мистер Мэнс.
Трейдттор теребил кончик своего хвостика. Ему хотелось вставить парочку слов в беседу, но Нестор никак не унимался.
- Иными словами, я считаю, что Обществу Избранных следует провести собственное расследование касательно убийства Вильяма Бонда. Дополнительно, от лица Общины я заявляю, что мы, избранные Фортуны, выступаем резко против включения сестринства Бохан Таншталат обратно в Четвёрку, - он кашлянул, - или вы забыли, что так называемая Всемогущая далека от образа «доброго» божества? Её образ в истории сравним с образом Сехмет. Однако разница состоит в том, что в Архаичный период нравы были другие, нежели чем в Античный. Миссис Райкконен может подтвердить мои слова.
- Ну, строго говоря, вы правы, - неохотно сказала она. – Я не стану посвящать вас в длинные описания фресок и картин из Гантрия Империума. Это не моя область занятости.
Повязка Каодай изогнулась, словно она приподняла брови, но лицо её осталось по-прежнему спокойным. Лёгкая улыбка никогда не сходила с её губ.
- Я хочу сказать, Обществу Избранных следует отсеивать сектантов и фанатиков. У нас уже есть определённые правила приёма, а помнится мне, как-то раз Бохан Таншталат даже их не прошли. Ну, не наводит на выводы? – продолжал Нестор. – Среди нас им не место.
- Но не стоит забывать про принцип свободы вероисповедания, - одёрнул его Вениамин. – Это главное правило, которым мы руководствуемся.
- Никто и не спорит с ним. Пусть верят, в кого хотят; однако все мы ходим под одними и теми же законами, пусть и живём в разных частях вселенной.
- Мистер Мэнс, вы напрашиваетесь на голосование по вопросу, который решён был и без вашей точки зрения, - снисходительно сказала Каодай. – Это выходит за рамки приличия. Кем вы себя мните, борцом за правду?
Присутствующими овладело странное ощущение. Ярче всех его испытал Трейдттор: он скривился, словно голову ему кольнули дробью пули, а зубы плотно сомкнул. Посторонние звуки мгновенно стихли. Словно не существовало в помещении ничего иного, кроме леди Каодай.
Первым молчание прервал Вениамин:
- Я вынужден согласиться вами, - медленно произнёс он. – По правде говоря, Бохан Таншталат уже после смерти Вильяма Бонда восстановили своё положение в Обществе. В такой системе мы живём… Никто в этом не виноват.
- Ваш настрой за Совет безопасности даже немного пугает, - прокряхтел мистер Фукумото. – Они никогда мне не нравились. Ещё во времена альянса эта кучка правдорубов вызвала у меня сплошное отвращение, а сейчас они наворотили таких дел, что и не знаешь, куда подаваться! Нас с вами загоняют в конуру. А кто-то вроде мистера Мэнса осмеливается сидеть здесь и ратовать за их процветание. Скажите, мистер Трейдттор, как потомок беженцев с Аллиньюса – помогли ли вашей родине уцелеть? Сохранили ли её безопасность?
Трейдттор немного пораскинул мозгами. Он не любил отвечать на риторические вопросы; с другой стороны, ситуация складывалась именно так, как ему хотелось, и он не мог не поддержать этого уродливого старика.
Порой на хорошие слова оказываются способны те, от кого мы меньше всего их ожидаем.
- Пожалуй, нет. Тридцать лет назад мы увидели, как в Совете на самом деле охраняют общественную безопасность.
- Вот и я не припомню активных мер с их стороны. Планета пала! Да, мистер Мэнс, сейчас вы скажете, что этому предшествовал серьёзный продолжительный геополитический кризис. Знали бы вы, сколько раз я слышал эти отмазки по телевизору! Но кризис – это лишь слова, - Нихон покачал головой. – Проблемы решают наши действия.
Нестор хмуро молчал. Каодай незаметно улыбалась, а Вениамин Чаттра внимательно слушал затянувшиеся бичевания. В скором времени ему надоело терпеть. Он поправил микрофон и сказал:
- К чему вы клоните?
- Давайте мы оставим нападки почём зря. Но я хочу сказать своё слово, раз мы всё равно дошли до того, что жучим друг друга. Нестор Мэнс, как и вся Община, никогда не действовала в интересах Общества Избранных; порой они и вовсе шли нам наперекор. Я считаю, среди нас им не место. Но и этого можно избежать. Пусть так – либо мистер Мэнс отдаст свой пост следующему главе, либо Община покинет лист Общества.
Зал погрузился в молчаливое согласие. Возражающих не нашлось.