«Без сомнений, самоубийство господина Нестора Мэнса потрясло всех нас. Кто бы мог подумать, что такой стойкий человек, который всегда руководствовался исключительно своим разумом, пойдёт на поводу у сердца и пустит себе луч в висок? Впрочем, не нам рассуждать о причинах так поступить. На время мы объявим траур. Занятия в школе и её филиалах будут приостановлены, главы фамилий возложат цветы к могиле господина… Если вас интересует вопрос о наследовании власти в Общине, то это сугубо личный вопрос. Когда мисс Мэнс вернётся из экспедиции, мы обсудим это с ней. Нет сообщений? Как же так…»
Интервью Панкрата Канариса
Спецвыпуск телеканала Сатия Интерспейс ТВ
18.13.1489
- …но преимущества сухой древесины в том, что она горит. Это метафора, но суть должна быть ясна. Ты слышишь, соплячка?
Назойливый голос Сехмет, грубый и низкий, давил на уши похуже тяжёлой музыки. Афина никак не могла прогнать её дух прочь из своей головы. Она продолжала задаваться вопросом, как исполинскому злу удаётся так настойчиво проникать в её сознание, если она не имела никакого отношения к проклятым, однако никакого ответа не возникало. Может, спросить у Сехмет? Афина сразу же отбросила эту мысль.
- Положение у тебя не из лучших, соплячка. Папаша умер, Канарисы и прочие будут готовы сожрать тебя живьём, когда вернёшься и попытаешься занять пост главы своего шабаша. Если вернёшься, ха-ха.
Умер?
«Кто тебе сказал, что отец умер?», - пронеслось у Афины в голове. В висках трещало, по подбородку стекала вязкая слюна.
- Здесь работает радио. Ты не слышишь? Вот же оно, интервью Канариса. Как его там? Панкрат? Его предки однажды пытались вскрыть мой саркофаг. Просто чудо, что он до сих пор жив.
Афина застыла. Отец умер? Что-то произошло там, в Метанолии, пока она безрезультатно скиталась по дюнам, и это что-то явно не обошлось без кое-чьей помощи. Сехмет наверняка всё знает, смотря за ними с того света и вставляя палки в колёса. Даже под угрозой смерти Афина не задаст ей ни вопроса.
- Если тебе так интересно, соплячка, твой папаша застрелился. Сразу после собрания ваших шабашей. Слышишь?
«Я слышу», - подумала она. В голове голос звучал грозно, но хохот Сехмет его перебил.
- Да, слышишь голос в своей пустой башке. Каково, а? Другие бы сказали, что госпожа Мэнс уже совсем рехнулась. Сошла с ума после смерти папочки… осталась сиротой, да. Такие дела. Как нам всем её жаль! Весь состав журналистов этого телеканала плакал после новостного выпуска!
На самом деле, самым страшным оружием Сехмет был её язык. Даже в форме духа она умела отравлять жизнь, когда и без неё приходилось несладко. Афина, пусть и старалась не обращать внимание на её громкий голос, всё равно внимательно слушала каждую реплику. Хотя бы оттого, что остальные чувства ей стали недоступны.
Халлиды притащили её в подпольное помещение. В комнате стоял металлический стол, металлический стул, целых два, она была обнесена металлическими пластинами, за которыми скрывались слои шумоизоляционного материала, где-то позади, в стене за спиной, врезано стекло с защитным слоем от лазерных ударов. А под потолком, как сказала Сехмет, играл радиоприёмник. И как тут только ловит связь?
Афина с усилием оторвала голову от холодного металла. Глаза всё ещё не открывались, словно веки налились свинцом.
- Кстати, а что собираются делать эти ребята?
Стоило проигнорировать вопрос. Но она ответила, подумав: «Сначала будут ждать денег из Общины. Потом не дождутся и убьют меня».
- Убьют? Вот так просто? А-а, кто бы знал, что мы станем столь жестоки! Ну ты не волнуйся. Сейчас я посижу тут, что-нибудь придумаю… Ты, конечно, сама мало что сообразишь. Вот мой совет – лучше держать язык за зубами.
И голос Сехмет стих совсем. Она только что пообещала помочь ей выбраться из западни?
Скрипнула дверь, в комнату кто-то вошёл. Слух начал постепенно возвращаться, однако сенсорное чувство Афина до сих пор не могла активировать. Печать на ладони блокировала любую манипуляцию с энергией, стоило лишь попытаться применить элементарные техники. Восстановление, барьер, асфалеас… всё это стало недоступным. Не шевельнутся.
Некто крепко схватил её за подбородок и задрал голову вверх. На глаза капнула склизкая жидкость, охлаждающая и приятная; чужие пальцы грубо размазали её по векам, оттянули нижние и поддели кожу, чтобы слизь проникла к глазным яблокам. Жжение, раздражающее сетчатку, начало медленно сходить на нет, а зрение стало возвращаться вслед за слухом.
- Открывай глаза.
Это была Нут.
Голову Афина опустила обратно. Не было сил напрячь шею и сесть ровно, даже мелкие косточки позвоночника ныли, как после операции по исправлению осанки. Но глаза открыть получилось.
Нут села за стул напротив.
- Афина, - позвала она, - приди в себя. Сейчас же.
Приказной тон, которым это было сказано, совсем не шёл нежному голосу Нут. Но и голос этот изменился. Стал похожим на резкие порывы ветра, на мелкие порезы от песчинок во время бури, на зыбучие дюны. Совсем как Сехмет.
Афина стойко не отвечала. Она пыталась сморгнуть слизь с глаз, а та только забиралась глубже.
- Афина, у меня нет времени ждать, пока ты захочешь открыть рот. Тебя не учили выполнять все требования террористов при захвате в заложниках?
Конечно… Это была самая безопасная из всех экспедиций, в которых она успела принять участие! Перед глазами у Афины стояла эта картина: Трейдттор, договаривающийся с Нут, и Нут, выставляющая встречные условия.
- Учили, - хрипло произнесла она. Горло раздирали сухость и противный осадок от чего-то горького, похожего на таблетку от головной боли.
- Вот и отлично, - Нут равнодушно посмотрела на неё. На ёжик чёрных волос, на грязную майку и повязку с фирменным значком Общины. Ничего не изменилось. – Ну, ты хочешь мне что-нибудь сказать?
- Не хочу.
- Нет, хочешь. Рассказывай.
- Мне нечего говорить! А если возник очевидный вопрос… Ты сама уже знаешь.
- Как знаешь, - медленно произнесла Нут. – В общем, хватит разговоров.
В голове раздался пронзительный хохот, переходящий в насмешливые смешки, и Сехмет воскликнула: «Вот так встреча, а? Старые друзья! Тёплый приём! Ну-ну, гостеприимства тут не занимать. Ты смотри, вдруг опоздаешь на чай – надо бы поторопиться. Сдаётся мне, тебя тут не ждали».
Афина услышала, как раздался грохот шагов по металлическому полу, и в комнату вошёл кто-то ещё. Нут шепнула этому человеку короткое кодовое слово, что она не смогла расслышать, и второй халлид в военной форме – Афина глянула на него украдкой – щёлкнул замком наручников, с силой поднял её на ноги и потащил на выход.
Тщетно, но она отчаянно пыталась сопротивляться. Против людей с лазерными автоматами всякое безоружное сопротивление становилось не более, чем трепетом крысы в клетке, и второй солдат не обратил на её трепыхания никакого внимания. Лишь его смуглые руки сжались крепче на её плече.
Нут шагала где-то рядом. «Бам. Бам. Бам», - раздавались её шаги по тёмному коридору. Афина не могла рассмотреть ни участка этого странного помещения вокруг себя. Сплошная тьма. Темно тут, и там темно, и сям – ещё один чёрный участок. Ноги её лениво волочились за широкими шагами солдата («Лже-солдата», - напомнила себе она), пока вместе они не добрались до соседнего помещения с ослепляюще ярким светом.
Солдат, ударив по голеням, заставил Афину встать на колени спиной к стене. На свету после всепоглощающего мрака глаза рябили разноцветными пятнами, и едва ли она могла разглядеть хоть что-то в радиусе полметра. Но благодаря выученному самоконтролю с помощью мнимой энергии Афина быстро сфокусировала зрение. Резко крутанув головой, она осмотрелась: пол устелен гнилым паркетом, стены наглухо забиты аляпистыми коврами разнообразных окрасок и узоров, создавая притворную картину домашнего уюта. Но она знала – все эти округлости лишь скрывали острые углы.
В углу, облокотившись о стену, стоял третий халлид в военной форме. Конечно, Афина не спешила раздавать так сразу каждому тут род деятельности, однако факты на лицо. Вот она, почётный сотрудник Совбеза, приезжает в Тетткет варварски разворовывать чьё-то захоронение. Какую ещё можно было ожидать реакцию от местных? «Большое спасибо»? Афина поняла, насколько тщетны были эти надежды.
«Это мог быть чей-то план. Да я даже знаю, чей! А ведь неспроста сам умный компьютер заслал меня сюда. Что-то с ним не так», - подумала она.
По правую и левую руки от неё стояли ещё несколько пленников. Афина узнала их. Вот тут коллега из специального комитета, младший исследователь с разбитым лицом, вот здесь знакомый из Интерпола, вроде как, сержант, а там, подальше – ближайший к ней в комитете человек, старший исследователь Нун, выходец из местного управления. Подумав, каковы шансы на спасение, Афина попыталась дёрнуться. Абсолютная защита, асфалеас, не работала.
Халлиды шевельнулись, переговариваясь. Нут кивнула молчаливому бородатому парню в углу, а второй перезарядил лазерный автомат и резко направил его на Афину. Она ещё раз взвесила шансы. Не было никакого смысла надеяться на эту технику… при таком состоянии физического тела никакое духовное не придёт на помощь.
Нут тоже шагнула к ней, присела на корточки и заглянула в глаза.
- Сколько всего вас в составе экспедиционной команды? Назови адреса, секретных агентов, диверсантов. Я знаю, они есть. Твои из Совбеза и из Интерпола, - сказала она.
Афина молчала. В самом деле, никто её о таких подробностях не уведомлял! Что-то она и знала, может, знала отдельные имена и фамилии, просто не из первых рук. Их держали в курсе как бы постфактум.
- Говори, - приказала Нут. – Сейчас же.
- Я не знаю, - хрипло ответила Афина. – Спроси этих. Причём тут я?
Тогда Нут медленно поднялась и отошла к следующему, сухо повторив тот же самый вопрос. Афина понимала, что младший исследователь уж точно ничего не знал. Этот парень так и не получил повышение до старшего, чего там, ведущий, как она… На подкорке сознания Афина позлорадствовала немного – ситуация не позволяла радоваться дольше пяти секунд. Затем она отчаянно продолжила перебирать пути спасения.
Исследователь тем временем честно ответил, захлёбываясь струящейся из носа кровью:
- Не знаю! Я ничего не знаю! Моя должность вообще не позволяет такого знать! Я… я исследователь, а не охрана или кто там…
- А она говорит, что знаешь, - возразила Нут. – Ну, кому верить?
Она взглянула то на Афину, то на младшего исследователя. В ответ раздались всхлипы и смиренное молчание. Нут, схватив автомат за вставленную батарею, ещё раз приложилась ему по лицу прикладом. Парень застонал и накренился вперёд.
- Отвечай. Сколько вас в составе команды и сколько работают под прикрытием?
- Может, ну их? Поймали каких-то дохляков. Никто ничего не знает, а, - сказал второй солдат, как заметила Афина, бритый.
- А эти что?
Тот пожал плечами.
- Он пытал интерполовца часа два, но тот нем, как рыба. Ничего. У них всех особая обработка, не расколются. А эта из Общины…
- Да ладно. Я знаю своё дело, - отрезала Нут, отмахнувшись.
Солдат послушно отошёл к стене. Афина заметила показное равнодушие на его лице, хотя на самом деле на дне его тёмных глаз поблёскивало мелкое раздражение. Если эти двое, Нут и её, по-видимому, подопечные, не в ладах, это можно будет использовать, решила Афина. Только бы снять эту печать… от её действия ныла каждая клеточка тела.
- Ты допрашивал сержанта Интерпола. Как успехи? – спросила Нут.
Афина быстро догадалась – это было показное представление специально для неё самой. Хотели заставить расколоться без пыток. Не в характере Нут идти на такие уступки.
- Тридцать два сотрудника в составе, но про агентов не знает. Я не поверил. Слишком мало для такой масштабной цели, - ответил он.
Нут хмыкнула, но ничего не сказала. Она ещё раз обвела взглядом всех пленных, как бы решая их дальнейшую судьбу. Отпустить – и будут они таковы, свернут всех остальных, упакуются и уедут отсюда; неплохой вариант, хотя могут рискнуть и остаться. Убить – и тогда они останутся без возможных крупиц информации, а экспедиторов станет на несколько человек меньше. Продолжить – что-нибудь да скажут. Тогда её глаза метнулись к Афине.
- И я не верю. А вот ведущий исследователь должна знать наверняка, - сказала она. – Говори, мисс Мэнс.
Она кивнула в сторону второго солдата, указав ему на остальных экспедиторов. Раздались скрипящие лазерные выстрелы, а за ними – тихое шипение вскипевших мозгов в черепушках, и оба коллеги с глухим звуком упали на прогнивший пол. Ковры на стенах заглушали все эти звуки.
Афина подавила желание снова покрутиться по сторонам и посмотреть на мёртвых знакомых.
- Говори, - повторила Нут.
- Двадцать с чем-то, - выпалила Афина. – Может, двадцать четыре. На севере, на юге… на западе тоже. Но я не знаю, кто и где.
До её слуха донеслось, как Нут тихо повторяет себе под нос: «Двадцать четыре, двадцать четыре. Не мало, но и не много». Изначально в составе экспедиции должно было быть гораздо больше людей, если бы не Трейдттор. По большей части из штата вычеркнули лишних сотрудников Интерпола и отправили на Манораджан.
- Знаешь. Кто с тобой в группе? Где они?
- Не знаю, мы живём в разных частях, - соврала она.
- Это ложь.
- Да откуда тебе знать?
Нут вскинула брови, смотря ей в глаза сверху вниз. Помнится Афине, лет так семь назад она явно была на пару сантиметров ниже, как и всякий тетткетианец на севере, а теперь обгоняла почти на пол головы.
- Я знаю, какое лицо бывает у людей, которые врут. У тебя сейчас такое, - коротко объяснила Нут. – Где твоя группа?
Афина сжала челюсти. «Ну уж нет, - решила она. – Одно дело, сколько нас. А другое – сказать, где они! Я же не могу так». И продолжила молчать, опустив голову. Воздух в комнате, спёртый и жаркий, только накалялся под дулами лазерных автоматов, которые выразительно смотрели в её сторону, готовые выпустить из своих недр прожигающий насквозь луч.
Всякие пути побега мигом вылетели из головы. Афина поняла, насколько безнадёжно было её положение. Только бы… только бы печать ослабла, и тогда…
Двое сотрудников специального комитета уже лежали лицом в пол. Разве можно рассчитывать не постигнуть ту же участь? Едва ли. Впереди её ждала лишь верная смерть от рук тетткетианских террористов – вот такие карьерные перспективы. Афина усмехнулась про себя. Теперь вся эта затея с варварством на чужой земле казалась ей самой глупой миссией, ещё глупее и наивнее, чем её изначальная вариация семилетней давности.
Нут встала, отойдя к стене. Они о чём-то переговаривались, все трое, то и дело глядя на интепроловца. Но Афина не могла распознать язык. Говорили на другом, не на тетткетианском и не на транснациональном, должно быть, некий секретный шифр. Она через раз слышала эти обрывистые слова: «Хадджан», «взрыв», «миссия», «мученик» и прочие, прочие. В школе ей доводилось изучать понятия партизанов из Тетткета; а вот и они. Афина почувствовала что-то совсем неладное.
Переговоры закончились, солдаты разошлись обратно по своим местам. Нехотя Афина глянула на дверь. Заперто. Ну конечно… закрыли её снаружи. Выходит, это не весь состав «команды Нут», как она окрестила её. Молчаливый бородатый парень в углу стал ещё угрюмее, а тот, бритый без тюрбана, неожиданно просветлел. Что же они решили? Убить её? Или взяться за сержанта?
- Можешь молчать сколько угодно. Рано или поздно ты всё равно расскажешь, - холодно сказала Нут, скрестив руки на груди.
Афина сгорбилась ниже. Руки болели, а суставы словно медленно выворачивало наизнанку. Не самые приятные ощущения, а ещё хуже – они были плавными, едва заметными, но никакая боль не поддавалась полному игнорированию. Печать изводила её медленно.
- Уведи сержанта, - велела Нут бородачу. – Оставьте нас наедине.
- Так вы знакомы? – догадался второй.
- А ты постой у двери.
Больше не возражая, халлиды заставили сержанта Интерпола подняться на ноги и уволокли его прочь. Тяжёлая дверь захлопнулась, и замок щёлкнул снаружи. Вход сюда не открывался изнутри… Что это за комната? Оценить обстановку как следует среди вездесущих цветастых ковров с психоделическими узорами не представлялось возможным. Афина всё смотрела и смотрела, а в глаза ничего нового так и не бросалось. Всё одна песня – ковры.
«Откуда столько? – подумала она. – Их ткут на юге. И на западе. Север больше по части нефтедобычи… Ну, я здесь надолго, успею разгадать эти пустынные тайны».
Первым делом под подбородок уткнулось обжигающее дуло автомата. Нут снова села на корточки, выразительно глядя на неё в ответ, чего-то ждала. Ответа? Признаний? Они вернулись к допросу или, наоборот, отошли от него? Афина судорожно сглотнула. Автомат заставил её задрать голову выше, ещё выше, до хруста шейных позвонков.
- Где они? – повторила Нут. – Не скажешь, и я выстрелю.
- Ну как же. Тогда вы останетесь без информатора.
Удивительно, подумала Афина, как у неё до сих пор хватает сил и напористости дерзить. Проходя курс начальной военной подготовки при школе она ясно уяснила – при попадании в заложники ни в коем случае не надо нарываться на конфликт. Тем более, если речь идёт о Тетткете и попадании в заложники здесь, к кому бы то ни было. Это самоубийственно. Но Нут не выстрелит, она это знала.
- Ты не одна такая. Найду других, - коротко ответила Нут. – Говори, Афина.
- Сними наручники, и я скажу.
- Нет.
«Какой простой и меткий ответ», - подумала она. Слишком неубедительное у неё положение для шантажа, однако попробовать стоило, пока действия обходятся без фатальных последствий.
- Ну и ладно. Я всё равно тебе ничего не скажу.
Нут промолчала. Она убрала автомат, перекинув его за ремень через плечо, и Афина с мычанием опустила голову. Мышцы затекали слишком быстро и восстанавливались медленно, словно печать вращала физиологическими процессами в обратную сторону. Рассмотрев Нут поближе вместе с её пустынным камуфляжем, она, к радости, заметила, что ничего из устрашающих орудий пыток у неё с собой нет. Только автомат.
С другой стороны, и его предостаточно. Кто знает, что там Нут на самом деле умела.
- Я знаю, почему ты здесь, - сказала она. Афина выгнула брови.
- Да ну?
- Не в этом смысле. У меня заказ на тебя, а у тебя – на меня. Суть в том, что мы обращались к одному и тому же человеку. Круг замкнулся, - она развела руками. – Надо выполнять условия. Говори, где они.
Афина отшатнулась назад, к стене. Она прищурилась, задрав подбородок.
- Нет, - выплюнула она.
- Да, - возразила Нут. – Да. Это ты в плену, не я. Говори. Ты заставляешь своих же людей страдать. Думаешь, тебя погладят по голове, когда вернёшься? Пораскинь мозгами. Тебе, - она ткнула её в грудь, - отвечать за эти смерти, не нам.
Нут моргнула, и её красные глаза потемнели ещё на тон. Афина хорошо знала этот взгляд, слишком хорошо – она злилась. Злость её всегда теплилась только на дне глаз, не кривила ни губы, ни морщины на лбу, не отражалась на её ровных выученных действиях.
- Мне всё равно, - резко ответила Афина. – Я нашла то, что искала. Я не хочу притворяться, будто мне не безразличны эти люди!
- Так можно долго себя убеждать.
- Что?
Выдохнув, Нут притянула её ближе за круглый подбородок с ссадинами и мелким шрамом поперёк. Афина затаила дыхание.
- То, - передразнила она. – Ты обманываешься, думая, что можешь просто бросить свою Общину и жить дальше. Не можешь. Бегай за мной столько, сколько захочется, но твой поводок гораздо крепче одного безрассудного желания.
И она отняла руку. Поднявшись и сделав пару шагов назад, Нут снова взялась за автомат, держа его наготове, как показалось Афине. На деле она просто проверила заряд и удовлетворённо хмыкнула. Хватает.
- Отпусти меня, - пробормотала она.
- Отпущу, когда наш с тобой заказчик прилетит сюда с деньгами.
- С деньгами? – смутилась Афина. Быть такого не может, чтобы кто-то из Общины побежал её спасать – эти ублюдки только и знали, что точить зубы на Мэнсов.
- С деньгами, - повторила Нут. – С деньгами для нас. На всё нужны средства. По воле Сехмет мы должны освободить Тетткет от всяких варваров и от всего, что вы нам принесли.
Афина усмехнулась, отвернувшись.
- Вы своё финансирование получаете от тех же варваров. Вы живёте за счёт тех, кто наживается тут, будь они ваши или чужеземцы. Но круг всё равно замыкается, - едко отфутболила она слова Нут. – Сидя на сундуке с сокровищами, нельзя не привлекать внимание пиратов. Тигр всегда полосатый.
Нут её не слушала, а если и слушала, то лишь в пол уха. Она постучала ногой по гнилому полу, провела руками по множеству карманов на брюках. Откинула автомат за спину, дёрнув за кожаный ремень. Афина ждала слов в ответ, но Нут не привыкла идти на поводу у чужаков.
- Молчишь?
- Что ты хочешь, чтобы я сказала? – вызывающе спросила она. – Мы отпустим тебя в обмен на деньги. Больше мне ничего не нужно. Остальное расскажет сержант или другие, но это уже не моего ума дело.
Поджав губы, Афина подняла голову. Выражение Нут… оно было никаким. Глаза, красные, как полоски тюрбана, смотрели на неё снисходительно сверху вниз.
- Отличный бизнес-план, - съязвила она.
- Не думай, будто я пощадила тебя по знакомству.
Что-то в этих словах отдалось в груди глухим ударом. Они звучали слишком похожими на правду, но Афина знала – это ложь. Она никогда не пыталась себя убедить в чём-то, никогда не относилась к вещам предвзято только из-за собственного мнения, так что ошибки быть не могло.
- Ты врёшь.
- Нет, неправда, - равнодушно отозвалась Нут. – Не спорь со мной. Автомат в руках не у тебя.
Раздался громкий стук в дверь. Колотили так, словно за человеком бежал целый отряд вооружённых озлобленных людей или стая собак. Нут быстро прошлась по хлюпающему полу, прислонилась к маленькому прозрачному окошку, вглядываясь в коридор. Она беспристрастно сказала:
- Что там?
- Он тут, - раздалось из-за двери.
- Где «тут»?
- На улице. С ним никого. Я велел ему ждать. Что прикажешь?
С секунду Нут раздумывала, глядя то на Афину, то обратно в щель. Темнота в коридоре терпеливо ждала поручения.
- Пусть зайдёт. Нечего скрываться. Я сейчас приду. С деньгами всё в порядке?
- Да, - ответили там.
Нут снова посмотрела на неё, на этот раз с долей презрения. Афина не могла объяснить себе причину такого отношения. Конечно, да, объективно рассуждая, они были. Она – белая девушка, работающая в Совете безопасности не на последней должности, которая активно участвовала в экспедиции по разворошению священной могилы, пусть тетткетианцы и не афишировали свою святыню. Для смерти в Тетткете такой биографии хватало сполна.
Не могло же такого быть, что Нут больше ничего не чувствует, глядя на неё? Не могло же случиться так, что Афина питала ложные надежды?
- Вставай, - наконец, велела Нут.
Они быстро вышли из странной изолированной комнаты, погасив яркий свет. Резво промчались по коридору на заплетающихся и затёкших от неудобной позы ногах Афины, завернули куда-то за угол в темноте и поднялись по крутой скрипящей лестнице наверх, в ещё одну тёмную комнату, на этот раз просторную. И как только Нут здесь ориентировалась? Где вообще они находились, в бомбоубежище?
Когда отворилась входная дверь, первым делом Афина сморщилась от непривычно свежего воздуха. На дворе стояла глубокая ночь, ни фонарика не горело. Она вдруг обнаружила, что Нут сняла печать вместе с наручниками.
Это был глухой пригород Сатма. Судя по всему, его заброшенный район, потому что ни в одном доме, ни напротив, ни через улицу, свет не горел. Старые халупы бедняков, они очень кстати подходили для бездомных и, что не странно, убежищ халлидов. Наверняка их постоянно шерстили секретные агенты Интерпола - слишком лакомый и безлюдный кусок.
«Скоро это всё снесут, и наши тетткетианские друзья найдут себе жилище в другом месте», - подумала она.
За углом послышался шорох пожухлой травы. Показалась тёмная вытянутая фигура, неспеша выгребающая с заброшенного заднего двора под лучи сияющего в ночи полумесяца.
Это был Трейдттор. Он приложил палец сначала к своим губам, потом – к её, а после сказал:
- Никаких вопросов.
В этот момент центр Сатма в нескольких километрах отсюда осветил яркий взрыв. Из громкоговорителя над халупой зазвучала сирена.