«…местное управление Нун сообщает, что в данный момент выйти на связь с лидерами террористической группировки Халлихаджан не удаётся. Неизвестно, продолжится ли серия терактов на территории Тетткета. Председатель Совета безопасности заявил, что необходимые меры будут предприняты сразу же, как только ситуация прояснится. Мистер Рейн подчёркивает, что людям не о чем волноваться. В Тетткете был и будет находится штат сотрудников из числа миротворцев Интерпола…»
Выпуск телеканала Сатия Интерспейс
03.14.1489
Патрисия Дивайн была видной девушкой, в отличие от своей нищей матери, лицо которой Афина едва ли могла вспомнить. Патрисию природа не обделила ни большим размером груди, ни идеальной фигурой с формами, ни выразительными глазами и симпатичным лицом. Даже волосы у неё были гуще. Но её характер вне экрана телевизора Афина не выносила.
В интервью и на телешоу всякий готов рассказывать то, что попросят продюсеры и спонсоры. Но реальность не шла ни в какое сравнение с красивой картинкой на яркой плазме. Патрисия, по мнению Афины, была просто отвратительной дурой. Не родился ещё на свет человек хуже Патрисии Дивайн.
Первый раз за пятнадцать с лишним лет Афина встретилась с ней на так называемом «торжественном приёме». Из воздушного пассажирского лайнера высунулся трап, и Патрисия в короткой яркой юбочке шагнула на ступеньки. Её шпильки казались настолько высокими и тонкими, что Афина поверила – она споткнётся и упадёт вниз на них и без её молитв Фортуне. Патрисия под руку с мужчиной в возрасте, её мужем, Саймоном Дивайн, с широкой белоснежной улыбкой спустилась с трапа и зашагала по красной дорожке.
Достойная встреча для супермодели Энигма Стеллар, подумала Афина, но Патрисия в нынешнем положении заслуживала гораздо меньшего.
Ветер трепал её крашенные блондинистые кудри. В Афилантесе выдался на удивление неспокойный день. Бушевало море, словно чувствуя перемены на том берегу, а утром даже температура скакнула на несколько градусов ниже нормы, но к обеду снова пришла приятная ласковая жара. Патрисия Дивайн, улыбаясь, поприветствовала членов Общины кивками и ушла в аэропорт. Афина тенью проследовала за ней.
На стойке пропускного контроля в аэропорту Патрисию и Саймона кратко приземлили в токующую ситуацию на планете и попросили быть осторожнее. А именно:
- …постарайтесь избегать людных и общественных мест, держитесь подальше от людей с частично или полностью закрытым лицом, - монотонно диктовала женщина в форме, глядя на табло, - а также постарайтесь, по возможности, избегать столкновений с приезжими южных национальностей…
Афина, стоя рядом, пропустила эту лекцию мимо ушей. Она не могла не слушать и не смотреть на яркую улыбку Патрисии, которая шушукалась со своим староватым мужем, а её блёстки на винирах ослепляли женщину за стойкой всякий раз, когда та поднимала взгляд.
- А что случилось, мэм? Мы не особо в курсе новостей, - спросила Патрисия. Улыбка при этом не сходила с её лица.
Сотрудница на мгновение замолчала. В аэропорту стоял гул голосов туристов и покидающих страну сограждан, имевших собственные разнообразные опасения; а эти опасения были небезосновательны. Женщина вздохнула и повторила снова:
- В связи с чрезвычайной ситуацией в Тетткете и в приграничных государствах мы убедительно просим граждан Вавилонского альянса соблюдать меры предосторожности… слова Генсека системы Вавилон.
- Не можете объяснить как-нибудь конкретно?
- Вследствие чрезвычайной ситуации в Тетткете…
- Да поняла я, поняла! Саймон, скажи ей, чтобы нормально объяснила, что случилось! – Патрисия вцепилась в фешенебельный поблёскивающий пиджак мужа. – На Гантриях не работает Сатия Интерспейс, а местные каналы – тем более. Ну же, объясните.
- Мэм, пожалуйста…
Сотрудница подняла взгляд и протянула Патрисии их айди-карты. Это движение прервало бормотание Саймона.
- В Тетткете всплеск волнений среди террористов. Как только доберётесь до дома или отеля, пожалуйста, включите Вавилон-24. Это крутят целыми днями, - раздражённо ответила она.
Лицо Патрисии вытянулось, словно сотрудница показала ей неприличный жест. Но таково было лицо правды, а состояла она в том, что модели следовало прилетать домой почаще и ещё чаще включать свой телефон.
Панкрат в штаб-квартире Общины едва не сломал свою трубку, пытаясь дозвониться до Патрисии по одному из её пятнадцати номеров гарнитуры. В итоге звонок приняли только в её агентстве.
- Как? Террористы? Кто? – протянула Патрисия. – В самом деле террористы?
- Да, миссис… Дивайн. Будьте осторожны. Это ненадолго.
- Конечно, я буду осторожна. Саймон обязательно меня защитит. Так ведь, Саймон?
С блестящей улыбкой, как и пиджак Саймона, она уставилась на него. Муж быстро кивнул головой и поспешил увести Патрисию от стойки контроля к выходу из аэропорта. Плетясь за ними в окружении чемоданов сводной сестры, Афина слушала их диалог.
- Милый, но откуда террористы взяли оружие? Я ведь помню, как недавно вступило соглашение о… ну, этом самом, разоружении. Разве в Тетткете осталось оружие? Я думала, они отказались от армии, - говорила Патрисия, размахивая руками. Это было такой знакомой привычкой генетерийцев.
- Соглашение подписано «на бумаге». На самом деле никто ни от чего не отказывался. Проще говоря, дорогая, они просто перестали производить его в таких… больших масштабах. Понимаешь?
- Конечно, Саймон, я всё прекрасно понимаю!
В гуле голосов громкий и высокий голос Патрисии очень скоро растворился, как и хаотичные раскалённые мысли Афины, достигшие температуры плавления. Под цоканье кислотно-розовых шпилек она ещё раз поняла, что не существует человека, который раздражал бы её сильнее Патрисии. У неё был особенный талант.
Но когда пришло время садиться в салон тонированного электрокара, и Афина подошла помочь таксисту закинуть в багажник, эта встреча окрасилась в самые негативные краски. В ярко-розовый, в цвет жёлто-светлых волос, в приторно-красный и цвет клубнички – брошки агентства на коротком пиджачке Патрисии. Закинув длинные ноги в салон, она взглянула поверх солнцезащитных очков на Афину.
- Дайте мне сюда ручную кладь. Вот ту, э-эм, сумочку. Вы в багажник её положили? – сказала она.
И тогда до Афины, наконец, дошло. Со всей злостью, какую только можно было вложить в одну фразу, она произнесла:
- Я тебя встречаю, а не обслуживаю.
Тонкие выщипанные брови Патрисии, хотя это, скорее всего, оказался бы татуаж, взлетели вверх.
- А ты кто? – спросила она.
- Афина Мэнс.
- Афина? Правда? Ой, Нестор же умер недавно, да? – затараторила Патрисия. – А где твои… ну, эти, - она пощёлкала пальцами с длинными ногтями, розовыми, как весь её остальной наряд, - волосы? Вроде длинные были. А так и не узнать… Я обозналась. Так ты достанешь мне сумку?
Афина захлопнула дверь электрокара.
У Общины было два принципиальных правила: во-первых, главой организации, то есть духовным лидером, не могла стать женщина, а во-вторых, им не мог стать человек, не родившийся на территории Генетейры или на её исторических территориях. И Афина, и Саймон Дивайн нарушали хотя бы одно правило, что заставило фамильный совет ломать голову и думать, что им в такой ситуации делать. Конечно, существовали и другие варианты.
Панкрат Канарис планировал проголосовать за Патрисию и её мужа, оформив на них фиктивное «регентство» и оставить остальных надеяться на рождение у миссис Дивайн сына. Так, фамилию ребёнка достаточно будет сменить на Мэнс, и тогда уже спустя восемнадцать лет всё вернётся на круги своя. Ценой вопроса было поддержание порядка в течение этого времени, потому что, как показала практика, в любой момент что угодно может пойти не так.
Но вместе с этим появлялась и вторая сложность – Патрисия могла и полностью имела право отказаться от рождения ребёнка. Она была моделью, и фигура для неё значила всё. После беременности же от красоты запросто ничего не останется. Панкрат это понимал.
Следующий вариант состоял в переписывании принципиальных правил. Под собой они не имели никакого логического обоснования помимо придуманных в Новом времени теорий заговоров о заповедях Фортуны, которые на самом деле никогда не существовали, а ещё сильно мешали нормальному функционированию системы наследования власти. В любой момент, стоило главе погибнуть, как сейчас, Община оказывалась беспомощна перед лицом остальных членов Большой четвёрки.
Над третьим вариантом раздумывала сама Афина. И он был удивительно прост – выйти замуж за какого-нибудь местного парня. Тогда она доберётся до власти, получит доступ к замороженным счетам отца и, самое главное, отдаст Трейдттору долг. Этот вариант имел огромный, жирный минус… пойдя на такие меры ради удовлетворения своего эгоистичного желания восстановить справедливость, согласно которому только сама Афина и заслуживала занимать место главы, она нарушит данное Нут обещание. Долги многое значили для Афины, и обещание тоже своего рода стало для неё долгом, как обет безбрачия.
Эта навязчивая идея вгоняла её в дрожь. Казалось, вот он, шанс поставить себя на нужное место, но чего этот шанс стоил! Афина даже под страхом смерти не отвернулась бы от своей чести. Поэтому она откинула такой вариант в сторону.
К полудню в штаб-квартире Общины в сердце Афилантеса собрались все важные шишки организации и ещё несколько приглашённых гостей. Это были руководители двух духовных академий, несколько человек из руководства специализированной школы, парочка людей из духовенства. На самом деле, в Общине состояли не только члены фамилий; после Старого времени их число сильно снизилось, и поэтому в рядах верующих стали появляться выходцы с других планет и стран. Религия имела свойство распространяться с поражающей быстротой.
Здание штаб-квартиры отреставрировали совсем недавно. Раньше она походила на старенький дом, как из пригорода, сейчас же – сияла резными фресками по камню и отблёскивала солнечными лучами.
Афина вошла в зал последней. Тогда все уже разместились за длинным прямоугольным столом, а по центру стоял выведенный четырёхсторонний экран.
Патрисия что-то клацала по экрану своего тоненького телефончика. Саймон сидел рядом, скучающе глядя на представителей духовенства, затем – на глав фамилий, которые были заняты чем угодно, но не обсуждением насущной проблемы. Афина поняла, что собрание уже началось и без неё. Иначе бы они сидели молча.
Завидев её, Панкрат постучал по столу и сказал:
- В общем-то, я думаю, пора заканчивать и прийти к определённому выводу. Духовенство, ваша задача состоит в свидетельствовании честных выборов. А сейчас я попрошу глав фамилий проголосовать…
- Нет, - оборвала Афина. – Вы начали собрание без меня. Пожалуйста, проясните тему обсуждения.
- Это же очевидно, мисс Мэнс. Господа выбирали между вами и миссис Дивайн, - ответила Андино, подчёркнуто выделив приставку «миссис». Как клеймо на коже.
- С вашего позволения хочу вмешаться в процесс. У меня есть некоторые комментарии по поводу такого выбора… вы знаете, сейчас Община в непривычном положении. Мы идём против одного из фундаментальных правил, - сказал управляющий школой.
На лице Панкрата отразилось недовольство на доли секунд, но он быстро это скрыл. Афина чувствовала, как воздух из прохладного кондиционерного начал превращаться в раскалённо-удушающий. Канарису очень не нравился этот мужчина хотя бы потому, что его назначил Нестор, откинув в сторону его собственную кандидатуру несколько лет назад.
- Говорите, - снисходительно отозвался Панкрат.
- Вы хотите выбирать между мистером Дивайн, которому чужды ценности Общины, и мисс Мэнс, которой с самого рождения прививали долг духовного лидера. Как вы думаете, на какие мысли это должно наталкивать духовенство? Быть может, вы хотите…
- Вы собираетесь меня в чём-то уличить, господин управляющий?
- Ни в коем случае. Я говорю лишь о том, что выбор фамилий не может быть… как бы сказать, объективным. Вы выбираете из двух зол. По моему мнению, в этом случае меньшее – мисс Мэнс.
Но стоило ему закончить, как тут же взъелась Фило, сидящая в элегантном сине-фиолетовом платье рядом со своей сестрой. Афина считала, что этот цвет ей не шёл бы к лицу даже в двадцать лет, а сорок он выглядел на ней также, как розовый на Патрисии. То есть, безвкусно.
- Господин управляющий, - с нажимом произнесла она, - боюсь, вы хотите призвать нас голосовать за кандидата, который лично вам нравится. Но так поступать нельзя. Более того, вы подбиваете фамилии своим голосом идти против фундаментальных правил. Как это называется, по-вашему?
- Справедливость?
На короткое мгновение в зале воцарилась тишина. Замолчали даже Патрисия и голос в её гарнитуре, которую она по какой-то причине постоянно носила с собой на поясе. Афина решила, что ей названивают из агентства. А почему не Саймону?
- Хорошо, - управляющий всплеснул руками, - тогда я хочу услышать ваши предложения. Как может мистер Дивайн стать главой Общины? Он не то, что не родился здесь, он даже никогда прежде не был в системе Вавилон и…
- Я уже озвучил свою версию, - перебил Панкрат. – Миссис и мистер Дивайн примут нечто вроде «регентства», пока у Патрисии не родится сын. Затем они примут фамилию Мэнсов и… и всё. Должность перейдёт к сыну. Вот и родится новый мистер Мэнс.
Лицо управляющего отразило крайнюю степень отчаяния, словно он принял Канариса за умалишённого старика. В некотором роде он таковым и был, подумала Афина.
- Не проще выдать замуж мисс Мэнс за кого-нибудь из местных?
- А вы спрашивали её, хочет ли она выходить замуж?
- А вы спрашивали миссис Дивайн, хочет ли она рожать? И вообще, какова вероятность, что родится именно сын?
Канарис, сидящий через несколько человек по диагонали от управляющего, насупился и повысил голос, перебивая нарастающий гул удивлений и пылких сплетен:
- Если не родится сын в первый раз, родит во второй. И так до тех пор, пока фамилия Мэнс не получит своего наследника. Не наследницу, подчёркиваю, а наследника.
- Сдаётся мне, что вы просто хотите… - хотел было сказать управляющий, но по взгляду Панкрата понял, что не стоит. Тогда он продолжил в другом тоне: - Хорошо. Будь по-вашему. Но чем мисс Мэнс не подходит для той же схемы?
Как у выброшенной на берег рыбы, у Канариса то открывался, то закрывался рот. На языке у него вертелось множество вариаций добрых слов для наместника покойного Нестора, его заклятого врага, но ничего из этого при всех прочих шишках он не смог из себя выдавить. Такова была его роль – играть на публику.
- Афина… мисс Мэнс, она… - руки его жестами заходили в разные стороны, пальцы сгибались и разгибались, - да вы… вы разве ничего не замечаете?
Афина сжала кулаки.
- Не замечаю чего?
- Да всего, - воскликнул Канарис. – Будь у мисс Мэнс всё в порядке с личной жизнью, она давно была бы замужем, не правда ли?
По залу прокатился гул возмущения, а следом наступила оглушающая тишина. Тишина настолько тяжёлая, что под её давлением плечи Афины опустились вниз, костлявые, торчащие из-под всё одной и той же чёрной майки. Только фирменной повязки на плече не было.
- А что со мной не так? – вкрадчиво спросила она.
Голова Панкрата резко крутанулась в её сторону. Жёлтые глаза смотрели сквозь замершую в позе Патрисию.
- Мисс Мэнс, об этом не говорят в приличном обществе, - сквозь зубы ответил он.
- А мы и не в приличном обществе.
Ещё один гул. Афина поняла, что клонит в нужную сторону, осталось только довести Канариса до его последнего откровения перед фамилиями и духовенством.
У Общины было ещё несколько принципиальных правил. Всякий из организации своим существованием обязан показывать миру светлую сторону своих белоснежных сапог. Иметь семью и детей, ни за что не светиться ни в каких мутных делах, одним словом, создавать картинку безгрешных в понимании Фортуны людей, которые после смерти попадут в лучший мир. И Афина всегда знала – она не из такого числа. У её сапог была очень заметная чёрная сторона.
- Вы о себе и сама всё прекрасно знаете, - горделиво отозвался Канарис, откинувшись на спинку стула.
- Но есть что-то, до чего догадались только вы. Я права? Если да, давайте, расскажите мне.
Губы Панкрата сжались в тонкую полоску. Как и все генетерийцы, он обладал выраженной мимикой, что иногда играло против него. Как сейчас. Афина по одному выражению лица могла прочитать, что именно вертится у него в голове.
- Тогда вы тем более не увидите ни себя, ни своего гипотетического, - он показал пальцами кавычки, - мужа в кресле духовного лидера. Если у вас вообще может быть некто вроде мужа.
- За клевету против меня вам придётся ответить, если вы сейчас говорите это всерьёз, - Афина лихорадочно качала головой. В груди словно что-то скрутили, как соковыжималкой.
Миссис Андино замахала руками и постучала по столу.
- Господа, раз такое дело, давайте мы отложим процедуру выборов. Двух недель должно хватить. За это время мисс Мэнс, если такое случится, сможет организовать себе хотя бы фиктивный брак, а Патрисия… Патрисия порадует нас новостями о беременности, - сказала она с фальшивой широкой улыбкой.
Афина заметила, как на выразительном лице Патрисии после этих слов отразилась гримаса негодования. Она хотела открыть рот, чтобы что-то сказать, но Саймон крепко сжал её руку под столом, и губы её снова сомкнулись. Над переносицей у неё залегли глубокие складки.
- Все согласны?
- Я согласен, - первым отозвался управляющий. – Духовенство может идти? Эта внеплановая встреча отнимает много времени, я и без того задержался в Афилантесе вместо посещения филиала на Дхаммавичая. Уверен, у остальных тоже есть дела.
Духовенство активно закивало головами, как игрушечные болванчики. Вскоре Канарис их отпустил.
Перед тем, как покинуть зал, управляющий ткнул Афину в плечо и кивнул на её телефон в руках.
- Спасибо, миссис Андино, это самый оптимальный вариант, - на выдохе произнёс Панкрат, глядя себе под ноги.