«В ваш дом наведались халлиды? Желаете защитить своих родных и близких от ужасов тетткетианский террористов? Желаете предотвратить проникновение халлидов в вашу страну? Присоединяйтесь к миротворческим войскам Интерпола. Ваша безопасность в ваших руках!»
Внутреннее тетткеианское телевидение
13.14.1489
Должно быть, не существовало места во вселенной тише, чем офис исследовательской гильдии «Археодисковерс» в Метанолии. Только гигантский войд в нескольких парсеках от Идзанами мог посоревноваться с этим стоическим спокойствием. Но, как и всегда, на любой порядок находились свои нарушители.
- Ты сказала ей… что? Выйти замуж? – воскликнул Трейдттор. – И даже не спросила меня!
Каодай его слушала в пол уха. Её скрытое под повязкой лицо не изображало никаких эмоций.
- Такое никогда не звучало. Ты ошибаешься, сынок, думая, что я способна раздавать советы, - сухо ответила она. – По моей части только приказы.
Трейдттор устало потёр лоб. Голова раскалывалась со вчерашнего дня, а никакие средства, ни даже уколы, никак не помогали. Он видел в этом знак – надо копать глубже.
- Ты был в архиве Чаттра. Нашёл, что искал?
Медленно подняв взгляд, Трейдттор втянул воздух и столь же осторожно выдохнул.
- Нашёл. Но я не думаю, что старина Вениамин станет болтать направо и налево о том, что он там хранит. Он уже столкнулся с последствиями и понимает – следующим, в случае чего, будет он сам или его семья. Тогда мы это не обсудили… мне открыла Каодай.
- Знаю. Она становится проворнее, мне трудно её контролировать.
«Паразитировать», - поправил про себя Трейдттор, но возражать не стал.
- Мне не ясно одно: с какой целью ты ждёшь фестиваля? Я думал, ты опасаешься, что во время праздника будет сложно проникнуть в это место, и он послужит отвлекающим манёвром. Но конфронтация в Тетткете уже началась и не спешит заканчиваться. Совбезу ничего не стоит свернуть штат в Аттрашане и перегнать вояк на Нун, только бы управление позволило, - сказал он. – Знаешь, это уже сыграло нам на руку. Нет смысла ждать ещё декаду.
- Торопишься куда-то?
Трейдттор отложил табло в сторону, глядя на Каодай, словно бы та могла осуждающе посмотреть в ответ. Или с долей скептицизма. Или с презрением. В общем-то, глаза её могли выглядеть как угодно.
- А разница?
- Не надо дерзить, - одёрнула она. – Ты делаешь то, что я тебе говорю делать, не перечишь мне и не вставляешь палки в колёса. Наличие воли – это всегда хорошо, особенно если мы рассуждаем о человеческом разуме, но сейчас, в толпе искажённых желанием подчиняться, не следует пытаться изображать из себя мудреца. По отдельности все молодцы и герои, а посмотришь с высоты – и они обращаются в серую толпу.
- Я не понимаю.
- Всё ты понимаешь.
Ему не нравился этот тон. Каодай, конечно, умела выходить из себя, однако это случалось так редко, что Трейдттор и забыл, какого оно – терпеть на себя гнев женщины не менее чёрствой и бессердечной, чем он сам.
Он сделал вид, будто бы не обратил внимания, пожав плечами. На табло приглашающе засияла заявка на окончания исследования по делу исторической родины клана Чаттра, обречённая на неминуемый отказ.
- Ты много о себе мнишь, - холодно объяснила Каодай.
Трейдттор промолчал.
- Фестиваль мне нужен по другим причинам. Собираясь возвращать своё тело к жизни, я трезво оцениваю риски, ведь может и не получиться, и тогда годы стараний пойдут насмарку. Скажем так, тут дело в ритуале как таковом. Никто и не исключает, что он вовсе не пойдёт. Учитывая такую острую ситуацию…
- И что тогда?
Каодай хмыкнула.
- Обойдёмся без этого. Вот и всё.
- С декаду назад ты говорила другое.
- Времена меняются, - она пожала плечами. – У меня нет конкретных планов на ваш замечательный человеческий мирок после возвращения с того света, поэтому сейчас я могу не волноваться ни о чём. А вот Сехмет… непредсказуемость – главная черта исполинского зла.
Трейдттор снова не удостоил её ответом. Ему и говорить-то было нечего; в голове вертелись боль и мысли о расследовании, о там, как сложно стало жить. Казалось бы, ничего не менялось. Он всё также скуп, хотя уже разбогател, надёжные союзники окружают его со всех сторон, хотя и строят козни – другими словами, жизнь бьёт ключом. Но что-то грызло. Трейдттору ощущал это расстройство каждой клеточкой своего тела.
А в то же время его одолевала смертельная усталость. Все эти секреты, тайны, загадки и заговоры, постоянная неприязнь и ненависть, личные мотивы, мотивы доблести и чести… Общество Избранных, куда запихнула его Каодай, насквозь было пронизано всеми самыми страшными грехами человечества. Каждый новорождённый Чаттра, Мэнс или Фукумото уже точили зуб друг на друга, едва открыв глаза.
«Неспроста же они все так друг друга любят, - подумал он. – Должна быть какая-то причина. Ладно, я могу понять религиозные распри, но линчевать всякого, кто не нравится – на что такое годится? Чудо, что они ещё живы!»
Рассуждая о правых и виноватых, Трейдттор вдруг вообразил себе цепочку мотивов. Нестор погиб потому, что не угодил Каодай; Бохан Таншталат выгнали из Общества из-за ошибки Каодай; Вениамин Чаттра и его ни в чём не повинный сын Менахем висели на мушке по такой, казалось бы, глупой причине, – скрывали своё происхождение! – и тут тоже остался след Каодай. А кто стоял за ней?
Конечно, это был он сам.
«Ну и дела», - подумал Трейдттор. Не то чтобы он был чист относительно закона, как раз наоборот… но эти выводы его не порадовали.
- Хочешь знать, почему мне пришлось линчевать Бонда? – вдруг спросила Каодай.
- Это день откровений? Вот уж думается мне, кто тут большее зло: ты или Сехмет.
Женщина посмеялась.
- В отличие от Сехмет, я всего-то исполняю свою волю, пускай и чужими руками. На каждого божества по своему пророку, - сказала она. – Так вот, Вильям Бонд, он же Янрин Сакриявин, не мёртв. Я его линчевала, однако это не означает его полное исчезновение с наших с тобой глаз. Попробуй найти его. Тогда ты получишь желаемое.
Трейдттор встрепенулся. С чего бы Каодай так резво раскрывать карты? Держа его в неведении, она имела безграничное количество рычагов давление, главным из которых всегда была жажда наживы, а теперь! Теперь вдруг она решила замотивировать его, циника и скептика, нуждой получить ответы на свои вопросы.
Поводок натягивался, а Трейдттор никак не мог его разорвать. Это была тонкая игра. Но он уже стал слишком искушён, чтобы отказываться.
- И где мне его искать? – медленно спросил он.
- Там, где ты не догадался искать картину.
«Собрание искусства», - пронеслось у него в голове.
- В колодец ведро – туда и верёвка, - прокомментировала Каодай, улыбнувшись.
Сквозь зашторенные окна на табло отразились яркие жёлтые лучи – это над Метанолией поднималось долгожданное солнце после затяжного сезона дождей. Трейдттор подумал: «Может, всё не так уж и плохо».
Нут выпустила клубок дыма под высокий посеревший потолок и потушила сигарету о маленькое блюдце с отломанным куском. Здесь, в маленьких провинциальных городах на западе, у побережья Лансидского океана, халлиды контролировали добрые три четверти территории вплоть до первых песчаных дюн на горизонте. Совсем недавно из строя вышли последние паноптикум-спутники над орбитой Нун, которые контролировались со станции Диастима, так что в провинции стало безопасно. Но это была лишь её иллюзия.
Пройдёт несколько недель, и Интерпол снова наведается сюда. Однако у халлидов было время на тщательную подготовку к борьбе против обнищавших за последние десятилетия миротворцев.
Из открытого окна доносились завывания дуа. На западе работали открытые сулмэсе и магазины для верующих, росли раскидистые кокосовые пальмы, колыхалась высокая острая трава у пляжа, повсюду бродили люди. А между гражданскими – вооружённые халлиды в тюрбанах. Иногда на глаза попадались чёрные полотна с белыми надписями.
Западный Тетткет не мог похвастаться большими богатствами. В госпитале с потолка всё время сыпались пылинки штукатурки, а от стен отходила краска. Кровать скрипела, стоило лишь шевельнуться, пол ходил под ногами – плиты отклеивались и двигались туда-сюда, туда-сюда.
Деревянная дверь жалобно заныла, и в палате появился Сехем Лаша.
- Всегда можно понять, кому ты больше всего нужен по тому, кто первый приходит к тебе в больницу, - сказал он, улыбаясь. – Халиша, офицер.
- С чего вы взяли, что пришли первым?
Нут даже на него не глядела. В голове всё крутилось одно. Валентайн… Интерпол… Саид… под боком болело глубокое ножевое ранение, кое-как зашитое местным хирургом. Она сунула в рот ещё одну сигарету.
- Ты бы вернулась с Саидом. Но палата пуста, - Сехем показал руками вокруг себя, - и я сделал вывод, что наш приятель Нали-младший мёртв. Не хочешь пролить свет на историю своего чудесного спасения?
Нут пожевала кусок бумаги, прежде чем ответить.
- Когда нас схватили, я успела выхватить у одного бластер и положить несколько человек. Но потом в меня попали. Просто повезло, что мимо. И мне удалось уйти.
Сехем притворно промычал. Его лицо запоминалось раз и навсегда: эта козлиная чёрная бородка, эти мелкие зрачки и большие глаза, этот острый нос, эти скулы, как лезвия для бритвенного станка. Сам по себе Лаша весь был острый.
- Я тебе верю, - нерешительно отозвался он. – Она не даст тебе соврать, да?
Он указал на свои глаза.
- Да, - равнодушно сказала Нут. – У вас есть ко мне дело?
Сехем задумчиво смерил шагами палату на восемь человек. Три высоких окна, несколько тумбочек, некоторые без ящиков и дверец, скользкий кафельный пол, весь в трещинах. Самое примечательное – рисунки пятиконечной звезды на стенах под новым слоем краски. Он хмыкнул.
Подойдя ближе, Сехем поднял с тумбочки заполненную доверху пепельницу и сосчитал окурки. Девять.
- Мне жаль, что Саид и Джан погибли, - серьёзно сказал он. – Но они погибли смертью достойных. Надо стремиться сохранить свою честь, а не жизнь. Если хочешь, я устрою похороны.
- Не надо. Ты хочешь похоронить их на западе?
Сехем пожал плечами.
- Не вижу тут других вариантов. Заявись я в Сатм сейчас, и похороны понадобятся уже мне.
Он вернул пепельницу обратно на тумбочку, и Нут мельком глянула на неё. Сехем присел на корточки перед кроватью.
- Так что? – спросил он.
- Я уже ответила. Не надо. Передай семье Джана, пусть его похоронят по южным обычаям, - сказала Нут, чуть повернувшись к нему. – Но я не стану списывать Саида со счетов раньше времени.
Сехем вопросительно выгнул бровь.
- Никто не видел его тело. Он может быть жив, - объяснила она.
Опустив голову, Лаша коротко усмехнулся, так, чтобы Нут не заметила. Затем его острые тонкие зрачки уставились на её замотанный плотными бинтами бок. Кровь наружу не проступала. Сехем убедился, что ранение было от лазера – луч при попадании насквозь прижигает рану.
У Нут было преимущество – некая таинственная сила, быть может, божий дар, помогал ей восстанавливаться в разы быстрее даже от самых чудовищных ран.
- Не хочу показаться грубым, но, ты же понимаешь, если он каким-то образом выжил и не вернулся обратно, Нали-младший наверняка в интерполовской тюрьме, - сказал он, прищурившись. – А выйдет ли он оттуда – совсем другой вопрос. Тебе повезло оказаться на западе. Время удачное, спутники не работают, а Интерпол забегали как крысы в клетке. Но вот оно что… тюрьму они ни за что не отпустят.
Нут смерила его долгим взглядом без выражения.
- Я знаю, - ответила она. – Дело, Лаша. Не говорите попусту.
- Ну-ка наклонись.
Сехем поманил её пальцем. Нут привстала на полусогнутых руках, вытянулась вперёд, чтобы сухими пальцами он мог провести за ушами, а затем поковыряться внутри, ища микронаушник. Его там не было. Валентайн не собирался так просто выдавать ей хоть какую-то аппаратуру.
- Я тебе верю, офицер, - он указал на неё пальцем, - но, если вдруг что – не рассчитывай на мою помощь. Ты знаешь, что бывает с предателями. Мы тут не в игры играем. Я даю тебе важную работу.
- Слушаю.
- Людям Али нужен связист на Манораджан. Под надзором всей этой кучи тяжело обходиться без средств связи, так что в этот раз они рискнут использовать телефон, - Сехем показал трубку пальцами. – Надо будет это устроить. Так, чтобы они могли без заморочек переговариваться. Всё ясно?
- Ясно. Билеты?
Из кармана формы он достал свёрток бумаги. Он развернул его, достал поддельную айди-карту на новые имя и фамилию и протянул её Нут.
- Наши приятели, Холл-линк, отправят на фестиваль своих сотрудников на конференцию. В Метанолии ты впишешься в их толпу под именем этой девушки. Так сказать, подменишь леди, - объяснил Сехем. Нут повертела карту в руках. – На Манораджан будешь с ними – поработаешь под прикрытием.
- Какая профессия у этой девушки?
Сехем протянул задумчивое «э-э-э».
- Очередная помощница какой-то шишки. Он их меняет каждую декаду, так что вряд ли заподозрит неладное.
Нут кивнула головой и снова легла, уставившись в потолок. В сулмэсе начала завывать новая дуа на южный манер, по-видимому, за благополучие и прочее – это был горный диалект песнопений. Она вытащила ещё одну сигарету, но тут Сехем щелчком выбил её на пол.
С немым вопросом Нут посмотрела на него. Лаша ответил тем же.
- Пройдёмся, - сказал он, кивнув в сторону двери палаты.
- Сестра сказала мне лежать.
Сехем встал, сложив руки в карманы.
- А я сказал, что нам надо выйти из госпиталя на улицу и пройтись, - ответил он. – Кто твой начальник, я или сестра?
Улицы западных провинций были скверным местом.
Когда Нут ступила за порог госпиталя, забинтованный бок пронзило острой болью, и она с усилием подавила желание вскрикнуть. Через несколько секунд боль стихла. На смену ей пришёл гул дуа, доносившийся через несколько домов отсюда, шум голосов и звона посуды, визг пролетающих мимо машин и топот на маленьком рынке. Нут подняла взгляд вверх – солнце палило самую малость слабее, чем на севере.
Они двинулись по тротуару, проходя мимо вооружённых халлидов и кучек местных жителей, с ног до головы закутанных в одежду. Навстречу им то и дело выгребали хмурые дети с пакетами фруктов.
Нут смахнула со лба капли пота. Даже в лёгкой рубашке и больничных штанах на солнцепёке было невыносимо жарко. Сехем не подавал виду, но тоже парился в своей форме. За поясом у него торчал бластер, в надутом кармане на брюках лежала запасная батарея.
Завывания дуа становились всё громче.
- Подумал, ты давно не была в сулмэсе, - объяснился Сехем.
Что-то подсказывало Нут, шли они совсем не слушать песнопения в храме. Но Сехем был непреклонен – он всё шагал и шагал, шаркая ботинками по разогретому асфальту, а Нут медленно плелась сзади, прижимая ладонь к ране.
- Сильно болит?
Он дождался, пока она его догонит.
- Только ноет, - сказала Нут.
- Не бзди. Заживёт как на собаке, - Сехем небрежно махнул рукой. – До отъезда всяко затянется. Я прав?
Они остановились посреди улицы, скрывшись под навесом рынка. Нут взглянула на него снизу вверх.
- Куда мы идём?
Сехем сделал невинное лицо и развёл руками, мол, как видишь, всё туда же. Он ответил:
- В сулмэсе.
Но Нут такой ответ не устроил.
- Я вам не верю. А ещё я думаю, что вы мне хотите что-то показать, но прежде, чем мы до туда доберёмся, вам надо ещё и что-то сделать.
- И что же сделать? – он прищурился. Нут отвернулась.
- Это к вам вопрос, - коротко отозвалась она. – Показывайте.
Сехем не стал возражать и молча пошёл дальше, ускорив шаг. Нут быстро последовала за ним. Они минули с десяток торговых ларьков и рыночных палаток, отвертелись от стольких же халлидов с тюрбанами и задумчивыми лицами; по пути Сехем ловко прихватил упавшее яблоко и сунул себе в рот.
Рынок кончился, тут они оказались на дороге пошире, прямо рядом с воротами сулмэсе. К решёткам была приварена пятиконечная звезда, а под ней – знакомый девиз на древней тетткетианской письменности: «Нет Бога, кроме Сехмет». Нут хмыкнула. Как раз в этот миг дуа стихла, люди стали расходиться. Ворота раскрылись.
Сехем схватил Нут за руку и нырнул сквозь толпу к арочному входу. Обычно сулмэсе строили как здания без дверей, с широкими проходами насквозь, но надёжно ограждали автоматическим забором. Пол устилали однотонными коврами с незамысловатыми узорами, стены оставались белыми. Купол был самой богатой частью храма. На золотистом наконечнике блестела яркая звезда.
Когда они вошли, в сулмэсе никого не осталось. Шадиша, женщина, исполняющая дуа, ушла в коморку позади невысокого постамента.
Сехем встал под аркой и оглянулся по сторонам. Выждав, пока ворота закроются, он свистнул. Из-за противоположной арки показались человек пять халлидов с заряженными лазерными автоматами. Нут сделала шаг назад.
- Спокойно, Нали, - осадил Сехем. – Мы пришли. Сейчас они тебя проводят.
- А вы?
Он подмигнул.
- А я иду с вами.
Халлиды один за другим опустили автоматы и кивнули в знак приветствия. Сехем на них только укоризненно посмотрел, но вскоре его взгляд стал обыкновенным – острым и очень, очень нехорошим. Нут не нравилась эта затея. Она редко бывала в западных провинциях, редко посещала сулмэсе и не знала, как тут всё устроено. Ещё больше её волновал вопрос – куда они пришли?
Обойдя сулмэсе по заднему двору, они набрели на спуск в подвал. Один из халлидов дёрнул люк. Тот со скрипом поддался, а следом громыхнул, откинутый в сторону. Изнутри подвал казался тёмным и глубоким, что даже лестницы до конца было не разглядеть. Другой халлид включил фонарь.
Они стали быстро спускаться вниз друг за другом, в кромешной тьме, если бы не скудный луч света. Двое боевиков замыкали цепь, Сехем шёл спереди вместе с остальными. Бам-бам-бам. Шаги грохотом отдавались от металлических погнутых временем ступеней. Нут сделала вывод, что подвал тут существовал задолго до самой сулмэсе.
Внизу загорелся свет. Старая тусклая лампочка под потолком освещала всю небольшую комнату, обшитую листами металла. Поверх висели знакомые цветастые ковры. Нут оглянулась, мысленно оценила обстановку: самое обычное подвальное помещение с нескольким ящиками строительных инструментов, парочкой для ремонта электрокара и ящик оружия с батареями. Но в комнате был и потайной ход…
Один из продолговатых ковров шевельнулся. Оттуда выглянул шестой человек в тюрбане и кивнул Сехему. Тот сказал, подталкивая Нут:
- Идём.
Другие халлиды остались стоять в тишине. Взгляды их копьями упёрлись в спину Нут, странные, словно одновременно и подозревающие, и не лишённые уважения. Она не могла это описать.
Скрытая коморка была во много меньше главной комнаты, едва ли здесь умещалось хотя бы девять квадратных метров. В середине, привязанный к стулу, сидел человек.
Нут решила не задавать вопросов, ожидая, что Сехем сам прольёт свет на ситуацию. В комнате было душно. Она заметила, что из всей вентиляционной системы подвала сюда шла лишь узкая труба, оканчивающаяся решётчатыми отверстиями в потолке.
- Сержант из Интерпола сдал агента среди наших, - сказал Сехем, а потом усмехнулся и продолжил: - После взрыва на станции они поссорились. Это был приказ генсека – выдать его.
Он стянул с головы агента чёрный мешок из грубой ткани. Нут его не узнала, но выглядел лже-халлид самым настоящим праведником. Таково было жалобное разбитое в кровь лицо.
Сехем кивнул на ящик в руках боевика:
- Узнай, что он тут разнюхивал, и есть ли у него сообщники. Пусть ещё расскажет, э-э… да пусть всё расскажет. Спрашивай у него все подробности.
Нут подавила вспышку злости. Ради этого он выдернул её из больницы? Она сказала:
- Вы же знаете, я офицер связи, а не следователь.
- И всё же, обычно ты занимаешься далеко не вопросами связи, офицер, - хохотнул Сехем. – Давай, не морочь мне голову. Это приказ.
Халлид с грохотом опустил ящик на пол. Пленник дёрнулся.
- Тридцать минут, - пробормотала она. – И потом я вернусь в госпиталь.
Сехем в примирительном жесте вскинул руки, вытянув лицо.
- Без проблем. Мы не станем подслушивать, - он подмигнул.
Вместе с халлидом Лаша вышел в главную комнату. В подсобке повисла гнетущая тишина. В воздухе висел смрад канализации, проходящей рядом, и вонь совсем никуда не двигалась. Одно лишь нахождение здесь было пыткой. Свет лампочки бледными лучами разливался по узорчатым коврам и изнеможённому лицу агента. Нут бегло оценила его состояние – он устал, страдает от жажды и голода, а ещё от боли в руках и ногах.
Нут раскрыла ящик. Там лежали всякие привычные инструменты, вроде щипцов, спичек, иголок, мелких ножей и лезвий, баночки застывшего воска… Но прежде она решила не торопиться.
- Какова цель вашего задания? – спросила она, глядя снизу вверх на агента. Тот молчал. – Если вы не скажете добровольно, придётся применить другие меры.
Но мужчина не спешил раскрывать рта. Тогда Нут достала мелкое вытянутое лезвие из тканевого футляра.
- Какова цель вашего задания? Зачем вы здесь?
Пленник резво сплюнул на пол что-то мелкое и чёрное. Нут вопросительно изогнула бровь.
- Почему вы это делаете? – спросил он с совершенно безумными, широко раскрытыми глазами, словно увидел перед собой нечто похуже дула бластера. – Почему?
- Делаю что?
Конечно, Нут догадывалась, о чём он хочет её спросить. Хриплый голос выдавал в пленнике молчаливого человека, либо же мужчина просидел здесь достаточно долго, прежде чем Сехем нашёл её и привёл к нему. А эта чёрная штука… должно быть, капсула с ядом или наушник, который агент спрятал, когда его схватили.
- Всё это. Я не понимаю. Почему? Вы красивая девушка, вы могли бы заниматься чем-то… хорошим, - продолжал пленник. Нут коротко усмехнулась. – Почему вы делаете это?
- У меня нет повода отказываться. Это вся причина, - сказала она, покрутив в руках лезвие.
Агент смотрел на неё со смесью отчаяния и жалости. Кем он был, кем были его родители и братья, что он делал раньше и зачем – всё это не имело значения. От праведного человека остались только эти лишённые рассудка глаза. Нут поморщилась.
- Какова цель вашего задания?
- Я всё равно ничего не скажу. Вы убьёте меня. Не тяните, убейте сейчас. Ну же!
Нут подошла ближе, глядя на пленника теперь с высоты своего роста. Он не отнимал от неё взгляда.
- Вы не заслуживаете достойной смерти, - сухо осадила она. – Не ставьте себя в один ряд с праведными. Какова цель вашего задания?
Пленник сжал губы плотнее, пока они не превратились в одну тонкую полоску.
Сехем нетерпеливо постучал ногой по полу. Парочка халлидов, сидящих в углу на ящиках с загадочным содержимым, сморщились от гулкого звука тяжёлой подошвы о металл. Остальные тихо перешёптывались о своём, словно не обращая внимания друг на друга. Они то переглядывались, то бормотали погромче, то кивали в сторону Сехема. Но вслух никто ничего не сказал.
Когда терпение Сехема исчерпало себя, он взмахнул руками и громко сказал:
- Может, вы пятеро скажете мне хоть что-нибудь?
Как по команде халлиды повернулись в его сторону с недоумевающими лицами. Один из сидящих в углу встал, подошёл к Сехему и ещё раз с немым вопросом окинул его взглядом.
- Что вы хотите знать, Лаша? – халлид прищурился.
- Да всё! Откуда вы достали этого парня? С чего вы взяли, что он чей-то агент? Это Али велел? – воскликнул он. – Приведи того, принеси это – вот и всё, что я слышу от Али! Объяснитесь, живо!
Халлид цокнул, отвёл глаза в стену.
- Откуда нам-то знать, брат? Хадджан сказал, мы сделали. Ничего личного, - он развёл руками. – Слушайте, Лаша, если вам так интересно, найдите Хадджана сами и спросите у него. Сержант его сдал. Вот и всё. Больше мы ничего не знаем.
Сехем яростно ткнул его пальцем в грудь.
- Из-за вас я потерял чуть ли не лучшего своего человека, - проскрипел он сквозь зубы, - а теперь ещё и рискую потерять последнего связиста.
- Почему вы тогда не привели другого дознавателя? – спросил ещё один халлид.
- Потому что у нас больше нет связи! – вскипел Сехем. – Подстанция рухнула, со спутниками покончено, но там-то были не только паноптикумы. Я не могу ни с кем связаться, чтобы любезно попросить приехать сюда.
Халлиды равнодушно наблюдали за ним со стороны. Сехем продолжил:
- Вы тут без связи как в шоколаде, но мне и моим людям такой расклад не на руку. Передай Али, пусть найдёт меня. Нам нужно прояснить некоторые моменты.
- Мы исполнители, а не прислуга, - сказал халлид.
- А я военный, а не террорист, - ответил он.
Не найдя, что сказать, другой сжал челюсти и отошёл к стене. В комнате повисла напряжённая тишина. Немного погодя Сехем взял себя в руки, достал из кармана телефон и нажал на кнопку включения. Все мигом подорвались с мест; халлиды достали автоматы, ринулись к нему, словно Сехем держал бомбу, один наставил на него дуло бластера и схватил за руки. Прочие рассосались по периметру. Он завис на мушке. И на не одной.
- Выключи и положи, - свистнул халлид. – Ты, придурок, убери телефон.
- Да ни за что! – крикнул Сехем, продолжая жать кнопку. На экране вспыхнуло загрузочное лого.
- Выключай! Я выстрелю!
Он усмехнулся, покачал головой. Телефон доброжелательно поприветствовал пользователя, на панели сверху высветились серые полоски качества связи. Под ними горел крестик.
- Много чести – застрелить меня. Кто вам будет помогать, чудо? – Сехем подавил смешок. – Я заставлю Али взять трубку.
- Нет!
- Да, я ему позвоню!
- Не позвонишь!
Но тут щёлкнул ещё один предохранитель. Парочка халлидов метнули удивлённые взгляды в сторону коморки, откуда показалась Нут с заряженным бластером, который смотрел на каждого по очереди.
- Выключите телефон, Лаша, - сказала она.
Сехем глянул на неё. Он уже успел открыть список контактов и найти там с десяток номеров, записанных под именем «Лила» - кодовое имя Хадджана. Сехем вообще редко пользовался телефоном, потому что в Тетткете от средств связи не было никакого проку.
- Тогда пусть наши друзья расскажут, что на самом деле сказал сержант, - согласился он. – И я не стану звонить вашему главному.
Халлиды, один за другим, опустили автоматы.
- Они схватили не того. Настоящий агент уже не в Тетткете.
Выгнув брови, Сехем со всем своим выражением взглянул на Нут. Она объяснила, стирая с пальцев кровь:
- Этот парень видел агента, но он уехал. Это всё. Больше он ничего не знает.
- А если знает? Спроси ещё раз, - возмутился халлид, тот, что направлял на Лаша бластер.
- Он мёртв.