Слабо освещённый всего двумя лампами, кабинет погрузился во мрак. Граф Годимер любил эту комнату больше всех остальных помещений замка. Особенно отрадно ему было сидеть в тиши, попивая вино и прислушиваясь к стуку дождевых капель.
Энфлер по привычке стоял у окна, глядя на главные ворота. Ливень хлестал вовсю, но стражники послушно вышагивали по заданному маршруту. Впрочем, деревья и кустарники в саду разрослись без всякой меры, оставляя слишком много слепых зон для чужих глаз. Айк не раз указывал на эту брешь в обороне, но граф упорно отказывался портить красоту усадьбы ради безопасности.
– Выпил бы со мной чашку, чего стоишь? – предложил дворянин, удобно устроившись в мягком кресле.
Рыцарь покачал головой:
– Боюсь, сегодня не та ночь, чтобы терять голову от хмели.
Годимер с наслаждением втянул аромат и слегка качнул бокал, любуясь рубиновыми переливами:
– Особое вино, берёг для важного случая. Раздели ты со мной бутылку, было бы куда приятнее.
– Прошу меня извинить, – сухо повторил рыцарь-хранитель, и дворянин не стал настаивать.
– Ну а как я держался сегодня? Что скажешь? – нарушил тишину старик.
Энфлер с лёгким недоумением склонил голову:
– Вы о чём, господин?
– О беседе с капитаном Волком.
– Полагаю, вы предельно ясно донесли свою волю.
– Беспокоюсь лишь, не сболтнул ли лишнего. Нет ведь никаких гарантий, что орден Волка не переметнётся на сторону Льва или Розы.
Рыцарь подошёл к столу и наполнил опустевший бокал графа:
– Считайте, вы сыграли на опережение. Дело сделано. Теперь оба мятежных графа будут вынуждены оглядываться на Кохоллун.
Ещё вчера Годимер до смерти перепугался, едва узнав, что Белые волки вошли в город. Поначалу он хотел просто выпроводить их подальше и сделать вид, будто ничего не заметил. Но весть о том, что юный чужеземец уже успел столкнуться и с рыцарями Розы, и со всадниками Чёрного Льва, спутала все карты.
– А сам ты что думаешь о Белых волках? – тихо спросил граф.
– Вчера мне довелось мельком увидеть девицу из их отряда, – с неохотой отозвался рыцарь. – Её сила превосходит всё, с чем мне приходилось сталкиваться.
– Девицу? У вас была стычка?
– Нет. Пустяки. Ничего особенного, – Энфлер горько усмехнулся себе под нос.
– Думаешь, на них стоит ставить судьбу всего королевства?
– Я никогда не слышал, чтобы горстка людей меньше десятка могла решить судьбу целой страны. Но имя Белых волков... его точно стоит использовать.
– Будь все пятеро обычными мечниками, что одержимы клинком, я бы так и поступил, – граф постучал пальцами по столешнице в такт дождю. – Но из-за одного из них у меня не выходит выбросить сомнения из головы.
– Вы про капитана?
– Говорит грубо. Неотесанный. Рубит с плеча и не думает о последствиях. Сунься такой юнец в большую политику, его бы закопали в землю за три дня, – Годимер вздохнул: – Беда в том, что он всё же Белый волк. Человек на таком посту обязан взвешивать каждое слово и плести свои сети, а этот Кассель с поразительной лёгкостью выкладывает всё, что у него на уме. Знаешь, кого он мне напомнил?.. Того землепашца из деревни, который явился продавать мне отборную пшеницу напрямую. Вся его речь сквозила одной мыслью: «Ты всё равно купишь моё зерно, так зачем же попусту время тратишь?»
– И ведь вы купили, – заметил Энфлер.
– Да, и зерно оказалось превосходным.
– И бутылку вашего драгоценного вина он у вас тогда тоже выманил, если память мне не изменяет?
– Я от такой наглости чуть было не нанял его управляющим! – хмыкнул граф.
Энфлер улыбнулся:
– Мальчишка просто слишком молод. Люди меча прямодушны, они редко оглядываются назад.
– А разве не такие люди нужны сейчас этой земле? – Годимер подался вперёд. – Взгляни на королевский двор! Все дрожат, выгадывают свою выгоду и прячут истинные мысли за фальшивой лестью. И в этот тупик врывается юный рыцарь, который наотмашь швыряет правду в лицо.
– Тут лишь два исхода, милорд. Либо их вышвырнут вон, либо...
– ...Либо судьба королевства действительно переломится, – закончил граф. – Его Величество понимал это лучше нас. Внутренними силами эту смуту уже не разрешить.
Старик потёр покрасневшее от хмеля лицо. Энфлер ловко запечатал бутылку пробкой:
– На сегодня довольно, господин. Ложитесь спать, завтра предстоит тяжёлый день.
– Но там ведь ещё осталось... – с детской досадой протянул Годимер.
– До утра вино станет только мягче.
– Ладно, ладно. Твоя правда.
Граф опустил кубок и с кряхтением поднялся на ноги.
В этот самый миг из темноты в углу кабинета бесшумно поднялась массивная чёрная тень.
– Кто здесь?!
Рыцарь с лязгом выхватил меч и мгновенно заслонил господина. Мужчина, возникший у окна, был огромен настолько, что плечами закрывал добрую половину оконного проёма. Как он проник внутрь мимо стражи, оставалось загадкой.
Хрустальный бокал выскользнул из пальцев графа и покатился по мягкому ворсу ковра.
– Вчерашние дружки? – рявкнул Энфлер, подаваясь вперёд. – Живым отсюда не уйдёшь!
Незваный гость даже бровью не повёл. Он молча шагнул в круг тусклого света. Поначалу казалось, что громила укутан в чёрное, но торс его был совершенно нагим. Лицо скрывала полумаска, а рельефные мускулы на свету ламп казались высеченными из тёмного камня. Удар клинка вряд ли оставил бы на этой коже даже царапину.
– Мы пришли с предостережением, граф Годимер.
Голос прозвучал совсем с другой стороны. Пока Энфлер держал на прицеле здоворяка, за спиной у старика неслышно возник второй силуэт. Лицо пряталось в глубине надвинутого капюшона, но чарующий тембр выдавал женщину.
– Впрочем, предупреждениям вы вряд ли внемлите, так что сперва придётся забрать одну жизнь.
В ту же секунду она заломила руку графа за спину, а к морщинистому горлу прижалась острая сталь:
– Не советую дергаться. Пройти мимо вашей хвалёной стражи для нас сущий пустяк, а уж свернуть шею старику и подавно труда не составит.
– Е-если вы думаете взять меня в заложники, чтобы убить Энфлера, то просчитались! – сквозь зубы выдавил Годимер. – Я не стану покупать себе жизнь такой ценой!
Женщина тихо рассмеялась:
– Надо же, какая трогательная вера в своего пса.
Крупный мужчина в центре комнаты разжал пальцы правой руки. На пол упал круглый металлический шар размером с кулак. Деревянные половицы под его весом пошли трещинами. От тяжёлого снаряда тянулась тонкая блестящая цепь, уходящая ко второй руке гиганта, где был закреплён небольшой круглый щит.
– Энфлер, плюнь на меня и руби его! – закричал граф.
– Давай, Энфлер, покажи себя, – с издевкой поддакнула чародейка. – Поглядим на лучший клинок Кохоллуна.
Рыцарь закусил губу, развернулся и выставил меч перед собой.
Великан перехватил цепь и начал раскручивать чугунное ядро. С нарастающим воем воздух в комнате запел от страшной скорости. Энфлер сместился вбок, отводя линию атаки подальше от графа.
В ту же секунду снаряд сорвался с дуги. Ядро по прямой прочертило воздух. Лишь чудом, на чистых рефлексах рыцарь успел убрать голову в сторону. Стальной шар отскочил назад в руку великана и тут же закрутился снова.
Энфлер метнулся за массивный дубовый шкаф с книгами. Снаряд метнулся следом. Телохранитель пригнулся, надеясь, что дубовые полки остановят шар, но ядро прошило деревянную стенку насквозь и ударило точно в лицо. Чуть успев отклониться, рыцарь почувствовал, как металл чиркнул по лбу. От страшной инерции он потерял равновесие и рухнул на пол среди груды расколотого дерева и посыпавшихся томов.
Снаряд вновь вернулся к убийце. Сам великан за всё это время не сдвинулся ни на дюйм.
Стиснув зубы и зажимая разбитый лоб, рыцарь рывком вскочил на ноги. Ядро уже неслось прямо в грудь. Уклонившись корпусом, Энфлер сделал длинный выпад вперёд и вложил в удар всю свою силу и ненависть. Но остриё с сухим хрустом врезалось в щит на руке гиганта и переломилось пополам.
Свист возвращающегося сзади ядра рыцарь услышать уже не успел.
Граф в ужасе зажмурился и отвернулся.
– Ну вот и всё, – раздался спокойный женский голос прежде, чем тело Энфлера с размозжённой головой коснулось пола. – Теперь перейдём к делу. И не вздумайте кричать, если не хотите новых трупов.
Она убрала кинжал от шеи дворянина и встала напротив. Под капюшоном блеснули ярко-алые губы.
– В усадьбе остаются двое Белых волков, верно? Они наверняка услышали шум и скоро будут здесь. Так что я закончу быстро.
Чародейка опустила на столешницу крошечный прозрачный пузырёк, размером меньше пальца:
– Яд называется «Пять шагов после двух капель». Название говорит само за себя. Две капли в питьё, и человек падает замертво, не успев сделать и пяти шагов. Следов в теле не остаётся вовсе. Чистая работа.
Годимер с трудом сглотнул:
– Что... что я должен с этим делать?
– Скажу прямо, нашим людям оказалось не под силу перебить Белых волков. Зато вам это вполне по плечу. Подумайте об этом на досуге.
Женщина усмехнулась и отступила к подоконнику. Великан услужливо распахнул перед ней створку окна:
– Надеюсь, больше мы с вами не свидемся.
Они растворились в дождливой ночи так же бесшумно, как и появились.
Граф сидел неподвижно очень долго.
Он не шелохнулся даже тогда, когда на шум сбежались караульные и подняли крик над изувеченным телом Энфлера.
«Они всё выведали. Знали, как он был мне дорог. У меня нет ни жены, ни сыновей, и отобрать единственного верного друга – самый верный способ сломать мне хребет».
Вскоре в дверях показался Кассель. Увидев мёртвого рыцаря, юноша побелел, будто впервые в жизни узрел смерть. Годимер ждал дежурных слов утешения, но парень долго мялся на пороге и в итоге молча опустил глаза. И старик был искренне благодарен ему за эту тишину.
Следом в кабинет влетел промокший до нитки Шейден. За ним показался Геральд. Здоровяку полагалось всё это время сидеть в доме, однако с его плаща ручьями стекала вода, словно он добрый час бродил под проливным дождём.
Позже всех подоспели Азвин и Данмел. Они тоже молчали. Лишь тихо помогли перепуганным слугам завернуть тело Энфлера в простыни и вынести из комнаты.
– Простите нас, – вдруг тихо вымолвил Кассель.
Граф, раздавленный горем, даже не нашёл сил ответить, а юноша, не дожидаясь его, тихо вышел.
Годимер ещё долго сидел в темноте опустевшего кабинета. В кулаке он сжимал стеклянный пузырёк со смертоносным ядом.
***
Рассвет наступил внезапно. Старик вздрогнул и поднялся с кресла, точно человек, которого только что грубо выдернули из кошмара и заставили сделать выбор. На ковре темнели несмытые пятна крови. Запоздалые слёзы обожгли глаза. Шатаясь, граф вышел из кабинета, велел подать воды и кое-как смыл с лица ночной кошмар.
Взглянув в зеркало, он отшатнулся. Из мутного стекла на него глядел старик, постаревший на добрый десяток лет, с поседевшими прядями и красными, налитыми кровью глазами.
Смочив виски холодной водой, Годимер глухо спросил у дежурного солдата:
– Рыцари Арантии ещё здесь?
– Да, милорд. Но они собираются в дорогу и просили узнать ваше решение.
– Что они делали этой ночью?
– Трое заперлись в покоях, а двое широкоплечий до самого утра помогали караулу держать оборону вокруг дома.
– Есть ещё потери, кроме Энфлера?
– Трое убитых из ночной стражи, четверо ранены, за их жизни борются лекари. Двое без сознания, так что покойников может прибавиться... – виновато опустил глаза боец, словно беда произошла по его вине.
– К раненым я зайду позже. Сперва мне нужно увидеть Белых волков, – граф устало вздохнул и добавил: – Вели повару подать сытный завтрак.