Шёл уже третий день, как Наруми исследовал этот заброшенный город. И чем дольше он в нём находился, тем сильнее окружающая обстановка начинала… не сходиться.
Сначала это были мелочи, на которые он не обращал внимания. Измученный мозг сам находил оправдания, списывая всё на усталость, пережитый стресс и постоянное ментальное напряжение. Но к концу третьего дня игнорировать странности стало невозможно.
Первая странность — полное отсутствие трупов. Вообще. Ни эльфов, ни зверолюдей, ни демонов, ни монстров. Никаких скелетов под вековыми обвалами, никаких высохших тел в пустых домах, никаких следов массовой гибели. Даже в тех местах, где по всем законам логики должны были остаться кости — на главных улицах и возле разрушенных оборонительных башен, — было абсолютно пусто. Слишком пусто.
— Это… ненормально, — пробормотал Наруми вслух, и звук собственного голоса показался ему чужим в этой звенящей тишине.
Вторая странность — характер запустения. Сперва он думал, что древние жители просто покидали свои жилища в панике. Внезапная угроза, приказ об экстренной эвакуации — всё выглядело логично. Но чем больше домов Наруми обходил, тем яснее становилось: они не бежали. Вещи были собраны удивительно выборочно. Оружие, магические артефакты, ценные алхимические материалы — всё это полностью отсутствовало.
Но при этом мебель осталась нетронутой. Столы стояли ровно, стулья были аккуратно задвинуты, а кровати — тщательно заправлены. Ни следов борьбы, ни малейших признаков спешки. Даже посуда во многих домах оставалась ровными стопками сложена в шкафах. Многолетняя пыль легла уже на этот идеальный порядок, а не до него.
Создавалось стойкое ощущение, будто город оставляли по заранее утверждённому, строгому списку.
«Как будто они точно знали, что именно нужно взять с собой, а что больше не имеет никакого смысла, — подумал парень. — В панике совершить такое невозможно».
Лисичка на его плече тихо шевельнулась. Наруми машинально погладил её по мягкой голове, чувствуя, как сильно натянуто маленькое тело. Уши зверька были плотно прижаты, а рыжий хвост обвивал шею парня, словно лиса отчаянно искала у него защиты.
Третья странность. Самая тревожная — Энтропия. Она была колоссальной. Находившаяся неподалёку сфера с определённого ракурса казалась не просто зоной, а бесконечной монолитной стеной. Угольно-чёрной, плотной, безвозвратно поглощающей солнечный свет.
Но за все три дня из этой черноты не вышло ни одного монстра. Вообще ни одного. Наруми уже видел Зоны Энтропии раньше и прекрасно знал, как из них толпами выползают искажённые твари, выталкиваемые самой нестабильной реальностью наружу. Здесь же царила гробовая тишина. Словно эта конкретная зона что-то тщательно скрывала. Или… что-то удерживала внутри себя.
Наруми стоял на самой границе, вглядываясь в непроницаемую чёрную стену, и чувствовал, как внутри него медленно, но верно разрастается липкий холод.
— Я хотел тебя сохранить… — тихо произнёс он, не отводя взгляда от барьера.
Рука сама собой потянулась к пространственному кольцу. Секунда — и на ладони оказалась маленькая стеклянная колба.
[Зелье искажённого наблюдателя] [+200%] [Ранг: A+]
Тёмно-зелёная и чёрная фракции внутри сосуда ритмично пульсировали, словно единый живой организм. Жидкость лениво плескалась о стенки, и от неё исходило жутковатое ощущение — будто зелье внимательно смотрело на своего создателя в ответ.
Наруми колебался. Это было одно из тех опасных творений, которые разумнее никогда не употреблять без крайней, смертельной необходимости. Но выбора у него, по сути, больше не оставалось.
— Хоть бы повезло… — выдохнул он.
Глок.
Он выпил содержимое флакона залпом. Вкус оказался мерзким: горьким, вязким, будто парень умудрился проглотить кусок живой тени. Жидкость обожгла горло и провалилась внутрь, оставляя после себя могильный холод, который стремительно расползался по грудной клетке.
Наруми замер, прислушиваясь к организму.
— …Ничего? — он нахмурился. — Анализ же не мог ошибиться… да?
Тело не взрывалось от боли, сознание оставалось кристально чистым, а мир вокруг не спешил менять свои очертания. И это пугало сильнее всего. Лиса на плече тихо пискнула, и Наруми почувствовал, как её острые коготки крепче вцепились в его куртку.
— Ладно… — подвёл он черту, скорее пытаясь убедить самого себя. — Назад дороги всё равно нет.
Он сделал решительный шаг вперёд. И вместе со спасённым зверьком переступил невидимую границу Зоны Энтропии.
...
Один шаг внутрь — и город мгновенно вернулся. Но совсем не таким, каким Наруми видел его секунду назад.
Он стоял на той же самой улице. Те же дома, те же изящные изогнутые линии эльфийской архитектуры, те же барельефы, арки и широкие балконы. Даже сетка трещин на каменных стенах идеально совпадала. На долю секунды ему показалось, что ничего не произошло, будто он просто на мгновение зажмурился.
А затем он сделал первый вдох.
Запах ударил по рецепторам мгновенно, заставив вывернуть желудок. Кровь. Густая, со сладковатым металлическим привкусом гнили. И примесь чего-то ещё — тяжёлого, вязкого, похожего на физическое разложение самой реальности.
Наруми медленно опустил взгляд под ноги. Белый камень мостовой стал багрово-красным. И он не был просто испачкан — он им пропитался. Кровь намертво въелась в швы между плитами, затекла в декоративные узоры резьбы, будто кто-то намеренно подчёркивал изящество местной архитектуры чужой смертью. Тёмные, подсохшие потёки тянулись по стенам, колоннам и парадным ступеням.
И именно тогда Наруми наконец-то увидел тела. Они были повсюду. Эльфы, зверолюди, демоны, люди…
Изуродованные, разорванные на части, перекрученные под неестественными, ломающими кости углами. Кто-то застыл в позе отчаянного бегства, кто-то до последнего мгновения закрывал своим телом кого-то другого, а кто-то так и замер с оружием, которое даже не успел поднять для защиты. Их было слишком, невообразимо много.
Наруми попытался вдохнуть глубже и тут же пожалел об этом от удушливого смрада. Лиса на его плече крупно задрожала. Он отчётливо ощущал, как её крохотное сердце колотится в бешеном, паническом ритме. Зверёк тихо, жалобно заскулил.
— Тише… — прошептал парень, но собственный голос сорвался на сип.
Его взгляд безостановочно скользил по бледным лицам мертвецов. И в этот момент Наруми осознал самое страшное: они не выглядели разложившимися. Кровь на ранах казалась свежей, будто её пролили считанные минуты назад. Мутные, затянутые плёнкой глаза не были пустыми. Всё выглядело так, словно бойня произошла… прямо сейчас.
Парень инстинктивно сделал шаг назад. Окровавленный камень под его подошвой издал едва слышный хруст. Звук был ничтожно тихим, почти незаметным, но в этой гробовой тишине он прогремел подобно удару церковного колокола.
Тела дрогнули. Сначала одно. Затем второе. Наруми замер, покрываясь ледяным потом.
«…Нет», — пронеслось в голове.
С сухим, омерзительным хрустом начали выворачиваться застоявшиеся суставы. Окоченевшие пальцы судорожно заскребли по камням мостовой. Головы мертвецов поворачивались в его сторону слишком резко, с влажным, надрывным щелчком шейных позвонков.
Трупы поднимались. Медленно, неловко, неестественно. Будто этими телами управляли вовсе не мёртвые мышцы, а что-то глубоко чуждое, торопливое и злое. Из их открывающихся ртов не вырывалось ни криков, ни стонов — только свистящее, влажное и сиплое дыхание.
Они смотрели прямо на него своими мутными глазами. Но Наруми физически ощущал: это не их собственный взгляд. Кто-то чужой и невидимый смотрел на него из первобытной тьмы этих пустых глазниц.
— Чёрт… — выдохнул он и сорвался с места.
Первый кинжал с размаху вошёл в шею ближайшего восставшего трупа. Наруми жёстко провернул лезвие, выдернул его и тут же резко ушёл в сторону, разрывая дистанцию. Острые грязные когти пронеслись в каких-то сантиметрах от его лица.
Не теряя инерции, он нанёс второй удар точно в висок очередного мертвеца. Череп существа треснул с глухим звуком, похожим на треск гнилой древесины. Брызнувшая кровь оказалась очень горячей.
Наруми двигался на чистом автомате, ведомый боевыми рефлексами: шаг, уворот, точечный удар. Окровавленные плиты мостовой были скользкими, ноги то и дело разъезжались, но хлынувший в кровь адреналин намертво удерживал тело в тонусе. Лисичка вцепилась в его плечо мёртвой хваткой, мешая, но не отпуская.
Один из трупов совершил неестественно резкий, взрывной бросок. Наруми не успел полностью уклониться — тяжёлый удар пришёлся прямо по плечу. Острая боль мгновенно прострелила руку до самых пальцев, но он пересилил себя, удержал равновесие и снизу вверх всадил кинжал глубоко под челюсть нападавшего. Лезвие с влажным сопротивлением вошло в податливую плоть.
Тело рухнуло на камни и… начало рассыпаться. Именно рассыпаться, стремительно превращаясь в чёрную, липкую и пахучую массу, которая за секунды впиталась в швы, будто сам город жадно поглотил её.
Парень тяжело, хрипло дышал, его руки крупно дрожали от перенапряжения.
— [Анализ]… — процедил он сквозь зубы, направляя взгляд на сочащиеся остатки поверженного врага.
Перед глазами привычно развернулся системный интерфейс:
[Порождение Энтропийной твари — «Захватчик»]
И всё. Никаких ядер. Никаких скрытых свойств или намёков на алхимическую пользу.
— …Да вы издеваетесь, — хрипло и зло усмехнулся Наруми.
Он медленно поднял взгляд. Окружающие тела снова застыли в неподвижности. Но теперь он знал правду: они не были мертвы окончательно — они просто ждали своего часа. Весь этот проклятый город эльфов был стёрт и превращён в одно гигантское, живое кладбище.
Наруми осторожно отступил к стене ближайшего здания, стараясь не издавать больше ни единого шороха. С этого момента правила выживания в Зоне Энтропии стали для него предельно ясны: здесь нельзя ввязываться в затяжные драки, нельзя шуметь и категорически нельзя задерживаться на одном месте. Потому что если он неосторожным звуком пробудит вообще всех… шансов выбраться живым не останется.
Лиса на плече издала тихий, почти беззвучный скулёж. А где-то в туманной, сочащейся кровью глубине города что-то огромное наконец-то услышало их присутствие и начало своё медленное, неотвратимое движение.
Наруми, чьи чёрные волосы доходили чуть ниже плеч, продвигался вперёд осторожно, выверяя каждый миллиметр пути и буквально скользя вдоль стен. Спасённая лисичка по-прежнему обвивала его шею пушистым хвостом, уже испачканным в чужой подсохшей крови, и периодически мелко вздрагивала. Она явно чувствовала то же давящее присутствие, что и её хозяин.
Город вокруг них продолжал существовать в этой противоестественной, мёртвой форме. Несмотря на то, что мраморные плиты были покрыты плотной багровой коркой, прямо сквозь них упрямо пробивалась странная растительность. Трава не была зелёной — она имела слишком тёмный, почти антрацитовый оттенок, а её ломкие, острые края выглядели так, будто их аккуратно вырезали хирургическим ножом.
Наруми остановился, прищурился и с усилием активировал навык.
[Порождение Энтропии — «Зий»] [E] Особое свойство: Употребление в любом виде накладывает перманентный статус [Энтропийное заражение].
— Хреново… — едва слышно прошептал он.
Тем не менее он решился. Наруми аккуратно, самыми кончиками двух пальцев сорвал растение, стараясь не касаться стебля открытой кожей. Но даже этой предосторожности оказалось недостаточно: в то же мгновение по его ладони пробежало резкое, неприятное покалывание. Это не была открытая боль — скорее жуткое ощущение, будто прямо у него под кожей зашевелились сотни крошечных насекомых.
Он испуганно перевёл взгляд на свою руку. Кожа на тыльной стороне ладони прямо на глазах начала покрываться мелкими, тусклыми серовато-чёрными чешуйками. Они стремительно разрастались, тут же трескались, осыпаясь мелкой сухой пылью, и оставляли после себя неприятное, глухое онемение.
— Блядь… — выдохнул он сквозь плотно сжатые зубы. — Первые симптомы заражения.
Сердце парня судорожно сжалось. Он поспешно посмотрел на лисичку на своём плече — та внимательно наблюдала за его действиями своими большими, умными глазами, но никаких видимых признаков искажения или чешуи на её теле, к счастью, не обнаружилось.
— У тебя всё чисто… — тихо, почти умоляюще произнёс он. — Хорошо.
Наруми быстрым движением отправил «Зий» в подпространство кольца, заставляя себя не думать о возможных последствиях этого поступка. В конце концов, он был алхимиком. А для истинного алхимика даже самый страшный, смертоносный яд при правильном обращении мог стать спасением.
Он с силой вытер испачканную ладонь о штаны. Лёгкое онемение в пальцах постепенно сходило на нет, но липкая тревога внутри только усиливалась.
— Долго здесь торчать нельзя… — пробормотал он, возобновляя движение. — И трогать бездумно всё подряд тоже не стоит.
Чем ближе они подбирались к геометрическому центру эльфийского города, тем плотнее и тяжелее становился окружающий воздух. Он будто густел, физически давил на грудную клетку и заставлял делать вдохи гораздо медленнее, через силу. Крови вокруг становилось всё больше. Теперь растерзанные трупы лежали не в хаотичном беспорядке — их тела образовывали сложные, пугающе правильные геометрические узоры, концентрические линии которых были направлены строго к одной-единственной точке впереди.
— Мне всё это очень не нравится… — едва различимо выдохнул Наруми.
Где-то впереди, прямо за высокими, полуразрушенными эльфийскими арками центральной площади, что-то монументальное едва слышно шевельнулось в густом тумане. Лисичка на его плече мгновенно издала тихое, предупреждающее рычание, ещё сильнее прижимаясь к его шее.
Наруми покрепче перехватил рукоять оружия и продолжил свой путь к эпицентру, морально готовясь к самому худшему сценарию. Он отчётливо понимал: это уже не просто вылазка за редкими ингредиентами. Это был его осознанный шаг в саму бездну — туда, где скрывалась истинная причина того, почему этот великий город был раз и навсегда стёрт с лица этой планеты.