Каменная аудитория имела форму идеального полукруга.
Высокий ступенчатый потолок терялся в густом, мягком свете магических сфер, которые плавно вращались под самыми сводами, издавая едва слышный, гипнотизирующий низкочастотный гул. Фиолетовые стены сплошь испещряли древние рунические цепочки, предназначенные для подавления избыточных выплесков маны и принудительного усиления ментальной концентрации. Даже воздух здесь казался плотнее, чище и холоднее, чем снаружи.
Ярусы сидений круто поднимались вверх, и на каждом из них сидели представители самых разных рас. Кто-то кутался в стандартную строгую форму академии, кто-то оставался в собственной походной экипировке, а некоторые и вовсе демонстративно не снимали закреплённое за спиной оружие.
В самом центре, у низкой деревянной кафедры, неподвижно стоял лектор. Пожилой мужчина с коротко подстриженными седыми волосами и суровым, иссечённым глубокими морщинами лицом. Его мантия была подчёркнуто простой, тёмно-синей, напрочь лишённой знаков отличия или статусных шевронов, однако сырая мана вокруг его фигуры вела себя… испуганно. Она замирала, едва касаясь подола его одежд.
— Запомните раз и навсегда, — произнёс он, и его сухой, надтреснутый голос без всякой магии усиления отчётливо разнёсся по самым дальним углам зала. — Академия Эфнира не собирается учить вас жить. И уж тем более она не станет вас беречь.
На средних рядах кто-то из молодых аристократов пренебрежительно фыркнул. Преподаватель медленно, тяжело поднял взгляд, и фыркнувший студент мгновенно побледнел, вжавшись в спинку стула.
— Она учит вас выживать и становиться сильнее, — безжалостно продолжил старик. — Тема сегодняшнего вводного занятия: иерархия реальной силы и великая ложь врождённых талантов.
Он лениво провёл ладонью по воздуху, и перед кафедрой соткались три светящихся неоновых символа.
— Первый, самый примитивный уровень — врождённые показатели вашего тела. Второй — обретенные и отточенные навыки. Третий — объём и плотность контролируемой маны.
Символы зависли в полумраке, медленно вращаясь вокруг своей оси. На задних рядах кто-то нервно, прерывисто кашлянул.
Лиарен Вольд сидела абсолютно неподвижно на третьем ярусе, изящно скрестив тонкие пальцы на коленях. Стройная, с безупречно прямой, почти военной осанкой и длинными тёмно-пепельными волосами, собранными в низкий аккуратный хвост, она выглядела воплощением собранности. Её холодные серые глаза неотрывно созерцали парящие в воздухе знаки. Лиарен смотрела глубже, чем остальные, — туда, где переплетались магические струны. Она не делала записей в свиток, ей это было не нужно. В её разуме уже выстраивались жесткие логические схемы, цепочки и тактические выводы.
«Чем выше чистая сила противника… тем быстрее исход схватки. Большинство смертельных дуэлей в этом мире завершаются ещё до того, как будет нанесён первый физический удар», — подумала она.
Рядом с ней, бесцеремонно развалившись на деревянном сиденье, расположился Торн Хайк. Широкоплечий, массивный, с коротко остриженными жёсткими волосами и грубыми, топорными чертами лица, он производил впечатление прожжённого наёмника, а не студента элитного заведения. Его куртка была небрежно расстёгнута, рукава закатаны до локтей, а на костяшках крупных пальцев белели старые шрамы от кастетов. Он задумчиво чесал заросший щетиной подбородок и хмурился, но слушал предельно внимательно. Не из тяги к высокой науке — просто его звериное чутьё подсказывало, что старик на кафедре опасен.
Чуть дальше по ряду Селена Крей судорожно прижимала ладонь к колену. Худощавая, бледная, с длинными, струящимися по плечам светлыми волосами, она казалась хрупким фарфоровым цветком на фоне суровых соседей. Её глаза были прозрачно-светлыми, с едва заметным, пугающим голубоватым отливом — слишком проницательный взгляд для девушки, которая изо всех сил старалась казаться серой мышкой. Её пальцы мелко подрагивали. Селена физически чувствовала, как защитные руны в каменных стенах резонируют с каждым словом лектора, как сама структура аудитории подстраивается под вибрации его голоса.
— Это место… оно буквально дышит смертью, — прошептала она одними губами.
На предпоследнем, самом высоком ряду сидел Айрон Вейл. Высокий, жилистый, с короткими чёрными волосами и резкими, хищными чертами лица, напоминавшими профиль пикирующего сокола. На нём была простая, невзрачная тёмная одежда без эмблем Академии, но по специфической посадке плеч угадывалась многолетняя привычка круглосуточно носить тяжёлую боевую броню. Его тёмный, цепкий взгляд безостановочно скользил по головам студентов, задерживаясь на людях гораздо дольше, чем позволяли приличия. Он смотрел не на парящие руны. И уж точно не на седого профессора.
Айрон изучал учеников.
Он методично фиксировал их позы, непроизвольные микродвижения, частоту дыхания и реакцию на стресс. Отмечал, кто мгновенно напрягся при упоминании смерти. Кто расслабился. Кто ни черта не понял, но поспешил сделать умный вид.
«Вот они, — холодная мысль обожгла его разум изнутри. — Мои будущие злейшие враги. Или временные союзники».
Преподаватель внизу резко щёлкнул пальцами. Магические символы с тихим хлопком растворились в воздухе.
— На сегодня теоретическая часть окончена. Завтра на рассвете вы начнёте первую полевую практику. И вот тогда Академия без прикрас покажет каждому из вас, кем вы являетесь на самом деле. Свободны.
Стулья разом заскрипели по камню. Кто-то вскочил слишком резко, судорожно хватаясь за эфес оружия, кто-то, наоборот, намеренно задержался в тени ярусов, переваривая услышанное. За высокими стрельчатыми окнами простирался монументальный город Эфнир — строгий, живой, бесконечно равнодушный к их судьбам.
И никто из сидящих в этой комнате ещё не догадывался, что для многих из них эта лекция только что стала последней спокойной минутой в их короткой жизни.
Первое, что я осознал, когда моё сознание окончательно вернулось в реальность — я катастрофически, безнадёжно не успеваю за сумасшедшим темпом этого боя.
Вокруг стоял сплошной, оглушительный звон сталкивающегося металла. Кто-то дико, надсадно кричал в предсмертной агонии. Речная вода взлетала вверх фонтанами грязных брызг, будто по ней со всей дури били десятками кованых сапог.
Я тяжело стоял на одном колене прямо в прибрежной грязи, судорожно сжимая в единственной уцелевшей руке алхимический флакон.
Брок был впереди, прямо перед моей позицией. Он принял на свой колоссальный ростовой щит сразу два одновременных удара — тяжёлых, яростных, подкреплённых чужой маной. Удар! Ещё удар! Тяжёлый металл глухо гремел, во все стороны летели ошмётки болотного дерьма и колотые камни. Но Брок даже не покачнулся. С утробным рыком он буквально вдавливал нападавших обратно в мутное русло реки, круша их ряды, словно они были не элитными бойцами, а кучей сухого хвороста.
Слева в сером тумане молнией мелькнула матово-чёрная тень.
Кейл.
Я сумел выхватить его взглядом лишь потому, что он на долю секунды замер в высшей точке прыжка, совершая идеальный замах. Короткий хищный нож вошёл вражескому мечнику точно под срез рёбер — глубоко, без единого лишнего всплеска. Человек безжизненно рухнул лицом в воду, и река под его телом стремительно окрасилась в густой багровый цвет.
— Тринадцать, — ледяным тоном обронил Кейл, словно вёл рутинный учёт на складе.
Тринадцать трупов за пару минут… У меня пересохло в горле.
Мира находилась ближе всех ко мне. Она двигалась невероятно низко, буквально скользя над раскисшей землёй. Взмах, стремительный шаг, резкий разворот корпуса. Её короткий клинок безошибочно находил уязвимые стыки, где отсутствовали бронепластины: шея, подмышечные впадины, пах. Ни одного лишнего взмаха. Ни капли паники в движениях.
Я попытался сделать шаг назад, судорожно оценивая обстановку, и с ужасом осознал: в этом безумном танце высших уровней я… просто мешаю. Я обуза.
В этот момент воздух прямо перед моим лицом с сухим свистом лопнул. Что-то яростно прошипело у самого виска — лишь чистый, животный инстинкт заставил меня резко отшатнуться назад. Там, где долю секунды назад находилась моя голова, с гудением пролетело широкое лезвие чужого палаша.
— Наруми! — яростный крик Миры болезненно резанул по ушам сквозь фильтр маски. — Свали назад, живо!
Я попытался отступить, но споткнулся о скользкий корень прибрежного дуба и тяжело завалился на бок. Ткань брони натянулась, птичья маска глухо стукнулась о камни. Сердце колотилось в грудной клетке с такой силой, что я слышал его сумасшедший ритм сквозь весь этот грохот бойни.
Над моей позицией мгновенно вырос массивный вражеский штурмовик. Его меч уже был занесён для сокрушительного рубящего удара сверху вниз. Слишком близко. Уклониться я не успевал.
Не думая ни секунды, я вскинул правую руку и на чистых рефлексах плеснул концентрированное едкое зелье прямо в узкую прорезь его шлема.
— А-А-А-А-А! — Крик противника был полон первобытного ужаса.
Он судорожно бросил меч, мёртвой хваткой уцепившись в дымящееся лицо, и начал слепо шататься назад. В следующую секунду его голова неестественно, с сухим хрустом дёрнулась вбок под углом девяносто градусов. Прямо за его спиной соткался Кейл, брезгливо выдергивая стилет из основания чужого черепа. Парнишка даже не удостоил упавший труп взглядом.
— Не лезь вперёд, — бросил он мне совершенно спокойно, вытирая кровь о плащ убитого. — Ты здесь вообще не для этого находишься.
«Я знаю…» — мысленно отозвался я, но от этого осознания собственной беспомощности внутри становилось только тошнотворнее.
Я видел, как работает наш отряд. Рейс безостановочно отправлял стрелу за стрелой, и каждое чёрное оперение находило свою цель сквозь туман. Я видел, как Мира уклоняется от парных ударов, словно заранее, на ментальном уровне знала траекторию движения вражеских клинков. Я видел Брока, принимавшего на себя такие чудовищные удары, которые меня бы просто размазали по камням.
Но мы не были в равном бою. Не потому, что врагов было слишком много. А потому, что они столкнулись с элитой Клана Таро.
Меня крупно трясло. Не от холода, от бешеного прилива адреналина, от оглушительного лязга, от осознания того, насколько быстро и смертоносно двигалось всё вокруг. Я пытался заставить себя дышать ровно, но каждый вдох через фильтр выходил рваным и свистящим.
Металл визжал, разрывая барабанные перепонки. Грязь чавкала под ногами, смешиваясь с хлещущей кровью. Кто-то на фланге орал так, словно его заживо свежевали, — впрочем, скорее всего, так оно и было.
Брок глухо рыкнул что-то нечленораздельное и со всей дури всем телом врезался в плотный строй нападавших. Не просто ударил щитом — он пошёл напролом, как боевой носорог. Его титанический таранный удар снёс сразу двоих закованных в сталь бойцов, словно они были сделаны из подгнившей древесины. Один с громким плеском улетел на глубину реки, второй с сухим, отчетливым хрустом ломающихся костей впечатался позвоночником в прибрежный валун.
— СДВИГАЙСЯ! — проревел громила, перекрывая гул сражения.
Мира мгновенно оказалась там, где я мгновение назад видел лишь сплошную стену врагов. Она буквально вырезала безупречную траекторию сквозь живую плоть. Короткий выпад, поворот корпуса, молниеносный укол под подбородок — очередной штурмовик схватился за пробитое горло, захрипел и грузно осел в грязь. Девушка даже не обернулась проверить результат.
Я предпринял отчаянную попытку подняться, чтобы хоть как-то помочь, перехватить периферийный сектор — и тут же получил жесткий ответ. Что-то массивное и свистящее пронеслось в паре сантиметров от моего уха. Я инстинктивно пригнулся, но ударная волна от пролетевшего мимо топора едва не сорвала с меня маску.
— Назад, блять! — яростно заорала Мира, на секунду повернув ко мне искажённое гневом лицо. — Ты здесь сдохнешь через секунду! Назад!
«Да знаю я, знаю…» — злость на собственное бессилие жгла изнутри.
Я быстро перекатился в сторону, чувствительно приложившись спиной о мокрый гранитный валун. ни боли, ни холода. Броня Райвена действительно работала безупречно.
Вдруг прямо предо мной из тумана вынырнула новая фигура. Высокий воин в серо-синей тяжелой броне, с глухой вытянутой маской без отверстий для рта. Он замахнулся длинным клинком, и в его порывистом движении я прочитал не безупречную технику, а чистую, дикую злость загнанного в угол зверя.
Вот и всё. Дистанция критическая.
Я отключил мысли. Рука сама дёрнулась вперёд, пальцы правой ладони резко разжались, и тяжелый стеклянный флакон с термической смесью лопнул прямо о металлическое забрало его шлема.
— А-А-А-А, СУКА-А-А!
Воин истошно взвизгнул, когда едкий алхимический состав начал мгновенно прожирать сталь и кожу под ней. Он вслепую заметался по пятачку, со всего размаху врезался в своего же соратника, и оба они с глухим стоном повалились в прибрежную жижу. В ту же секунду Рейс с противоположного фланга отправил туда две тяжелые стрелы, намертво пригвоздив обоих к земле сквозь глазницы шлемов.
И тут до нашего слуха донёсся массовый, пронзительный свист. И он был далеко не один.
Из-за плотной стены деревьев, с противоположного крутого берега и со стороны ближней возвышенности лавиной начали сыпаться люди. Новые бойцы. Их движения были пугающе уверенными, слаженными и тактически выверенными.
— Таро! Ложись! — рявкнул в тумане Рейс.
Я инстинктивно вжался в землю, закрывая голову единственной рукой.
Плотный шквал стрел с черным оперением обрушился на поле боя. Но эта атака не была хаотичной — лучники били хирургически точно, исключительно в спины, ноги и незащищенные стыки доспехов тех воинов, что напали на нас. Крики ужаса со стороны наших первоначальных обидчиков мгновенно взлетели на ультразвук, в их рядах вспыхнула паника.
— Шайо-Но-Рей! Это ублюдки из Шайо-Но-Рей, мать вашу!
«Шайо-Но-Рей?..» — это название клана заставило мои мысли лихорадочно заработать.
— Ну вот вы и попались, болотные крысы, — раздался громкий, уверенный мужской голос совсем рядом со мной.
Я осторожно приподнял голову. К нашей поляне стремительно сбегались свежие бойцы крупного человеческого клана. Они были экипированы заметно проще, чем наш отряд Таро, но двигались как единый боевой организм. Лёгкие прочные доспехи, одинаковые серые плащи с узнаваемыми нашивками в виде трёх пересечённых рунических линий. Лица у всех были открыты, взгляды — быстрыми и предельно сосредоточенными.
Один из прибывших — высокий, поджарый блондин с характерно перебитым боксёрским носом — лихо махнул рукой в сторону леса:
— Парни из Таро, держитесь! Мы прикроем!
И в этот момент остатки сил Шайо-Но-Рей окончательно сломались. Кто-то из них начал беспорядочно пятиться к воде, кто-то попытался прорваться обратно в чащу леса, но там их уже жестко принимали в ножи дозорные подоспевшего клана. Брок напоследок буквально вбил очередного беглеца щитом глубоко в прибрежный камень, Мира крутилась волчком, добивая раненых, а Кейл привычно соткался за спиной последнего офицера противника.
Я поднялся на ноги, тяжело и хрипло дыша. Всё было кончено. Бой был безоговорочно выигран.
Последний уцелевший нападавший из Шайо-Но-Рей предпринял отчаянную попытку уползти в кусты. Первая стрела вошла ему точно в икроножную мышцу. Он с выем рухнул лицом в грязь. Вторая стрела намертво пробила правое плечо. Третья со свистом вонзилась в землю в паре миллиметров от его бледного носа.
— Лежи тихо, если жить хочешь, — спокойно произнёс подошедший лучник в сером плаще.
Оглушительная, неестественная тишина накрыла поляну так резко, словно в мире разом выключили все звуки. Слышно было лишь мерное шуршание дождя по листве.
Ко мне неторопливой походкой приблизился мужчина из числа прибывших спасителей. Среднего роста, аккуратно подстриженные тёмные волосы, ухоженная короткая борода и улыбка… слишком расслабленная для человека, который только что участвовал в резне.
— А мы как раз вовремя, — дружелюбно произнёс он, убирая легкий палаш в ножны. — Если бы наши дозоры не засекли этих шакалов из Шайо-Но-Рей, они могли бы натворить здесь немало бед. Вы как, целы?
Я молча кивнул, всё ещё с трудом приходя в себя от бешеной скачки адреналина.
— Мы из клана Тенд, — продолжил бородач, и его улыбка стала ещё шире. — До наших постов дошли слухи, что дипломатический отряд Таро направляется именно к нам. Ведь так?
Я физически почувствовал, как стоявшая рядом Мира мгновенно подобралась, превращаясь в ледяную статую. Её тело напряглось под черной формой.
— Да, — ответила она ровно, без малейших эмоций. — Мы шли к вам.
— Вот и отлично! — Мужчина всплеснул руками. — В таком случае, чего нам мокнуть под этим проклятым ливнем? Приглашаю вас на нашу укреплённую территорию. У нас там абсолютно безопасно, тепло, есть горячая еда… и мы сможем в спокойной обстановке обсудить это прискорбное происшествие. Идёмте?
Он говорил мягко. Будто убаюкивал испуганного ребенка.
И именно от этой его вкрадчивой, паточной вежливости у меня внутри всё начало стремительно переворачиваться. Почему мне, чёрт возьми, так не по себе от их своевременного спасения?..
Я осторожно перевёл взгляд на Миру. Она смотрела на лидера Тенд в упор, не моргая и не шевелясь. А в моей груди сжался тугой, холодный узел. Что-то во всей этой истории было в корне, в самой основе неправильно.
Прошло около трёх часов.
Этого времени едва хватило, чтобы тело окончательно остыло после боя, а мышцы начало противно ломить от усталости. Зато мысли в моей голове, напротив, начали крутиться со скоростью взбесившегося миксера, выстраиваясь в единую, крайне неприятную картину.
Главный лагерь клана Тенд оказался… безупречным. Слишком безупречным для лесного пограничного форпоста.
Все палатки стояли как по линейке, кострища были аккуратно и единообразно обложены белым камнем, дозорные группы сменялись строго по часам, без малейших задержек. Местные бойцы разговаривали между собой подчеркнуто негромко, периодически дружно смеялись, но этот смех звучал как хорошо отрепетированная театральная постановка. Аппетитный запах свежего тушёного мяса мешался с дымом костра и чем-то неуловимо металлическим, тревожным — тем самым подсознательным запахом опасности, который не имел чёткого физического источника, но заставлял волосы на затылке вставать дыбом.
Наш отряд сидел у дальнего костра, выделенного специально для «уважаемых гостей».
Я устроился чуть в стороне от остальных, оперевшись спиной о поваленное бревно. Мира сидела прямо напротив меня, мрачно скрестив руки на груди и не снимая капюшона. Брок сосредоточенно и методично точил кромку своего колоссального щита, проводя по металлу осеком снова и снова — ритмично, затяжно. Кейл сидел на кортах, кончиком ножа ковыряя сырую землю у сапога, а Рейс неподвижно созерцал языки пламени, практически не моргая.
Тендовцы расположились неподалёку, на соседних точках. Они не подходили слишком близко, соблюдая вежливую дистанцию. Но от этой их «вежливости» становилось только хуже.
Слишком много косых, оценивающих взглядов со стороны. Слишком много навострённых ушей ловили каждый наш вдох. Слишком много идеальных совпадений для одного серого утра.
Они нас изучали. Безжалостно и бесстыдно.
Это было то самое гнетущее чувство, когда ты долго смотришь в абсолютную темноту и подсознание кричит, что темнота уже вовсю смотрит на тебя в ответ.
— Ну что, — наконец, едва слышно произнёс Кейл, не поднимая головы от своего занятия. — Чертовски гостеприимное местечко. Аж зубы сводит.
— Угу. Прямо так и подмывает расслабиться, снять броню и лечь поспать, — с тяжелым сарказмом отозвался Брок, не прерывая мерного движения точильного камня.
Мира медленно повернула голову в мою сторону.
— Ты слишком долго молчишь, Наруми.
Я глубоко, со свистом выдохнул сквозь фильтр, медленно снимая клювастую маску и вешая её на пояс. Воздух лагеря Тенд показался мне горьким.
— Я молчу, потому что пытаюсь сопоставить факты, — негромко сказал я, подавшись вперёд. — И мне абсолютно не нравится тот вывод, к которому я прихожу.
Ребята синхронно напряглись. Все сразу. Брок на мгновение замер, Кейл перестал ковырять землю.
Я сел ровнее, понижая голос до едва различимого шепота:
— Они подоспели слишком вовремя. Хирургически точно, секунда в секунду. Фланговый удар их лучников пришёлся именно тогда, когда Шайо-Но-Рей увязли в нашей обороне. И они вели себя так, словно заранее, во всех деталях знали, что мы примем бой именно на той поляне, и целенаправленно шли к нам на выручку.
— Может, обычное патрулирование и счастливое совпадение? — озвучил очевидную версию Рейс, но в его голосе не было и капли искренней уверенности.
Я мрачно покачал головой:
— Один раз — совпадение. Два — случайность. Но когда совпадений становится больше трёх, это называется закономерностью. Я не знаю, какую именно игру они ведут и зачем им понадобилось разыгрывать перед нами карту «благородных спасителей». Но если ситуация резко повернёт в бездну… у нас не будет времени даже на то, чтобы обнажить клинки. Мы в глухом окружении посреди их базы.
Я запустил руку в пространственное кольцо и с тихим хрустальным звоном извлек оттуда пять продолговатых, узких флаконов. Тонкое, почти невесомое стекло. Внутри сосудов лениво переливалась густая, двухслойная жидкость: глубокий угольно-чёрный низ и ядовито-зелёный, фосфоресцирующий верх. Казалось, будто сама полярная ночь и мёртвый болотный рассвет ведут внутри стекла непрерывную войну.
— Это ещё что за дрянь?.. — нахмурился Брок, зная мою специфическую специфику.
— Это наше новое зелье, — жестко перебил я его. — И наша единственная реальная страховка на ближайшие часы.
Точным движением я протянул по одному флакону каждому члену отряда.
— Официальное системное наименование продукта: [Убийство на рассвете, произошедшее ночью]. А теперь слушайте меня предельно внимательно и не перебивайте. Это экспериментальный состав с двойным дном и жесткими побочными эффектами. Настоящий подарок с проклятием.
Я замолчал, вглядываясь в костёр, словно собираясь с духом перед оглашением приговора.
— Если вы примете это зелье в светлое время суток, дневной эффект мгновенно восстановит вам 25% от общего запаха здоровья и наложит жесткий пассивный статус [Последний свет].
Я поднял глаза, пристально проверяя, чтобы каждый член команды смотрел мне прямо в рот.
— Суть статуса: если в течение десяти минут после приема вы получите гарантированный смертельный урон, способный убить ваше тело… вы не умрёте на месте. Система принудительно переведёт вас в состояние абсолютной клинической смерти. Это даст мне или кому-то ещё призрачный, но реальный шанс вытащить вас с того света.
Тишина вокруг нашего костра стала осязаемой, почти физически плотной.
— А теперь обратная сторона, — мой голос упал до зловещего шепота. — Если выпить этот состав ночью, ночью он сработает совершенно иначе. Напрямую восстановит 25% от максимального запаха маны и активирует боевой эффект [Тихая смерть].
Я сделал многозначительную паузу, заставляя их прочувствовать всю тяжесть моих слов.
— Ваш самый первый последующий успешный удар любым типом оружия гарантированно отравит цель уникальным некро-токсином. Если у врага нет специализированного антидота высшего порядка или личного жреца S-ранга — это стопроцентная, мучительная смерть в течение минуты. Но… за это придётся заплатить кровную цену. Сразу после нанесения этого отравленного удара вы полностью перестанете чувствовать собственные руки на десять полных минут. Полный паралич верхних конечностей. Вы не сможете держать меч, щит или лук. Вы станете беззащитными.
Кейл медленно, хищно приподнял взгляд, уставившись на черно-зелёную жидкость в своих пальцах. Брок глухо, утробно хмыкнул:
— Цена и правда конская… Выдать смертельный яд, чтобы следом остаться без рук посреди боя. Жестко ты придумал.
— Я еще раз повторяю: это не стандартное боевое зелье, — отрезал я, и в моем голосе проступили ледяные нотки. — Это персональная страховка на случай тотального пиздеца. Если всё пойдёт по наихудшему сценарию, дневной эффект вытащит вас из могилы, дав шанс прорвать окружение. Ночной — позволит забрать с собой на тот свет любого, даже самого высокоуровневого босса этого лагеря, если вы понимаете, что уйти уже не удастся.
Я по очереди заглянул в глаза каждому из присутствующих.
— Если начнётся резня, и вы примете его днём, оно поднимет вас обратно, даже если вам отрубят голову или прошьют грудь насквозь.
Никто из ветеранов Таро даже не подумал улыбнуться. Шутки кончились.
— Я глубоко, на уродливом инстинктивном уровне не доверяю этому стерильному месту, — подвёл я черту, убирая пустые руки в карманы. — И если моя паранойя — это всего лишь глупая ошибка дурака-алхимика, то это будет просто отлично. Посмеётесь надо мной на обратном пути. Но если я прав… эти четыре стекляшки прямо сейчас решают, кто из нас выйдет из этого лагеря на своих двоих, а кто останется здесь гнить в качестве удобрения.
Мира несколько секунд молча созерцала флакон, после чего плавным, уверенным движением спрятала его во внутренний потайной карман новой куртки:
— Страховка принята, Наруми. Хорошая работа.
Остальные бойцы без лишних слов синхронно повторили её жест, убирая зелья в подсумки.
А где-то там, далеко за зыбкой границей теплого света нашего костра, в непроглядной, сырой темноте лагеря Тенд, кто-то едва слышно, издевательски рассмеялся.
До моих ушей этот звук так и не долетел.