Что чувствует человек, оказавшись на самой грани смерти?
Страх? Гнев? Обиду на несправедливую судьбу?
Нет. В какой-то момент вся эта шелуха просто отваливается. Остаётся лишь одно-единственное, выжигающее разум изнутри чувство. Желание жить. Дикое, первобытное желание уцелеть вопреки всему. Любой ценой.
Земля под моими сапогами была красной. Не образно, а буквально.
Кровь лилась ручьями, мгновенно смешиваясь с развороченной почвой и превращая её в липкую, чавкающую кашу. Между обломками ростовых щитов валялись внутренности, разорванные доспехи и глаза… стеклянные, пустые, упрямо смотрящие в хмурое небо, которое нам больше ничего не обещало.
— УБИТЬ ГРЕШНИКОВ! — ледяной, громоподобный голос главнокомандующего войсками Дворца разнёсся над полем боя, словно удар погребального колокола.
И в ответ ему из нашей гущи — хрипло, надломленно, но смертельно упрямо:
— Мы выживали…
— Выжили…
— И будем жить!
Это не было красивой, отрепетированной речью для учебников истории. Это были слова Рейвена. И именно эта его примитивная, упрямая ярость до сих пор удерживала остатки клана на ногах.
Но одна лишь мотивация не способна пробить закалённую сталь. Снаряжение армии Дворца было на порядок лучше нашего. Их оружие и доспехи ковались не для выживания в диких землях, а для максимально эффективного уничтожения. Я видел это...
Пока наши оставшиеся воины насмерть вязли в плотном ближнем бою, маги Дворца в тылу слаженно начали финальный каст.
Моё сердце болезненно сжалось. Потому что у нас… у нас больше не было мага. Наш единственный чародей лежал мёртвым прямо у моих ног, отдав собственную душу ради того, чтобы мы получили этот призрачный шанс.
— Небесная кара, — синхронно выдохнули вражеские заклинатели.
И мир вокруг нас просто взорвался.
С небес хлынул сплошной, неостановимый дождь смерти: тяжёлый лед, высоковольтные молнии, бушующий огонь, каменные глыбы и потоки бурлящей лавы. Следом ударили кислотные гейзеры, искривлённые волны пространственного давления, режущие плоть песчаные бури и хаотичные обрывки чистой маны, рвущие человеческие тела, как старую бумагу.
Я инстинктивно вскинул руку вперёд. Моя мана рванула наружу, руны со скрипом вспыхнули в воздухе, складываясь в хрупкий, полупрозрачный барьер. Он честно выдержал… ровно два удара. На третьем — покрылся сетью трещин и с треском разлетелся на осколки.
Остальной кошмар обрушился на всех без разбора. И на нас, и на нападавших.
Ад. Другого слова для происходящего у меня не было. Люди горели заживо, истошно кричали и падали в грязь, их кости с хрустом раздавливало падающим камнем. Молнии непрерывно били в землю, ломая саму структуру пространства. Мир будто захлёбывался в собственной запредельной жестокости.
И сквозь этот оглушительный грохот я снова услышал срывающийся голос лидера:
— Даже если мы умрём… Наши души останутся с выжившими! Бейтесь, не страшась ничего! Бейтесь ради нас! Бейтесь ради себя!
Обычные, простые слова. Но израненные остатки клана услышали в них священную молитву. Они рванули вперёд, окончательно переставая щадить себя. Перепрыгивали через остывающие трупы товарищей, использовали тела павших как живые укрытия, как ступени к вражескому строю, как последнее оружие. Они прорывались к магам.
Я стоял в глубоком тылу, судорожно поддерживая их атаку всем, что у меня вообще оставалось в арсенале. Выставлял микроскопические, слабые барьеры. Использовал крошечный телекинез, чтобы просто сбить шаг вражескому штурмовику или на долю секунды сорвать чужой каст. На мгновение усиливал чужую сталь. Поддерживал угасающие тела бойцов маной, чтобы они не падали.
Но этого было катастрофически, ничтожно мало.
Я своими глазами видел, как Брок на чистой ярости прорвался почти до самой цели. И видел, как его массивное тело один за другим проткнули три тяжелых меча. Раз. Два. Три. Великан рухнул на колени, а затем повалился в красную грязь. И те, кто шёл прямо за его щитом, погибли следом за ним.
— Наруми… — Рейвен тяжело отступил назад, практически вплотную ко мне.
Он был с ног до головы залит чужой и своей кровью, дышал с надрывным хрипом, но его руки по-прежнему мёртвой хваткой сжимали оружие.
— Не знаю, выберемся ли мы отсюда живыми… Но ты должен нас спасти. Любой ценой.
Он с силой вложил в мою ладонь старый, потемневший свиток. Я торопливо развернул его. На пергаменте горели четыре древние, пульсирующие руны: ᚨᚦᛇᛞ
— Это заклинание принудительно использует души всех, кто погиб здесь за последний час, —экономя секунды, произнёс Рейвен. — Чем больше смертей, тем сокрушительнее будет эффект. Но цена… система заберёт один из твоих навыков. И последствия будут необратимыми.
— Мне плевать, — отрезал я.
Рейвен коротко кивнул и тут же резко, во всю мощь своих лёгких заорал на всю поляну:
— ЗАЩИТИТЬ НАРУМИ! ОН ИСПОЛЬЗУЕТ РЕЙНО-НО-КИГУСАКО!
Немногие выжившие воины Таро мгновенно перестроились, глухой стеной сомкнув щиты вокруг моей позиции. Маленькая лисичка испуганно спрыгнула с моего плеча на землю, злобно и пронзительно пискнув — она будто подсознательно понимала, что после этого заклинания я могу больше никогда не подняться.
— Рейвен… — тихо произнёс я, не отрывая взгляда от свитка. — Если эта магия в итоге убьёт и вас, я просто развернусь и уйду. Но если погибну я... пригляди за ней.
— …Хорошо. Я пригляжу.
Голос был не Рейвена. Женский. Мира стояла рядом, намертво заблокировав своим телом одну из брешей в нашей живой обороне.
Я криво, болезненно усмехнулся из-под маски ворона:
— Спасибо.
Я начал лихорадочно чертить активирующие контуры прямо в воздухе. Моя собственная мана резала пальцы так яростно, словно я по локоть запустил руки в битое стекло. Две минуты. Каждая секунда этого процесса казалась мне бесконечной вечностью.
— Готово… — наконец сквозь зубы выдохнул я.
— Все назад! — яростно скомандовал Рейвен.
Я до упора вытянул вперед правую руку:
— Рейно... но-Кигусако!
Окружающий мир… не погас.
В одно мгновение он полностью лишился всех красок, став абсолютно чёрно-белым. Время критически замедлилось, почти остановившись. Я начал физически видеть все потоки циркулирующей маны: в искалеченных телах бойцов, во вражеских заклинаниях, в пропитанной кровью земле и в телах тех, кто прямо сейчас испускал последний вздох. Я видел, как высвобождающиеся души сначала по инерции тянутся к небесам, а затем резко, неестественно закручиваются вниз.
Будто серое небо над нашими головами превратилось в гигантскую, ненасытную воронку.
Души погибших со страшной силой рвались наружу. Некоторые из них были чёткими, яркими, сохранившими очертания людей. Другие — слабыми, размытыми, почти стёртыми энтропией боя. Но абсолютно всех их переполняла колоссальная, нестабильная мана.
И в следующее мгновение… они взорвались. Прямо внутри вражеского строя.
Предсмертные крики нападавших рвались на части, живая плоть лопалась под давлением, кости с сухим треском выворачивало наружу, а тела солдат Дворца разлетались в кровавые ошмётки. Это не было быстрой, милосердной смертью. Процесс шёл медленно, перемалывая армию.
Я задыхался, запертый внутри этого застывшего чёрно-белого кошмара, но физически не мог заставить себя отвести взгляд. Кровь, мясо, развороченная земля — всё слилось в одну сплошную, безумную массу.
И именно тогда я отчетливо почувствовал на себе чей-то чужой, колоссальный взгляд.
Я медленно поднял голову к серому небу. Там, посреди клубящихся туч, бесшумно открылся исполинский глаз. Один. И весь остальной мир окончательно замер, превратившись в статичную картинку.
— …Снова ты, — голос существа был невероятно тяжёлым, древним, давящим на сознание подобно многотонному прессу.
Взгляд был истинно драконьим: пылающая золотая радужка и вертикальный чёрный зрачок, в глубине которого безмолвно отражались целые ушедшие эпохи.
— Радуйся, ничтожный смертный. Ты выбран мной во второй раз. Ты вознесён. Отныне и до конца своих дней ты — драконорожденный.
Перед моими глазами сплошным потоком ядовитых системных символов вспыхнула обновлённая панель статуса.
====================================================
Имя: НарумиСтатус: —
Класс: [Драконий алхимик] [Ранг: ?]
Общая Оценка: D+
Физическая сила: DМагическая сила: D+Ловкость: C+Интеллект: CУдача: ???
Бонус класса: Сила создаваемых вами зелий +200%. Используя свою «особую» ману, вы получаете способность незначительно изменять базовую структуру любого зелья в процессе варки.Основное оружие: [Драконьи когти] (Степень мастерства: F)Дополнительное оружие: [Неэлементальная магия] (Степень мастерства F+)
(Внимание: владение Рапирой и Кинжалом заблокировано из-за несовместимости с текущей формой тела).
Классовый навыки:[Драконий взгляд] [Ранг: ?] [Тип: Пассивный]: Вы видите абсолютную информацию обо всех объектах и существах вокруг. Позволяет напрямую видеть скрытые потоки маны.
[Драконье сердце] [Ранг: ?] [Тип: Пассивный]: Общий резерв маны перманентно повышен на 200%. Скорость естественной регенерации здоровья и маны увеличена на 100%.
[Драконьи когти] [Ранг: ?] [Тип: Активный]: Ваши руки по локоть покрываются чешуёй древнего ящера, формируя естественные боевые перчатки.
[Драконорожденный] [Ранг: ?] [Тип: Пассивный]: Ваша человеческая кровь и мана безвозвратно изменены на истинную кровь и ману драконов.
[Драконья чешуя] [Ранг: S] [Тип: Активный]: Позволяет точечно создавать временную драконью чешую в местах предполагаемого удара.
[Драконий предел] [Ранг: N] [Тип: Пассивный]: Глобальное ограничение. Отныне вы способны получать и развивать исключительно навыки драконьего типа.
======================================================
— Ты потерял свою человеческую руку… — эхом отозвался древний голос в моей голове. — Что ж, используй [Драконьи когти]. Это не вернёт тебе прежнюю плоть, но даст хотя бы лапу, способную рвать врагов. И запомни на будущее, смертный. Обычная человеческая мана тебе больше не подчинится. И отныне ты физически не сможешь использовать приспособления и инструменты выживших рас этого мира.
Чёрно-белый мир с грохотом вернулся в своё привычное русло.
Поле боя перед нами стало… пустым от живых врагов. Армия Дворца перестала существовать. Повсюду лежали лишь обезображенные тела, куски сплавившегося металла и ошмётки плоти. На поляне воцарилась оглушительная, мёртвая тишина.
Я медленно, преодолевая дикое сопротивление собственного перерождённого тела, обернулся назад.
Вокруг меня стояли те немногие из Таро, кто ещё продолжал дышать. Люди, которых я знал по именам. С кем ещё вчера сидел у одного костра, делил скудный паёк, кто молча пил мои зелья, смеялся, ругался и спорил о планах на будущее.
Но сейчас в их глазах не было ни капли восторга. Не было облегчения или банальной благодарности за спасение.
Там был страх. Голый, первобытный, животный ужас, от которого человеку инстинктивно хочется сделать шаг назад и схватиться за оружие.
— …Монстр… — тихо, почти случайно обронил кто-то в третьем ряду.
Но в застывшем воздухе это слово отчётливо услышали абсолютно все. Кто-то судорожно сглотнул. Кто-то попятился, с тихим шуршанием задев сапогом остывающее тело убитого товарища. Кто-то просто отвернулся в сторону, будто искренне надеясь, что если не смотреть на меня, то всё происходящее мгновенно исчезнет.
— Он… — голос молодого бойца ощутимо дрогнул. — Это он убил нашего единственного мага… Элриса…
Я медленно, тяжело вдохнул. Элрис отдал свою жизнь и душу осознанно, сам сделав этот шаг. Я знал это доподлинно. Но их перепуганному разуму сейчас было гораздо проще и легче назвать это преднамеренным убийством. Им нужен был виноватый.
— ЗАТКНИТЕСЬ ВСЕ! — Рейвен решительно шагнул вперёд, наглухо перекрывая своим телом пространство между мной и испуганной толпой. — Вы вообще соображаете, что здесь только что произошло?! Если бы не Наруми и его магия, вы бы все, до единого, прямо сейчас гнили в этой грязи! Все до единого!
— Но… — один из ветеранов неуверенно поднял руку, не сводя взгляда с моей покрытой чёрной чешуёй лапы. — Он… Рейвен, он ведь больше не человек. Это просто факт.
Это было сказано без явной злобы или агрессии. И именно от этой будничной простоты мне стало по-настоящему паршиво. Обычный факт. Как окончательный приговор, не подлежащий обжалованию.
Повисла затяжная, неловкая и невероятно тяжёлая пауза. Наконец из глубины строя раздался другой голос.
— Тогда давайте решать этот вопрос строго по правилам Клана.
Рейвен медленно, угрожающе повернул голову на звук:
— Имя.
— Марей, — боец не стал прятаться за чужими спинами, вышел вперёд, хотя его пальцы на рукояти меча заметно подрагивали. — Голосование.
Я не вмешивался в их спор. Не пытался оправдываться, ничего не объяснял и ни о чём не спорил. Потому что уже чётко понял: это не справедливый суд. Это их попытка защитить свой пошатнувшийся мирок от того, чего они боятся сильнее самой смерти.
Рейвен на мгновение тяжело опустил голову, а затем резко выпрямился:
— Хорошо. По правилам, так по правилам.
Он сделал широкий шаг в сторону, освобождая пространство:
— Все, кто голосует за изгнание Наруми — ко мне близко не подходите, оставайтесь на месте Марея. Кто против — идите сюда, ко мне. Остальные… решайте сами.
Люди в лагере начали двигаться. Медленно, неохотно, словно переступая через невидимый барьер. Я спокойно смотрел на то, как они отводят от меня глаза — будто я стал чем-то чужеродным, на чём физически опасно фокусировать собственное зрение.
Кто-то решительно пошёл в сторону Марея почти сразу. Кто-то долго колебался, переводя взгляд с меня на Рейвена. Кто-то просто замер на месте, яростно сжимая кулаки от бессилия и не находя в себе сил сделать этот проклятый шаг.
Когда движение прекратилось, мне даже не нужно было использовать [Драконий взгляд], чтобы узнать финальный результат.
— За изгнание… — Рейвен выдохнул так тяжело, словно каждое слово давалось ему с физической болью. — Шестьдесят восемь человек.
Пауза заставила всех затаить дыхание.
— Против — тринадцать. Воздержались — двое.
Мёртвая тишина окончательно накрыла разгромленный лагерь. Я смотрел на них абсолютно спокойно. Без клокочущей злости, без глупой подростковой обиды. Просто с полным, холодным пониманием ситуации. Я спас им жизни, пожертвовав своей человечностью, но стал для них тем, чего они теперь боялись.
И именно в этот момент я окончательно осознал: я больше не имею никакого отношения к Клану Таро. Нет. Я никогда и не имел...
— Прости, Наруми… — тихо произнёс Рейвен. Сейчас он говорил не как грозный глава боевой организации, а как уставший человек, который прекрасно понимает, что никакими словами эту ситуацию уже не исправить.
Я лишь спокойно покачал головой:
— Тебе не за что извиняться, Рейвен. Я в любом случае искренне благодарен. Тебе, Клану, вообще всем вам. Вы дали мне самое главное — время и возможность расти над собой. А я… — мой новый голос на мгновение стал глухим, утробным. — Я просто не сумел оправдать ваших ожиданий. И не смог спасти тех, кто был мне ближе всего.
В памяти один за другим всплыли образы. Брок. Элрис. Торн. Сайла. Кёрн.
Я не стал произносить их имена вслух. Не потому, что забыл, а потому, что если бы я сделал это сейчас, всем нам стало бы только больнее.
Вязкая, тяжёлая тишина продолжала давить на плечи.
— Я тоже ухожу из Клана.
Женский голос прозвучал удивительно ровно и твёрдо. Я удивленно обернулся.
Это была Мира. Она стояла чуть в стороне от общего строя, бережно прижимая к груди испуганную лисичку. Афродита нервно перебирала лапками по её куртке. Маска Миры была снята, короткие русые волосы растрёпаны ветром, а на лице не читалось ни слез, ни дешёвого гнева. Только безграничная усталость и холодное, глубокое разочарование в тех, с кем она сражалась плечом к плечу. Серая форма Клана по-прежнему сидела на ней идеально.
— Если вы до сих пор не способны понять, чем именно он пожертвовал ради того, чтобы вы сейчас продолжали дышать, — ледяным тоном продолжила она, медленно обводя взглядом притихший Клан, — значит, вы не заслуживаете ни его самого, ни того, что он для вас сделал.
Ей никто не ответил. Десятки ветеранов просто молча опустили глаза в землю.
— Если кто-то из тех тринадцати ещё собирается уйти с нами, — добавила она тише, — это ваш единственный и последний шанс.
Я отчетливо видел вспыхнувшее в их глазах сомнение. Колебание. Страх сделать неверный шаг и лишиться защиты Клана. Но никто из них так и не сдвинулся с места. Тягостная тишина стала их окончательным ответом.
Мира коротко кивнула сама себе, будто именно такой реакции она изначально и ожидала от этих людей.
— Раз так… — она развернулась корпусом ко мне. — Мы с Наруми уходим напрямую к центру. На бывшую территорию демонов. Если кто-то вдруг опомнится и передумает — вы прекрасно знаете, где именно нас искать.
Я молча смотрел на неё, не в силах скрыть своего удивления. Меня поразило не само её решение уйти, а то, с каким абсолютным, монолитным спокойствием она его приняла. Я мог бы попытаться отговорить её, спросить «зачем?». Но не стал. Иногда настоящий выбор не требует долгих обсуждений. Это просто совместный шаг вперёд.
Я молча кивнул ей в ответ.
Напоследок я здоровой рукой медленно снял с пальца своё пространственное кольцо и протянул его замершему Рейвену:
— Здесь все оставшиеся запасы моих зелий и мой алхимический дневник с подробными формулами. Думаю, с этим Клан вполне сможет прожить без меня. Считай это моим последним способом вернуть Таро долг за всё, что вы для меня сделали.
Рейвен молча принял кольцо, крепко сжав его в кулаке.
И на этой финальной ноте два силуэта медленно двинулись вдаль, прочь от ворот города дворфов, оставляя позади залитое кровью поле боя. На ходу маленькая лисичка шустро перепрыгнула с рук Миры прямо на голову Наруми, устроившись между драконьих рогов и радостно, ободряюще пища.