9 метров.
[ВССЮ]
Стрела рванула вперёд — визг воздуха, будто сама пещера вскрикнула. Она шла точно в голову Аве.
Удар.
[ГЛУХОЙ ЛЯЗГ]
Щит принял удар. Металл взвыл, отдаваясь жуткой вибрацией в камне. Ава даже не пошатнулась, лишь зубы стиснула так, что они заскрипели.
Её руки… кожа на них вздулась и почернела, ожоги всё ещё дымились после недавнего огненного шквала. Плоть саднила, трескалась при каждом мимолётном движении, но она бежала. Не замедляясь. Не оглядываясь.
Я следом за ней. Каждый шаг отдавался в голове тупым, тяжёлым ударом.
Из пробитой ноги лилась кровь — горячая, липкая, она уже хлюпала в сапоге. Каждый толчок отзывался вспышкой такой боли, будто кто-то с размаху вбивал ржавые клинья прямо в кость.
Но рука… Правая рука держала рапиру мёртвой хваткой. Пальцы свело судорогой, суставы ныли, но я не ослаблял хват.
Мир вокруг сузился до трёх вещей: Звук рваного дыхания. Собственный бешеный пульс. И Он.
На ходу я вырвал из подпространства стеклянную колбу. Пальцы мелко дрожали.
[ГЛОК]
Живая вода обожгла горло, тяжёлой волной разливаясь по телу. Она лечила и одновременно разрывала изнутри. Разорванная плоть на бедре начала натягиваться, с хрустом срастаться, и этот принудительный процесс регенерации был едва ли не больнее самой раны.
Не останавливаясь, я швырнул пустую колбу прямо ему в лицо.
[ТРЕСК]
Стекло разлетелось мириадами осколков, но Арнольд… Он даже не моргнул. Всё так же медленно. Спокойно. Послушный чужой воле, он заново натянул тугую тетиву.
5 метров.
В этот момент писатель выдохнул — тихо, почти ласково: — [Точность].
Это слово прозвучало в тишине как смертный приговор. Ава услышала.
Я видел, как её плечи мгновенно напряглись, как она резко встала в глухую стойку, будто заживо вбивая себя в землю. Её бледные губы едва шевельнулись: — [Крепость].
Щит в то же мгновение стал монолитным продолжением её тела.
[ВССЮ]
Стрела врезалась. Металл яростно завизжал, деформированный щит прогнулся под страшным давлением, но выдержал. Снаряд срикошетил, улетел в сторону и с сухим треском разбился о камень.
— УБЕЙ КОПЕЙЩИКА! — крик Авы буквально разорвал пространство каверны.
Я не ответил. Я её уже не слышал. Я прыгнул.
Рывок получился резким, смазанным. Мир вокруг дёрнулся и поплыл. Перед глазами запетлял копейщик. Его ровное дыхание. Дрожащие руки. Его внезапный страх.
И только одна чудовищная навязанная мысль, с силой рвала череп изнутри: (Сука. Я изуродую тебя так, что даже если тебя соберут по кусочкам, твоя собственная мать тебя не узнает).
— [Жертва]! — это слово не прозвучало, оно утробным рыком вырвалось из моей груди.
В тот же миг спину обожгло адским пламенем. Не просто жжение — было ощущение, будто плоть осознанно разрывают изнутри, будто под кожей стремительно растёт и расширяется что-то чужое, безжалостно рвя мышцы. Лопатки свело жестокой судорогой, позвоночник прострелило острой болью.
Я хрипло зашипел. Зрение на мгновение полностью потемнело.
Но мне было абсолютно плевать. Мозг был пуст. В нём не осталось ни капли страха, ни единого сомнения. Только цель. Только чистое, абсолютное убийство.
Даже дикую боль от экстренного лечения, даже разрывающую мышцы регенерацию от навыка... я просто проигнорировал. Потому что в этот самый момент Наруми ломался под влиянием пещеры. И вместе с этим становился опаснее, чем когда-либо в жизни.
Вены на предплечьях вздулись, проступив под кожей толстыми тёмными жгутами. Пальцы сжались на эфесе гораздо сильнее, чем я хотел, и металл рукояти жалобно скрипнул, подчиняясь неестественной силе. Плечи раздались, спина выпрямилась сама собой — с хищной, зловещей уверенностью.
Дыхание стало низким. Глухим. Каждый вдох теперь походил на утробный рык.
Ава увидела это. На какое-то мгновение она замерла. Не от вражеских стрел. Не от копейщика. И даже не от Арнольда. Только одна причина ввела ее в это состояние, и это был я.
Мои движения стали в разы резче и быстрее, чем секунду назад. Взгляд стал бритвенно-острым, а лицо перекосило от смеси дикой ярости и безумной сосредоточенности. Внутри словно работал холодный компьютер, решая, как именно сейчас изощрённее убить врага.
— …Наруми? — тихо, с нарастающим ужасом вырвалось у неё.
Я не ответил.
Копейщик ждал. Он не отступил, не изменил боевую стойку. Он смотрел на меня в упор. Спокойно. Почти… с исследовательским интересом.
Я рванулся вперёд.
[ВССЮ]
Рапира пошла по идеальной траектории — точно в красную точку чуть левее груди, туда, где человеческое сердце билось ровно для этого ада. И именно в этот момент копейщик громко, отчётливо выкрикнул: — [Щит из плоти]!
Воздух перед ним с хлопком сжался. Пространство исказилось, выталкивая кого-то прямо под удар. Но я уже не успевал осознать. Прямо передо мной возник… Арнольд.
Он оказался так близко, что я успел рассмотреть каждую нитку на его порванной одежде, его бледное лицо, его расширенные, но абсолютно пустые, стеклянные глаза.
А рапира уже шла. Без колебаний. Без малейшего замедления.
[ХРУСТ]
Тонкий металл с сухим треском пробил грудную клетку. Я физически почувствовал, как плотное сопротивление костей и мышц внезапно сменилось мягкой пустотой. Как клинок ровно вошёл в живое сердце.
Арнольд резко, судорожно вздохнул. Рот приоткрылся в немом крике, но звука не последовало. Только влажный, глухой хрип. Тёплая, густая кровь толстой струёй хлынула по моим пальцам, крупными каплями забарабанив по камню.
[КЛАК… КЛАК]
Лучник медленно опустился на колени, всё ещё глядя на меня своими мёртвыми, пустыми глазами.
И в этот момент Ава в ужасе отшатнулась назад. Не потому, что Арнольд умирал у неё на глазах… А потому, что Наруми в этот момент улыбался.
Не широко или радостно, а тонко. Искажённо. Как законченный безумец, который наконец-то нашёл, куда излить скопившуюся ярость.
Я с хлюпаньем выдернул рапиру.
[ХЛЮП]
Тело Арнольда мешком рухнуло на холодный камень.
Тишина. Только глухой стук капель крови. И моё тяжёлое, хриплое дыхание.
Ава смотрела на меня широко раскрытыми, полными дикого страха глазами. — …Это был… — её голос ощутимо дрогнул, срываясь на шепот. — …он же был нашим…
— Он встал между мной и целью, — хрипло отрезал я, даже не повернув головы.
И только сейчас, где-то на самой периферии затуманенного разума, Наруми осознал: страшнее всего было не то, что он только что хладнокровно убил Арнольда. А то, что под воздействием ему было абсолютно всё равно.
Копейщик замер. Всего на долю секунды, но этого хватило. Его взгляд быстро скользнул по телу Арнольда, заваливающемуся набок, по окровавленной рапире в моей руке… и медленно поднялся к моему лицу.
Чужая кровь стекала по моему подбородку, мокрые от пота и копоти волосы слиплись и упали на глаза. А улыбка всё ещё держалась на моих губах.
— …Ха-а, — неожиданно тихо выдохнул он. — Не ожидал.
Он медленно выпрямился, перехватывая копьё поудобнее. — Я думал, ты устроишь драму, попытаешься его спасти… А ты просто поехавший безумец, который без колебаний режет всех… и улыбается при этом.
Где-то позади Ава резко вздёрнула плечи, будто от внезапного сквозняка. Всех… Это слово намертво застряло у неё в голове. Она смотрела на спину Наруми и впервые за всё время по-настоящему испугалась его. Если он прямо сейчас развернётся к ней… Мысль оборвалась. Ава судорожно, до боли в пальцах стиснула рукоять щита.
— Н-наруми… — начала она, но голос окончательно сорвался.
Я уже шёл вперёд. Шаг.
[ШЛЁП]
Ещё шаг. Прямо по луже свежей крови.
Копейщик прищурился, в его глазах мелькнул опасный огонёк: — Идёшь по прямой, в лоб? Хорошо.
Он двинулся первым.
[СВИСТ]
Длинное копьё выстрелило вперёд — резкое, идеально точное. Под наведённым кайфом зоны я даже не попытался уклониться полностью.
[ХРЯСЬ]
Острое острие глубоко пробило плечо. Мир вокруг на мгновение качнулся. Боль вспыхнула яркая, чистая, но энтропия тут же извратила её, превращая в новый прилив адреналинового экстаза.
Кровь брызнула мне прямо на лицо, волосы моментально пропитались ею, став тяжёлыми и липкими.
Ава истошно вскрикнула позади: — НАРУМИ!
Я яростно зарычал. Не от боли. От запредельной, клокочущей злости. Дёрнувшись вперёд, я силой насадил себя ещё глубже на вражеское копьё и резко провернул корпус, сокращая дистанцию.
Оружие с хлюпаньем вырвало кусок моей плоти и ткани, но я уже оказался слишком близко. Копейщик в панике отступил на полшага. — Чёрт… — вырвалось у него. — Ты реально ненормальный…
[ГЛУХОЙ УДАР]
Тяжёлый щит Авы сбоку врезался в древко, грубо сбивая копьё в сторону. Она помогла. Спасла от повторного выпада. Но сразу после этого испуганно сделала шаг назад, разрывая со мной дистанцию. (Я прикрываю его… Но если он… Если он сейчас бросится на меня?) — Быстрее! — крикнула она, но её взгляд был прикован исключительно к моей спине.
Я рванулся. Рапира описала быструю, хирургическую дугу.
[ШРРРХ]
Плотная одежда Копейщика разошлась, ткань с треском лопнула, и глубокая рваная рана полоснула его по рёбрам. Он дико зарычал от боли, перехватил копьё и наотмашь ударил меня тяжёлым древком прямо в грудь.
[БУХ]
Остатки воздуха с силой выбило из лёгких. Меня откинуло на пару шагов назад, но я удержался на ногах. Больно. Значит, я ещё жив. Значит, я могу продолжать резать.
— Сдохни! — рявкнул я и снова пошёл на него.
Шаги. Дыхание. Чужая и своя кровь, перемешавшаяся на полу. Он двигался чёрт знает как, но экономно. Копьё в его руках казалось продолжением тела. Он методично бил по ногам, по корпусу, целился прямо в незащищённую шею.
Ава крутилась где-то рядом, её щит тяжело гремел, ловя шальные удары, но каждый раз после блока она поспешно отскакивала в сторону. Она панически боялась оказаться слишком близко ко мне. В её мыслях билось лишь одно: (Он не смотрит на врага. Он смотрит сквозь него. Ему плевать, кого убивать).
Снова прилетел резкий удар.
[ХРЯСЬ]
Тяжёлое деревянное древко со всей дури врезалось мне в бок. Сухой треск. Кажется, сломалось ребро. Одежду окончательно разорвало, тёмная кровь тут же залила пояс.
Я тяжело закашлялся, выплёвывая багровую жидкость. Но моя улыбка от этого стала только шире.
— Ты… — Копейщик тяжело, хрипло дышал, пятясь назад. — Ты, блять, вообще не человек.
Я сделал ещё один шаг вперёд и навалился на него всем телом, сокращая дистанцию для укола: — А ты слишком долго живёшь, мразь, — прохрипел я ему в лицо.
Ава снова ударила щитом — неуверенно, с опаской, но ювелирно вовремя. Копейщик сбился с ритма. Всего на долю секунды. Но этого было более чем достаточно.
Копейщик пятился. Густая кровь непрерывным потоком стекала по его пробитому боку, дыхание стало рваным, а шаги — тяжёлыми и неуклюжими. Он всё ещё судорожно сжимал копьё, но его пальцы уже крупно дрожали.
Я шёл на него. Медленно. Не спеша. Каждый шаг — [ШЛЁП] — прямо по вязкой крови. Каждый вдох был обжигающе горячим.
— Стой… — выдохнул он. Его уверенный голос впервые по-настоящему дрогнул. — Ты… ты уже выиграл… Хватит…
Я хладнокровно поднял рапиру: — Нет.
Кайо в панике резко вскинул свободную руку: — [Щит из плоти]!
Воздух позади него снова с хлопком разорвался. Прямо перед моим клинком силой вытолкнуло женскую фигуру — тощую, измождённую магичку Аширу. Её глаза были пустыми, рот безвольно приоткрыт. Живой щит.
— Умри за меня… — лихорадочно прошептал из-за её спины Копейщик. — Хоть где-то пригодишься, сука…
Я лишь ускорился.
Рывок получился резким, неестественным, ломающим законы физики. Сила навыка бешено выстрелила в мышцы ног, рвя сухожилия изнутри.
[ВССЮ]
Рапира молнией прошла сквозь спёртый воздух пещеры. Сквозь первую, тонкую шею магички.
[ХРУСТ]
И, не замедляясь, насквозь прошла через вторую — шею самого копейщика.
[ХЛЮП]
Кайо мгновенно замер. Его серые глаза дико расширились от шока. — …Что… как…
Он захрипел, из горла хлынул поток крови. Копейщик бессильно осел на колени, и его оружие с глухим металлическим звоном выпало из ослабевших рук.
[КЛАНГ]
Он всё ещё смотрел на меня снизу вверх, умирая. — Ты… ты не должен был… — кровавые пузыри лопались на его губах. — …улыбаться… после такого…
Я с силой выдернул рапиру. Два тела одновременно рухнули на камни.
Тишина. Только глухой стук капель крови. Только моё прерывистое дыхание.
И вдруг сзади послышались тихие, робкие шаги. — Наруми… — голос Авы сильно дрожал.
Воительница подошла ближе. Её тяжёлый щит был опущен. Глаза, полные первородного ужаса, неотрывно смотрели на меня. — Это… всё, — сказала она едва слышно. — Всё кончено. Ты… ты можешь остановиться…
Я повернулся к ней. Слишком быстро. На пределе изменённых аномалией рефлексов.
Мир мгновенно сузился до одной-единственной точки — мерцающего красного маркера у неё в груди. Туда, где под доспехами испуганно и неровно билось живое сердце. В голове не осталось мыслей. Ни одной. Никакой жалости, никакого узнавания. Только чистое, заложенное энтропией движение к уничтожению.
[ВССЮ]
Рапира вошла легко. На удивление мягко, словно её израненное тело само охотно приняло этот удар.
Ава судорожно всхлипнула. Её глаза расширились от немого шока, пальцы разжались, и побитый щит с оглушительным грохотом упал на камни пещеры.
[БУХ]
— …Нару… — багровая кровь мгновенно залила её губы. — …ми?..
Я стоял к ней слишком близко. Я физически чувствовал её угасающее тепло. Чувствовал, как её сердце в последний раз отчаянно ударилось о металл моего клинка и навсегда остановилось.
Рапира ощутимо дрогнула в моей руке. Я резко вытащил её. Ава сделала нелепый шаг вперёд, завалилась и плашмя рухнула на пол.
[ТУХ]
Нахлынувшая тишина стала удушающей. Неестественной. И в этот самый момент глубоко внутри меня что-то с треском сломалось.
Навязанная зоной улыбка мгновенно исчезла с лица. Наведённый туман энтропии стремительно выветрился из головы, забирая с собой искусственную эйфорию. Зрение прояснилось.
Я посмотрел вниз. На неподвижное тело Авы. На растекающуюся лужу крови. На окровавленную рапиру в собственной ладони.
— …что… — мой собственный голос сорвался на жалкий, хриплый писк. — …что я… что я сделал?..
Руки задрожали так сильно, что рапира едва не вывалилась из пальцев.
Без ментальной анестезии аномалии вся физическая боль обрушилась на меня разом, единой сокрушительной лавиной: страшные ожоги, рваные раны, пробитое копьём плечо, сломанные рёбра. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что творилось внутри. Вместе со здравым смыслом назад вернулись нормальные человеческие эмоции.
Дикий страх. Безумный ужас. Полное, удушающее понимание того, что произошло.
— Нет… — прошептал я, хватаясь за голову окровавленными руками. — Нет-нет-нет!.. Пожалуйста…
Ноги мгновенно подкосились. Окружающий мир сильно покачнулся и перевернулся. Звуки стремительно уходили, словно кто-то плотно накрыл мою голову толстым слоем ваты.
Последнее, что успело зафиксировать моё угасающее сознание — это багровая кровь на сером камне… и абсолютно неподвижное, мёртвое тело Авы.
А потом пришла спасительная тьма.