Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы тени под ногами стали короткими и резкими, но воздух всё ещё не прогрелся — от него веяло утренней речной прохладой. Блёклый свет упрямо пробивался сквозь плотный брезент палаток клана Тенд, отражался от влажной, истоптанной земли и навязчиво цеплялся за разложенное повсюду оружие и металлические пластины нашей формы.
День. В разгаре. И именно этот факт не давал мне покоя.
Я неподвижно сидел на складном деревянном ящике у общего костра, лениво наблюдая за тем, как один из бойцов Тенд мерно помешивает дымящуюся похлёбку в большом чугунном котле. Его движения были ровными, уверенными, слишком спокойными для обычного лагерного кашевара. В них сквозила выучка. Не бытовая, а боевая, выверенная годами тренировок.
Запах от котла шёл абсолютно нормальный, мясной, без посторонних примесей.
Афродита сидела у самой моей ноги, неестественно плотно прижавшись боком к голени. Обычно она ни секунды не стояла на месте — крутилась волчком, шумно нюхала воздух, интересовалась любым шорохом. Сейчас её поведение изменилось. Уши были плотно прижаты к черепу, шерсть на загривке едва заметно вздыбилась, а хвост оставался неподвижным.
Плохой знак. Очень плохой.
Я спокойно взял протянутую деревянную миску с едой, поднёс её ближе к лицу, делая вид, будто просто оцениваю аромат горячего обеда, и незаметно для окружающих активировал системный навык.
Интерфейс перед глазами вспыхнул мгновенно, словно только этого и ждал.
[Пища с добавками яда «Хирошики»]
Эффект: постепенное, скрытое подавление центральной нервной системы.
Начальная фаза: легкая вялость, незначительное снижение скорости реакции.
Средняя фаза: частичная потеря контроля над моторными функциями мышц.
Финальная фаза: полный паралич и последующая остановка дыхания.
Я медленно, бесшумно выдохнул сквозь зубы. Наконец-то первый элемент мозаики встал на своё место.
Если бы Тенд планировали зарезать нас прямо здесь, на месте — они бы использовали быстрый, агрессивный яд. Резкий паралитик, от которого мы бы легли лицом в грязь через пару секунд, даже не успев сообразить, что произошло. Но этот состав… «Хирошики» действовал медленно. Он был рассчитан на долгие разговоры. На расслабленную, ленивую беседу после сытного обеда, на фальшивое обсуждение будущих сделок и союзов. На то, чтобы к моменту, когда наши тела начнут сбоить, оружие лежало в стороне, а маски были сняты.
Я сделал короткий глоток из своей походной фляги, предварительно впрыснув туда мягкий алхимический антидот. Этот состав не нейтрализовал «Хирошики» полностью — он лишь грубо ломал заложенный создателями тайминг, растягивая действие яда и снижая его критический урон. Следом, имитируя дружеский жест, я поочередно передал порции остальным ребятам, успевая на долю секунды задержать палец над мисками Миры, Брока, Кейла и Рейса, роняя в их похлёбку по капле бесцветной сыворотки.
Совсем немного. Ровно столько, чтобы первичные симптомы отравления проявились на глазах у хозяев лагеря, но не смогли парализовать моих спутников в самый ответственный момент. Пусть Тенд думают, что всё идёт строго по их сценарию.
— Что, не ешь? — раздался дружелюбный голос.
Один из бойцов Тенд подошёл ближе, мягко улыбаясь. Улыбка у него была хорошая, открытая, почти настоящая. Вот только глаза оставались мертвыми. Холодными, просчитывающими траектории, фиксирующими каждое моё микродвижение.
— Сейчас начну, — ровно ответил я, не меняя выражения лица. — Просто после утренней духоты аппетита совсем нет.
Он понимающе кивнул и неторопливо отвернулся, возвращаясь к своим.
И это была их вторая критическая ошибка. Будь он обычным лагерным бойцом, он бы либо проигнорировал мои колебания, либо добродушно отмахнулся. Но этот человек зафиксировал факт, взвесил его в голове и пошёл докладывать дальше. Пазл в моей голове захлопнулся, как лезвие складного ножа — щелчок за щелчком.
Всё это гостеприимство было слишком радушным. После жестокого боя, после пролитой крови, зная, что за наши головы назначена огромная награда, нас приняли так, словно мы зашли на рядовой дружеский пикник. Ни капли настороженности со стороны часовых. Ни скрытого напряжения. Вместо этого — бесконечные разговоры. Они слишком много и настойчиво трепались о далёком будущем, о долгосрочных сделках, о том, что мы сделаем «завтра», «потом» и «когда вся эта суматоха уляжется».
Люди, которые действительно планируют жить с тобой долго и строить бизнес, ведут себя сдержанно. Больше всего говорят те, кто планирует убить тебя в ближайший час.
Плюс — идеальное время. Общий приём пищи посреди бела дня, когда бдительность притуплена, доспехи полурасстёгнуты, а внимание рассеяно. Если бы они хотели избавиться от нас чисто и без лишней шумихи, они бы вырезали нас спящими ночью. А значит, им было критически важно, чтобы наша смерть выглядела иначе. Как несчастный случай. Внезапная слабость в дороге, отравление некачественными болотными припасами, глупая гибель от рук случайных бандитов на отходе из лагеря.
—...
Прошло около двадцати минут.
Брок первым едва заметно нахмурился и тяжело потёр массивную шею ладонью.
— Чё-то… в затылке стреляет. Странно.
Мира моргнула чуть медленнее, чем обычно, словно полуденный свет костра внезапно стал для неё слишком ярким. Кейл сидел на бревне уже не развалившись, а неестественно прямо, поджав под себя ноги — его тело судорожно адаптировалось к лёгкому сбою координации.
Началось.
— Видите? — спокойно произнес я, практически не повышая голоса и не глядя на них. — А теперь — предельное внимание.
Я медленно поднялся на ноги со своего ящика, одновременно запуская руку под плащ, где на кольце покоились боевые флаконы. И именно в эту секунду один из дежуривших у костра воинов Тенд совершил резкий, неестественно быстрый шаг в сторону Миры.
— С вами всё в порядке, ребята? — фальшиво спросил он, но его правая ладонь уже открыто легла на рукоять закреплённого на бедре палаша.
— СЕЙЧАС! — рявкнул я.
Первый флакон с треском ударился о камни у моих ног, мгновенно разлетаясь на сотни сверкающих осколков. Густое, тяжёлое облако сырой маны резко взметнулось вверх. Воздух вокруг костра на мгновение сжался, искажая пространство и ослепляя противников яркой фиолетовой вспышкой.
— ЧТО ЗА... — захлебнулся криком чужак.
Бой вспыхнул мгновенно.
Брок рванулся вперёд с такой яростью, словно циркулирующий в его крови яд был не смертельной угрозой, а просто досадным, раздражающим фактором. Его колоссальный ростовой щит со всего размаху врезался в грудную клетку первого нападавшего. Раздался влажный, глухой, отвратительный звук — так лопается туго набитый сырым мясом кожаный мешок. Человек пушечным ядром отлетел назад на добрые пять метров, мгновенно превратившись в безжизненную тушу.
Кейл исчез. Не растворился в тенях, как он делал обычно, а просто пропал в самом движении, развив безумную скорость. Он перестал существовать там, где его пытались достать чужие клинки, и соткался прямо за спиной вражеского мечника в тот самый момент, когда тот ещё только начинал разворот корпуса. Короткая вспышка стали — и ещё один труп повалился в грязь.
Рейс стрелял в упор, коротко, без классического замаха, с абсолютно пустым лицом. Его тяжелый лук пел сухую, хищную песню. Каждая выпущенная стрела с ювелирной точностью находила незащищенное горло, глазницы шлемов или подвижные сочленения брони.
А я… Из своего угла я с ужасом увидел, как сразу трое элитных бойцов Тенд слаженно пошли на Миру. Они работали грамотно, как единая охотничья стая. Один сделал обманный выпад вперёд, вынуждая её экстренно сместить центр тяжести и открыться. Второй резко ушёл вниз, подрезая сектор защиты. Третий оставался чуть позади, выжидая идеальный момент.
Я просчитал их траекторию. Просчитал, но понял всё слишком поздно.
Длинный узкий клинок глубоко вошёл Мире под рёбра, снизу вверх — точно туда, где защитные пластины формы Райвена были тоньше всего ради сохранения подвижности. Девушка резко дёрнулась, предприняла отчаянную попытку нанести ответный рубящий удар, но в этот же миг второй тяжелый клинок обрушился на её плечо, ломая стойку.
Мира рухнула на колени, а затем завалилась на бок.
Полуденное солнце било прямо в глаза, безжалостно слепя и делая вытекающую на сухую траву кровь яркой, настоящей.
— ГОТОВО! ОНА МЕРТВА! КОНЧАЙ ОСТАЛЬНЫХ! — истошно заорал штурмовик Тенд.
Остальных звуков боя я больше не воспринимал. Мир вокруг сузился до одной-единственной точки. Я видел только её. Тело Миры обмякло в грязи. Грудь больше не поднималась. Сердце если ещё и продолжало биться, то где-то на самой грани, почти за пределами реальности. Она умирала на моих глазах.
Я безумным рывком бросился к ней, напрочь игнорируя свист стрел над головой, не чувствуя ни усталости, ни боли, ни собственного рваного дыхания.
— ДЕРЖИТЕ ИХ! ПРИКРОЙТЕ МЕНЯ! — сорвался на крик мой собственный голос.
Брок в этот момент наконец пробился к нашему сектору. Ближайшего к Мире противника он не просто ударил — он его сломал. Буквально впечатал всем своим весом в землю, превращая тяжелый доспех в сплющенную жестяную банку, не тратя на это ни единой лишней секунды. Кейл добивал прорвавшихся. Рейс молча встал монолитной стеной между мной и остальным полем боя, безостановочно выпуская стрелы и даже не оборачиваясь назад.
Я уже стоял на коленях в луже крови рядом с Мирой. Пальцы крупно, неудержимо дрожали. Из пространственного кармана я выхватил последний флакон. Тот самый.
[Убийство на рассвете, произошедшее ночью]
Я прекрасно знал, что делаю. Понимал цену. Знал колоссальный риск. Но выбора система мне не оставила.
— Прости… — хрипло выдохнул я, одной рукой грубо разжимая её запертые челюсти.
Жидкость внутри флакона была леденящей. Она ушла внутрь её горла быстро, без малейшего сопротивления — полумёртвое тело уже практически не реагировало на внешние раздражители.
На какое-то бесконечное мгновение… вообще ничего не произошло.
Секунды тянулись мучительно, превращаясь в вечность. Я физически ощущал, как внутри у меня всё стягивается в тугой узел, словно чья-то костлявая рука медленно и методично сдавливает моё собственное сердце.
А затем мир вокруг нас глухо вспыхнул изнутри.
Тело Миры резко дёрнулся всем корпусом. Это был не нормальный человеческий вдох, а болезненная, страшная судорога. Она не пришла в сознание, её глаза остались закрытыми, но и смерть больше не могла продвинуться ни на миллиметр.
Состояние клинической смерти.
Я бессильно опустился на землю рядом с ней, уже не пытаясь никуда бежать, просто потому, что ноги окончательно отказались держать мой вес. Руки всё ещё ходили ходуном, но теперь уже от осознания произошедшего. Она жива. По крайней мере, пока действует эффект.
Я медленно поднял взгляд. Весь лагерь клана Тенд был залит ярким, равнодушным дневным светом. Изуродованные тела нападавших лежали вокруг кострища. Люди, которые ещё тридцать минут назад открыто улыбались нам, торговались и увлечённо рассуждали о совместном будущем, теперь молчали навсегда. И от этой статичной картины веяло таким могильным холодом, что меня пробрало до костей даже под палящим солнцем.
Если бы не заготовленные заранее зелья, мы бы все уже лежали здесь с перерезанными глотками. Если бы я засомневался хотя бы на долю секунды — Мира бы ушла окончательно. Всё это было спланировано против нас.
А значит… обратного пути нет. Придётся вырезать их всех до единого.
Опустошённый хрустальный флакон с тихим звоном выпал из моих онемевших пальцев и глухо покатился по истоптанной траве. Я всё ещё неотрывно смотрел на неестественно замершую Миру, когда за спиной раздалось тяжелое, свистящее дыхание Брока.
— Рано выдыхать, малец… — хрипло, сквозь накрепко сжатые челюсти процедил гигант.
Я быстро обернулся. Брок стоял, сильно наклонившись вперёд и навалившись всей массой на край своего иззубренного щита, словно тот стал единственной точкой опоры для его массивного тела. Действие недоотравленного яда всё ещё продолжалось — это отчётливо читалось по серому, землистому оттенку его кожи и по тому, как судорожно подергивались мышцы на его лице. Однако взгляд великана оставался абсолютно чистым и злым.
Он медленно залез свободной рукой под окровавленный нагрудник и с усилием извлёк оттуда небольшой свёрток, наглухо замотанный в старую, потемневшую от времени ткань. Материя насквозь пропиталась застарелым потом и чужой кровью — было очевидно, что эту вещь использовали только в самых критических, безвыходных ситуациях.
— Это ещё что за артефакт? — коротко бросил Рейс, не поворачивая головы. Он продолжал непрерывно контролировать сектор леса, но краем глаза чётко зафиксировал движение за спиной.
Брок молча рванул зубами завязки и развернул ткань.
На его огромной ладони покоился массивный металлический диск, размером чуть больше человеческой ладоней. Вся его серая поверхность была покрыта сетью мелких глубоких трещин, напоминающих старую пережжённую керамику, а в самом центре тускло, едва заметно мерцал крупный мутно-красный кристалл. Древние руны, выбитые по внешнему контуру, выглядели корявыми и неправильными — будто их выжигали в страшной спешке или небрежно копировали по памяти со старых чертежей. От артефакта мгновенно пошло слабое, низкое гудение, от которого кожу неприятно обдало волной потустороннего холода.
— Аварийный маяк, — тихо, экономя силы, произнёс Брок.
Он до хруста сжал диск в кулаке, с силой надавливая на центральный камень.
Кристалл внутри артефакта вспыхнул. Как-то глухо, изнутри — словно тлеющий под толстым слоем пепла уголь. Воздух вокруг нашей позиции ощутимо дрогнул, будто невидимая тетива реальности на мгновение натянулась и сдвинулась где-то в ином измерении. По моей спине пробежали ледяные мурашки, и я инстинктивно сжал пальцы в кулаки.
— Значит, нас всё-таки вытащат? — спросил Кейл, бесшумно соткавшись прямо из воздуха сбоку от валуна. Он был с ног до головы испачкан чужой багровой кровью, но по его идеальной пластике было понятно: среди этих пятен нет ни одной его собственной раны.
— Да, — Брок тяжело выдохнул через нос и опустил руку. — Основные силы Клана Таро следовали за нами на дистанции. Приказ сверху был предельно простой: не вмешиваться, пока мы справляемся своими силами.
Он перевёл свой тяжелый взгляд на меня, а затем на лежащую Миру.
— Сейчас мы уже явно не справляемся.
Я снова опустил глаза на девушку. Её грудная клетка практически не совершала движений. Кожа была пугающе холодной, но ещё не мертвой — Зелье мёртвой хваткой удерживало её сознание в той пограничной зоне, где жизнь ещё не приняла окончательного решения, уходить ей или остаться.
— Сколько конкретно у нас времени? — спросил я, не поднимая головы.
Брок бросил быстрый взгляд на зажатый в кулаке диск. Тусклый свет кристалла уже начал стремительно угасать, покрываясь серой патиной.
— Если импульс маяка вообще сумел пробить защитный контур этого лагеря… минут десять. Не больше.
Тяжёлые слова мертвым грузом повисли в воздухе.
— И что дальше? — тихо, без эмоций спросил Рейс, плавно корректируя положение прицела.
Брок криво, хищно усмехнулся, обнажая окровавленные зубы:
— Дальше всё просто. Либо через десять минут сюда в лоб придут наши штурмовики, либо мы к этому моменту просто не доживём.
Я медленно, преодолевая сопротивление налившейся свинцом усталости, поднялся на ноги. Вековой лес вокруг разгромленного лагеря Тенд сейчас казался слишком, неестественно спокойным. Не той мирной тишиной, что бывает после завершения тяжелого боя, а гнетущим затишьем, когда хищник затаился в кустах и просто выжидает идеального момента для финального броска.
— Они готовились к этому, — глухо произнёс я, нащупывая на поясе рукоять оружия. — Это не была случайная попытка нас припугнуть или проверить на прочность. Они изначально рассчитывали, что отряд Таро останется в этой грязи навсегда.
Брок коротко, согласно кивнул:
— Именно. Поэтому слушаем меня внимательно, парни. Перед нами не стоит задача победить или зачистить этот лагерь. Наша единственная задача — удержать этот клочок земли. Продержаться вопреки всему.
Он сделал тяжелый шаг вперёд, выставляя свой монолитный щит так, чтобы одновременно закрывать от возможного обстрела и меня, и неподвижное тело Миры.
— Десять минут. Ни секундой больше.
Рейс к этому моменту уже прочно занял позицию у самой кромки реки, до упора натянув тугую тетиву.
— Я полностью перекрываю тот берег и водную гладь. Ни один не подойдёт.
— Я зачищу ближний периметр леса, — бросил Кейл и в ту же секунду бесследно растворился между густыми стволами деревьев, словно его здесь никогда и не было.
Я снова опустился на одно колено рядом с Мирой и торопливо открыл свое кольцо. В голове стучала одна-единственная, выжигающая все остальные эмоции мысль: удержать, во что бы то ни стало удержать её искру жизни здесь, пока не подоспеет помощь.
— Я сделаю всё, что в моих силах, — тихо бросил я в пустоту.
Великан коротко, рублено кивнул.
В этот момент артефакт в его руке с сухим звуком окончательно треснул, и мерцающий кристалл внутри него навсегда потух. А где-то глубоко за линией деревьев, со стороны дальних холмов, раздался глухой, протяжный звук. Это были не шаги и не человеческие крики — это пел боевой рог.
Я медленно поднял голову, чувствуя, как внутри всё сжимается от ледяного предчувствия.
— Ну вот, — так же тихо отозвался Рейс со своей позиции, — похоже, эти десять минут нам действительно придётся выгрызать зубами.
Время вокруг нас потекло странно. Не медленно и не быстро — оно словно раскололось на отдельные, изолированные друг от друга секунды. Каждое мгновение ощущалось как изолированная вспышка реальности, которую система заставляла меня проживать и выпивать до самого дна.
Первый из новой волны противников вышел из-за густых деревьев практически бесшумно, двигаясь словно серая тень. Я сумел заметить его микродвижение краем глаза лишь в тот момент, когда он уже находился в одном стремительном шаге от Брока. Наш танк встретил этот выпад глухим, сокрушительным ударом щита — металл о металл загудел так мощно, что эхо отозвалось вибрацией у меня в грудной клетке. Второй противник попытался на скорости обойти Брока справа, намереваясь прорваться ко мне, но тяжелая стрела Рейса вошла ему точно в горло. Нападавший даже не успел издать ни единого звука, замертво повалившись в кусты.
— Держим периметр! — яростно рявкнул Брок, принимая на себя очередной рубящий удар.
Я рванулся вверх с колена, ни на шаг не отходя от Миры. Тонкая рапира, которую я только что выхватил из кольца, в правой руке казалась непривычно лёгкой, почти невесомой, и одновременно смертельно опасной. Ошибиться было нельзя — одна оплошность, и я труп.
Они шли волнообразно. Не хаотичной толпой, а предельно тактически грамотно: пара бойцов связывала Брока ближним боем, пара заходила по флангам в глубокий обход, ещё двое оставались на дистанции, выжидая и методично проверяя прочность нашей обороны. Я видел всю эту картину слишком ясно, и от этого понимания становилось только тошнотворнее.
Один из штурмовиков Тенд, заметив брешь, резко рванул напрямую ко мне.
Я экстренно отступил на полшага назад, под углом выставив узкий клинок рапиры и позволяя его тяжелому мечу скрежеща соскользнуть по стали в сторону. Запястье мгновенно взвыло от бешеной отдачи, но я не дал себе времени на чувство боли. На чистом рефлексе сделал короткий выпад вперёд — не смертельный, но достаточный для того, чтобы заставить его затормозить.
Враг покачнулся и отшатнулся на шаг.
Я мгновенно вытянул свободную левую ладонь вперед. Моя мана отозвалась на призыв неохотно, лениво, словно через силу, но её импульса вполне хватило, чтобы жестко толкнуть противника в область груди. Не отбросить назад, нет — всего лишь на долю секунды сбить его баланс и координацию движений. И этого мизерного зазора оказалось более чем достаточно. Рейс из-за моего плеча мгновенно добил его точным выстрелом в упор.
— Неплохо — коротко бросил лучник, даже не оборачиваясь в мою сторону и уже наводя следующую стрелу.
Я тяжело, со свистом выдохнул. Сердце колотилось где-то в районе горла, остатки маны уходили катастрофически быстро, будто я проливал её сквозь пальцы.
Слева, со стороны лесной чащи, раздался глухой вскрик. Кейл пулей вынырнул из густой тени деревьев, но на этот раз его маневр не обошёлся без последствий — на его правом боку стремительно расползалось широкое тёмно-красное пятно. Тем не менее, парнишка лишь безумно ухмыльнулся, на ходу перехватывая окровавленный нож обратным хватом.
— Живой, — коротко бросил он, снова уходя на вираж.
Брок к этому моменту уже дышал тяжело, с хрипом. Его защитные движения по-прежнему оставались геометрически точными, но я отчетливо видел: его скорость падает, он начинает критически запаздывать с блоками. Остатки яда продолжали свою разрушительную работу в его кровеносной системе, и никакая железная сила воли не могла это отменить.
— Сколько ещё?.. — процедил он сквозь зубы, не оборачиваясь.
— Мало, Брок. Держись, — Я не знал, солгал ли я, но главное дать эту ложную надежду.
Они пошли на штурм снова, ещё жестче. Один скользящий удар я сумел принять на клинок рапиры, от второго уклонился всем корпусом, но третий выпад всё-таки достиг цели. Чужая сталь глубоко полоснула меня по левому боку, и я зашипел от резкой, обжигающей боли. Рука с рапирой на мгновение дрогнула, я едва успел разорвать дистанцию, уходя из-под фатального добивания.
Мана внутри отозвалась болезненной судорогой.
Я снова попытался активировать направленный телекинез — но на этот раз не на нападающего врага, а на самого себя. Лёгкий, едва заметный толчок в пространство, почти иллюзия физического движения. Но этого импульса хватило, чтобы неестественно ускорить мой шаг, выдернуть тело из-под траектории очередного удара топора и чудом удержаться на ногах.
— Держись… ну же, держись… — сквозь пелену перед глазами пробормотал я сам себе.
Ещё одна минута. Или две. Я уже окончательно потерял счет времени.
Когда на поляне появился первый из них, я поначалу даже не сообразил, что происходит. Просто вся стена векового леса впереди… как-то странно, неестественно дёрнулась. А в следующую секунду массивный вражеский боец Тенд, только что выскочивший из-за толстого дуба, вдруг со всего размаху рухнул вперёд, словно ему на полном ходу подрезали обе ноги. Его тело отбросило в сторону с такой непреодолимой, чудовищной силой, что он пролетел пару метров по воздуху и больше не сделал ни единого движения.
Затем точно так же рухнул второй. Третий.
Сырой воздух мгновенно наполнился совершенно иными звуками боя — тяжелыми, монументальными, профессиональными. Это не было отчаянным удержанием позиции из последних сил, как у нас. Это было планомерное, лавинное наступление.
— Наши… — прерывисто выдохнул Брок, тяжело опуская щит в землю.
Я медленно обернулся через плечо и увидел их.
Они входили на территорию разбитого лагеря Тенд без лишней спешки, но с такой абсолютной, монолитной уверенностью в собственном превосходстве, что у остатков защитников не осталось ни единого призрачного шанса. Чёткие, выверенные удары, идеальные слаженные движения штурмовых групп, короткие, отрывистые команды офицеров. Это была не просто схватка — это было подавление сопротивления.
Последние выжившие из клана Тенд в панике попытались ломануться вглубь леса. Лишь ничтожная часть из них успела скрыться в чаще.
Я отчетливо почувствовал, как дикое, многочасовое напряжение внутри меня наконец резко, в один момент отпустило. Ноги мгновенно подкосились, став абсолютно ватными. Весь окружающий мир перед глазами плавно покачнулся и поплыл куда-то в сторону. Тонкая рапира со звоном выскользнула из моих ослабевших пальцев.
Я сделал один неосторожный шаг вперёд и неизбежно рухнул бы лицом в грязь, но чья-то мощная рука жестко перехватила меня под мышку до того, как я успел коснуться земли.
— Тихо, малец. Отбой, — раздался до боли знакомый, спокойный голос.
Я с огромным трудом сумел сфокусировать рассеивающийся взгляд на стоявшем передо мной человеке.
— Рей...вен....
Он без малейших усилий удерживал моё заваливающееся тело одной рукой, словно я вообще ничего не весил, и смотрел на меня сверху вниз со своей привычной, едва заметной лёгкой усмешкой.
— Хорошая работа, парень. Вы выстояли, — спокойно произнёс он, оценивая обстановку на поляне.
Я искренне попытался что-то ответить ему в ответ, вытолкнуть из горла хоть какое-то слово, но вместо членораздельной речи наружу вышел лишь невнятный, хриплый звук.
Сознание начало гаснуть — полностью отключая всякую боль. И последним, что я успел отчетливо зафиксировать до того, как окончательно провалиться в темноту, было железобетонное, глубокое ощущение того, что… мы выжили. Вопреки всему.