— Я вновь ощутил давно забытую жизненную силу! Благодарю Владыку за щедрый дар!
Старый шаман дрожал от переполнявших его эмоций и, рухнув на колени, безоговорочно признал над собой нового господина.
Куэн лишь издал неопределенный, тихий смешок:
— Хе-хе… Позаботься о том, чтобы и твое сородичи вкусили мою милость…
— Как прикажете…
Старик уже был опьянен хлынувшей в тело мощью, и в его глазах читалось лишь безумное, слепое исступление.
Обряд подошел к концу, и в алхимической лаборатории сгустились сумерки.
Когда переполошенные гоблины из клана Гук побросали свои дела и были спешно созваны на сбор, они еще толком ничего не понимали.
До них дошел лишь приказ: оставить любую работу и немедленно выстроиться на просторной равнине за лагерем.
Морские волны из десятка тысяч гоблинов сплошной серой массой толкались и шумели, вытягивая шеи и пытаясь разглядеть дюжину старейшин племени, стоявших в самомпереди.
— Великий жрец, что вообще происходит? Зачем нас всех согнали сюда?
Пробираясь сквозь толпу, кричал один из четырех главных военачальников по имени Фекус только что вернувшийся из дозора.
Он страдал легкой формой перфекционизма, и необходимость бросать патрулирование на самом интересном месте жутко его раздражала.
В этот момент двенадцать вождей возвышались на сооруженном наскоро помосте. В центре стоял старый шаман, а подле него возвышался огромный котел с бурлящим оранжево-красным зельем, напоминающим раскаленную лаву.
Едва закончив фразу, Фекус уставился на изменившийся облик шамана и от неожиданности замер.
— Отец Горнов защити! Во что ты превратился?!
— Это эволюция, Фекус…
Старик растянул губы в зловещей улыбке, обнажив кривые, неровные зубы.
Выступивший вперед верховный вождь попытался сгладить ситуацию:
— Не переживай. Эту силу великий жрец испросил у одного высшего создания, и она поможет нам сокрушить проклятых людишек…
Фекус еще раз покосился на шамана, шевельнул губами, но возражать не стал.
Остальные старейшины хранили молчание: на их лицах читалась целая гамма чувств – кто-то выглядел предвкушающе, кто-то сомневался, а кто-то хмурился в глубокой задумчивости.
Прихрамывая на посох, хотя его тело стало почти таким же мощным, как у четырех военачальников, шаман приблизился к краю помоста.
Возвышаясь над морем голов, он громогласным, фанатичным голосом провозгласил:
— Дети клана Гук! Час возвышения гоблинов настал! Сбросим зеленую кожу, примерим багрянец пламени – и не будет нам равных под этим небом! Люди, гвардейцы, эльфы, орки и даже гордые драконы станут нашими рабами! Гу-ка!
— ГУ-КА! ХАО!
Пламенная речь шамана утонула в оглушительном реве толпы.
Обернувшись к гигантскому котлу, он зачерпнул костяной пиалой половину порции и окинул взглядом лица старейшин, остановив выбор на верховном вожде.
— Верховный вождь, извольте первыми…
Годы брали свое, и вождь уступал шаману лишь самую малость.
Боясь старости и смерти, он донельзя заволновался, наблюдая за метаморфозами сородича.
На лице вождя застыла маска жутковатого, лихорадочного восторга. Шагнув вперед, он обеими руками принял костяную чашу.
На вид варево и вправду казалось расплавленной горной породой, от одного взгляда на которую коже становилось горячо.
Но вождь, глубоко вздохнув, осушил чашу до дна.
Зелье почти не имело вкуса, лишь обдало пищевод неприятным покалыванием, пока в желудке не взорвался комок невыносимо обжигающей энергии.
Чаша со звоном рухнула на помост, а тело прошибла дикая, невыносимая боль.
Опустившись на колени, вождь испустил утробный рык, в котором прорезались хриплые, грубые нотки, несвойственные гоблинам.
Мускулы начали стремительно бугриться, сосуды вздулись под кожей багровыми жгутами, тускло-зеленый оттенок сменился агрессивно-красным, белая борода почернела, а из спины со щелчком полезли загнутые костяные шипы.
Превращение завершилось так же внезапно, как и началось, унося с собой волны боли.
Глубоко и судорожно дыша, вождь ощутил внутри себя первобытную, неистовую мощь – ликованию не было предела.
— Ха-ха-ха! Я приведу племя к вершинам могущества!
Вскочив на ноги и распрямив спину без прежней сутулости, он взметнул руки к небу. Тяжелая, давящая аура прокатилась по округе, заставив остальных старейшин невольно перемениться в лице.
— Следующим буду я!
Главный кузнец, тоже не отличавшийся молодостью, устремился вперед.
Ухмыльнувшись, шаман подобрал чашу и вновь зачерпнул порцию для соратника.
Процесс повторился точь-в-точь: кузнец обрел колоссальную силу и закаленную плоть.
Остальные старейшины по очереди двинулись к помосту за «благословением», избавляясь от природного гоблинского облика и превращаясь в куда более внушительных «красных гоблинов».
Когда трое мастеров из ремесленных мастерских тоже опрокинули по чаше, на своих местах осталась лишь пятерка несговорчивых фигур.
Это были те самые четверо военачальников и блюститель железных законов.
— Чего вы ждете?
Опираясь на чашу с налитым зельем, поинтересовался старик.
Фекус помедлил пару секунд, после чего шагнул вперед с необычайно тяжелым видом.
Протянув руку, он на мгновение замер в воздухе, а затем все же принял посудину, однако уставился на мутную жижу, не совершая никаких дальнейших действий.
— Пей. Эту силу не в силах отвергнуть никто, поверь мне…
Поторопил его шаман.
Подняв взгляд на старика, Фекус прямо спросил:
— Великий жрец, какова цена за этот дар?
— Цена – лишь мимолетная боль в процессе эволюции. Не колеблись, Фекус, время гоблинов не ждет…
Закрыв глаза, Фекус просто выплеснул зелье обратно в котел.
— Что ты творишь?!
Взвизгнул ошарашенный и разъяренный шаман.
— По-моему, гоблин должен оставаться гоблином. Мне хватит и той силы, что есть, чтобы растерзать любого врага и без всякого превращения в красного уроца…
Решимость Фекуса разделили и остальные три военачальника вместе с блюстителем законов.
Они были молоды, крепки телом, самоуверенны и дерзки, а изнутри их выворачивало при одной мысли о том, чтобы поменять естество ради чужого облика.
— Вы еще пожалеете об этом…
Не найдя что возразить, бросил вдогонку старик.
Так как четверо военачальников, блюститель законов и их преданные отряды отказались от процедур, с той минуты клан Гук окончательно раскололся на красных и зеленых.
…
Великий Угольно-Черный лес, сорок третий аванпост гильдии искателей приключений.
В просторной горнице, отведенной для особо важных персон, пятеро авантюристов – трое мужчин и две женщины в первоклассном снаряжении – кто стоял, а кто протирал клинки, явно выжидая кого-то.
В комнате отсутствовали кровати, зато имелись стол со стульями, напоминавшие гостиную, а в углу красовалась стойка для оружия. Яркий свет магических светильников заливал помещение ровным сиянием.
Внезапно дверь отворилась, и все пятеро дружно уставились на порог.
Вошла облаченная во всё черное женщина-ассасин, и на лицах соратников тотчас отразилось искреннее облегчение.
Рыжеволосая лучница сделала шаг навстречу первой, хватая подругу за руку:
— Оона, тебя носили черти? Договаривались же собраться к восьми! Сколько можно ждать?
Оона – так звали ассасина – легко улыбнулась:
— Пустяки. Меня сперва вырубила какая-то фиолетовая ящерица, а потом я мило поболтала с тем, кто именует себя волей Великого Угольно-Черного леса, вот и задержалась…
От услышанного у всей пятерки отвисли челюсти.
Однако сидевший у окна рослый латник тут же расхохотался:
— Оона по-прежнему верна себе и любит пошутить! С чего бы здесь взяться драконам?
Остальные тут же опомнились, с кривыми улыбками качая головами.
Все они давно привыкли к взбалмошному характеру товарища, обожавшей нести всякую чепуху на ровном месте.
Тем не менее ассасин лишь пожала плечами:
— Никаких шуток. Я действительно столкнулась с тварью не слабее дракона. Пусть насчет вида я не уверена, но вырубила она меня в два счета.