Караваджо

Вернувшись из садика в полдень, Ли Джун вымыл руки, нанёс дневной слой на «Тёнализу» и выпил банановое молоко - а потом встал перед книжной полкой.

«Мастера западного искусства». Раньше эти книги лежали стопкой на полу, но после того, как купили небольшой стеллаж, двенадцать увесистых томов в твёрдых обложках встали рядом, плечом к плечу. Вернее... одиннадцать. Один том тётя куда-то спрятала - сказала, что отдаст, когда он пойдёт в среднюю школу. За что и почему, он до сих пор не понимал.

-[Это несправедливая цензура,] - проворчал Тень - в который уже раз, стоило только Ли Джуну взглянуть на полку.

Первый том - том Леонардо да Винчи - он дочитал уже давно. Просто снова и снова возвращался к картинам и никак не мог отпустить его: «Мона Лиза», «Тайная вечеря», «Мадонна в скалах», «Витрувианский человек» - они каждый раз открывались по-новому и неизменно удивляли.

-[Леонардо был гением среди гениев. Но он брался за столько всего сразу, что многие его картины так и остались незаконченными,] - заметил Тень.

Это немного разочаровывало. Масляных картин, оставленных Леонардо да Винчи, насчитывалось от силы пятнадцать - Ли Джуну приходилось снова и снова разглядывать одни и те же несколько репродукций. Было бы хорошо, оставь он больше работ.

Когда том да Винчи был наконец дочитан, Ли Джун остановился перед полкой в растерянности - никак не мог выбрать, что читать дальше. Он медленно читал названия на корешках: благодаря занятиям в академии теперь он разбирал примерно половину.

-Что мне почитать?

-[Разве не очевидно?] - Тень указал на том рядом с да Винчи. Том Микеланджело. -[Вот это ты и должен прочитать.]

-Почему?

-[Микеланджело был великим художником и великим скульптором. Итальянец, как и Леонардо, жил в одну эпоху - и были соперниками.]

-С Леонардо да Винчи?

-[Именно. Леонардо был гением, но и Микеланджело - тоже. Если да Винчи был гением мягкости, то Микеланджело - гением силы,] - голос Тени разгорался. -[Этот человек написал огромную картину прямо на потолке здания.]

-На потолке?

-[На потолке церкви. Место называется Сикстинская капелла. Он расписал весь этот огромный потолок - лёжа на спине, четыре года.]

-Лёжа?

-[Высоко, запрокинув голову, с краской, капающей в глаза - и всё равно рисовал. Четыре года. Вот так он и оставил эту великую потолочную роспись.]

Ли Джун невольно поднял голову и посмотрел на потолок своей комнаты - белый, с лампой дневного света. Рисовать там, наверху. Лёжа. Четыре года. И разве люди в церкви не отругали бы его за то, что он изрисовал потолок?

-Это потрясающе.

-[«Потрясающе» - не то слово! Этот человек вырезал человека из каменной глыбы! Статую Давида! Пять метров высотой!] - Тень разошёлся куда сильнее обычного. -[Я тоже любил его, знаешь ли. Любой итальянец равняется на Микеланджело. Я видел статую Давида во Флоренции, когда был маленьким - и тогда впервые подумал: хочу стать таким художником.]

Ли Джун посмотрел на Тень. Белые глаза того были прикованы к книге - словно вглядывались во что-то давнее и дорогое. Точно так же, как сам он начал рисовать, увидев работы Ван Гога, Тень начал, увидев Микеланджело. Неудивительно, что привязанность была такой глубокой.

Ли Джун наполовину вытащил том Микеланджело - и остановился. Взгляд его сам собой упал на соседнюю книгу. Том Ван Гога. На обложке была «Звёздная ночь» - картина, которую он рисовал сотни раз с трёх лет. Рука потянулась сама.

-Эй, эй? Ты куда это?!

-Я хочу сначала прочитать Ван Гога.

-[По порядку! Сначала Микеланджело!]

-Я хочу узнать про «Звёздную ночь». Почему он её написал. И ещё хочу узнать про «Ночную террасу кафе», о которой рассказывал тот крутой старший.

-[Это потом прочитаешь! По порядку! По порядку!]

Рука Ли Джуна ходила между двумя томами - Микеланджело, Ван Гог, Микеланджело, Ван Гог. И тут ему вспомнились слова нуны Джису, сказанные однажды, когда он читал том да Винчи.

-Говорят, здесь есть кто-то, кто рисовал как да Винчи.

Караваджо. Художник, доведший светотень да Винчи до предела. Маг света и тьмы - он мелькал в середине тома о да Винчи.

Ли Джун вытащил том Караваджо и посмотрел на обложку. Тёмная картина: чёрный фон, свет, падающий только с одной стороны. Пугающе темно - и всё же там, куда падал свет, взгляд приковывало намертво.

-Эту я тоже хочу прочитать.

-[Все три?!]

-Угу.

-[По одной! Тётя должна тебе читать!]

-Я и сам умею читать, - возразил мальчик. Он усердно учил буквы в академии именно для этого - чтобы самому осилить книгу, без тёти.

Ли Джун достал все три тома, разложил их на полу и сел перед ними. Микеланджело - человек, расписавший потолок. Ван Гог - человек, написавший «Звёздную ночь». Караваджо - человек, поместивший свет во тьму. Он переводил взгляд с одной обложки на другую.

-[Микеланджело.]

-Ван Гог.

-[Микеланджело!]

-Ван Гог.

-[Микеланджело!!!]

-Караваджо, - сказал Ли Джун.

-[А?!]

Ли Джун взял том Караваджо, посмотрел на обложку - тёмный фон, свет с одной стороны - и перевернул первую страницу.

Первая картина - «Медуза» Караваджо. Лицо, написанное на круглом щите: рот открыт, выражение кричащего человека, а каждый волос - живая извивающаяся змея.

-Это змеи.

-[Это Медуза. Чудовище из греческого мифа. Её волосы - змеи, и если встретиться с ней взглядом, превратишься в камень.]

-Ух ты.

Даже просто смотреть было страшно - Ли Джун невольно отшатнулся.

-[Посмотри внимательно,] - сказал Тень.

Ли Джун посмотрел - и не смог отвести взгляд, как бы страшно ни было. Глаза Медузы смотрели прямо на него, их взгляды встретились. В камень он не превратился. Это было не лицо разъярённого чудовища - это было лицо кого-то испуганного.

-Она тоже боится.

-[Хорошо подмечено.]

Под картиной был текст. Ли Джун попытался прочитать.

-«Караваджо в этой работе Медузы...» - он застрял. «Работа» прочитал, «Медуза» - тоже. А дальше не шло. -«У. Жас. Ужас. И. Боль... Ре. А. Лис. Тич. Но...»

«Ужас» он не знал. «Реалистично» - тоже. Ли Джун шевелил губами, глядя на буквы, но смысл не давался. Слишком много незнакомых слов. Он перевернул страницу - по крайней мере, картины он мог смотреть.

Следующая картина. Люди в тёмной комнате, свет льётся из окна с одной стороны: те, кого он касается, - ярки, те, кого не касается, - тонут во мраке. Картина была написана так сумрачно, что становилось не по себе.

-[Это «Призвание святого Матфея». Она была в церкви в Риме,] - сказал Тень. -[Церковь Сан-Луиджи-деи-Франчези. Она висела на стене капеллы.]

Голос его стал ниже.

-Ты видел её, Тень?

-[Видел. По правде говоря, в моё время... его тоже не считали великим мастером.]

-Как Ван Гога?

-[Немного иначе, чем Ван Гога. Пока он жил и работал, он был знаменит - недооценивать его стали уже после смерти. Он натворил слишком много плохого(1).]

-Плохого?

-[Тебе об этом знать не обязательно. И всё же картины были мощными. Как свет, пробивающийся из тьмы, наверное.]

Ли Джун смотрел на картину. Свет падал только с одной стороны, всё остальное - тьма. Он невольно вспомнил море после заката, которое видел из окна отеля: море, из которого ушёл свет, - но в лужицах на отмели свет всё ещё лежал. Картина Караваджо была такой же. Свет, оставшийся во тьме, - он был там.

-Он рисует слишком темно.

-[Да. Почти каждая картина Караваджо тёмная - ярки только места, где есть свет, а остальное - чернота.]

-Почему?

-[Кто знает... Наверное, таким он видел мир.]

Он перевернул ещё страницу - и увидел картину с отрубленной головой. «Давид с головой Голиафа». Из отрубленной шеи текла кровь, но лицо Давида было спокойным - скорее, печальным.

-Ух ты. Все его картины страшные... но в них что-то есть. Они будто грустные.

-[Ты хорошо видишь.]

Под картиной снова был текст. Ли Джун попробовал.

-«В этой работе... является... самого Караваджо...»

Он дошёл до «самого Караваджо» - а дальше ничего. Ли Джун положил книгу на колени и вздохнул.

Картины были интересными: чем дольше смотрел, тем глубже погружался. Свет во тьме. Лица, пугающие и печальные. Яростный цвет. Но без слов он не мог узнать, почему этот человек рисовал именно так - почему выбирал тьму, почему рисовал пугающие лица, почему отрубленные головы. Одних картин было мало. Ему нужна была история человека.

-[Спроси у тёти,] - подсказал Тень.

-Но тётя, может быть, занята.

-[Её вебтун же закончился.]

Точно! Ли Джун поднялся с пола и понёс книгу в комнату тёти. Соён сидела в кресле, работая за компьютером, и подняла голову на звук шагов.

-М? Что такое, Джун?

-Почитай мне, - он протянул том Караваджо.

Соён посмотрела на обложку - тёмная картина.

-Караваджо? Ты выбрал его?

-Угу.

-Не Микеланджело? - За спиной Ли Джуна послышался тяжёлый вздох Тени. Похоже, тот всё ещё не смирился.

-Я хочу узнать про Караваджо. Но текст трудный, я не могу прочитать. - Ли Джун открыл книгу и показал страницу с «Давидом и Голиафом».

Глаза Соён расширились.

-Это что такое?! Это же человек с отрубленной головой!

-Угу. Поэтому я и хочу узнать. Вот, после «самого Караваджо» - что там написано?

Картина и правда была жестокой для шестилетнего ребёнка - но это было искусство, и Соён решила отнестись к этому именно так. Не то что с историей про Модильяни.

-«В этой работе лицо Голиафа, как известно, - автопортрет самого Караваджо».

-Автопортрет?

-Значит, он нарисовал собственное лицо.

Ли Джун снова посмотрел на картину. Отрубленная голова Голиафа - это было лицо самого Караваджо.

-Зачем он нарисовал, как ему отрубают голову?

-Этого... я и сама не знаю, - призналась Соён. -Почитаем дальше?

-Угу.

Соён отложила планшет и опустилась на пол рядом с Ли Джуном, открыла книгу.

-Тогда начнём с начала?

-С Медузы. Я с неё начал смотреть.

-Хорошо.

Соён перевернула на страницу с Медузой и начала читать. Ли Джун сидел рядом, не сводя глаз с книги.

-«Караваджо родился в 1571 году недалеко от Милана. Его настоящее имя - Микеланджело Меризи. Имя Караваджо он взял от названия деревни, где провёл детство».

-Его настоящее имя - Микеланджело?

-Угу.

-Тот, что расписал потолок?

-Это другой человек. Здесь сказано, что у них просто одинаковые имена.

-[В Италии было два Микеланджело. Чтобы не путаться, его стали звать по имени деревни, откуда он родом.]

Ли Джун кивнул. Если бы было два Ли Джуна, они были бы Сеульский Ли Джун и Пусанский Ли Джун.

-«В детстве он потерял отца от чумы, а в двенадцать стал подмастерьем художника».

История Караваджо разворачивалась страница за страницей. Грубый, буйный нрав. Драки, конфликты с полицией - и в конце концов убийство. Жизнь в бегах: из Рима в Неаполь, на Мальту, на Сицилию. И всё это время он рисовал - пока бежал, пока его преследовали. Во тьме он рисовал свет.

Ли Джун слушал голос тёти и смотрел на картины - страницу за страницей, картину за картиной. Там, где была тьма, всегда находился свет.

-Тёть.

-М?

-Мне его жалко.

-Почему?

-Он жил где-то в темноте. Но рисовал светлое, - Ли Джун положил палец на картину - тёмный фон, свет, падающий с одной стороны, лицо того, кого он касался. -Мне кажется, он хотел выйти туда, где светло.

Соён посмотрела на него молча. Шестилетний ребёнок описал Караваджо одной фразой: «Мне кажется, он хотел выйти туда, где светло».

-[...] - Тень тоже молчал. Когда он видел картины Караваджо в той церкви, он лишь чувствовал, что они мощные. Одна фраза ребёнка сказала ему, чем было это чувство на самом деле. Человек, гнавшийся за светом сквозь тьму. Караваджо рисовал не тьму - он рисовал свет.

-Тёть, следующая страница.

-Угу.

Ночь становилась всё глубже, а голос тёти и картины Караваджо тихо заполняли комнату. Ли Джун сидел, привалившись к её плечу, и смотрел на тёмные картины - на свет внутри них, который становился сильнее, чем глубже была тьма.

В какой-то момент глаза его закрылись.

-«В 1610 году, в возрасте тридцати восьми лет, Караваджо... Джун?»

Ответа не было. Соён повернулась и увидела, что он спит, уткнувшись в её руку. Девушка улыбнулась и закрыла книгу и подняла ребёнка на руки - он был неожиданно тяжёлым - и уложила в постель, укрыла одеялом.

-Дочитаю тебе завтра.

В ту ночь Ли Джуну приснился Караваджо - человек, преследуемый тьмой, бегущий к свету, который так и не смог до него добраться и был погребён во мраке. Сон о человеке, который оттого был печален.

1. Микеланджело Меризи да Караваджо был не просто великим художником, но и главным «плохим парнем» эпохи барокко. Его реальное полицейское досье в Риме было весьма длинным: он фигурировал в архивах полиции более четырнадцати раз и неоднократно сидел в тюрьме. И да, его зовут так же, как и другого великого художника - Микеланджело. Только тот Микеланджело Буонарроти, о коем в этой главе так же говорилось. А Караваджо - это название небольшого городка на севере Италии.

А... в главе дальше поясняют. Не нужны мои примечания :(

Разговоры с переводчиком:

Позитив, надо сохранять позитив. Своё нытьё о том, как хочу спать, строго в комментарии...

Вообще меня возмущает, что тётя так забила и легко показала жуть ребёнку. Тем более упоминался ранее витрувианский человек да Винчи, а у него тоже баклажанчик видно. А вот Модильяни низя. Несправедливо.

Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.