Море, где заходит солнце, море, где восходит солнце I

Раннее субботнее утро.

Хан Соён стояла перед зеркалом - и почти не узнавала себя.

Обычно она почти не выходила из дома, а если и выходила, то без макияжа, в спортивных штанах, с хвостом на макушке. Но сегодня она нанесла тональный крем, подвела глаза, нашла где-то в глубинах шкафа трикотажное платье, купленное той зимой и надетое раза три, вставила серьги, о которых уже и не помнила. И теперь в зеркале - неужели это та самая женщина, которая вечно хоронилась за дедлайнами?

-Тётя красивая, - сказал Ли Джун, наблюдавший за ней со спины.

-П-правда?

Щёки её беспричинно вспыхнули. Может, переборщила?

-Джун, давай и ты переодевайся.

Она нарядила его в новую одежду, собрала сумки - всего на одну ночь, так что сборы вышли простыми: бельё, туалетные принадлежности, два купальника, сменная одежда и бутылка воды для Джуна. Он попросил взять альбом и цветные карандаши - она разрешила не раздумывая.

Перед выходом Соён ещё раз глянула в зеркало. Это была её первая поездка в настоящий отель. Самое дальнее, куда она выбиралась, - к сестре в Пусан. Отельная мини-поездка была для неё миром, который она видела только во влогах, и скромная художница вебтунов честно призналась сама себе, что волнуется, ибо даже не знала, что говорить, когда войдёт, и как себя вести. Но решила не подавать виду.

-Поехали, Джун!

Голос вышел чуть звонче обычного.

***

Они сели на метро в Мапхо - в сторону Инчхона, с одной пересадкой. Всю дорогу Ли Джун вертел головой: за окном мелькали здания, люди спешили, кто-то дремал, прислонившись к стеклу. Потом здания начали мельчать, воздух за окном посветлел, и на подъезде к Инчхону произошло что-то незаметное, но важное.

-Тёть, пахнет морем.

-Правда? Я пока не чувствую.

-А я чувствую.

Ли Джун высоко задрал нос. Он помнил этот запах - солёный, влажный, с примесью водорослей и ветра. Запах, который жил где-то глубже слов.

В Сондо, выйдя со станции, они увидели высокие стеклянные здания - современные, холодные, совсем не похожие на те, что стояли у моря, которое знал Ли Джун.

-Это море?

-Это рядом с морем. До отеля ещё немного.

***

И вот пять минут на такси - и они на месте.

Ли Джун вылез из машины и запрокинул голову. Здание уходило вверх - стеклянная башня, которая отражала небо в своих стенах так, что казалась сделанной из него. Перед главным входом бил фонтан, вода взмывала вверх и падала обратно с лёгким шумом, который слышался даже сквозь уличный гул.

«Гранд Сигнал Отель» - золотые буквы над входом.

-...Большое.

-Ха-ха, верно.

У главного входа стоял сотрудник в форме, фуражке и белых перчатках. На секунду Соён почувствовала себя маленькой - в своём трикотажном платье и с ваучером на одну ночь. Можно ли таким, как они, вообще заходить внутрь? Но она подняла голову, расправила плечи и шагнула первой.

-Здравствуйте.

-Здравствуйте.

Ли Джун тоже поклонился на девяносто градусов - так их учили в садике.

Автоматические двери с шипением разъехались в стороны.

Внутри вальяжно распростёрся вестибюль - огромный, с потолком, который уходил невозможно высоко, будто здание и внутри хотело казаться небом. Мраморный пол блестел, отполированный до глянца. В углу стояла ваза высотой с человека, из которой поднимались белые цветы. Где-то тихо играло фортепиано - в полтона, как будто для себя. Вокруг сидели люди в костюмах, иностранцы, кто-то катил большой чемодан. Каждое лицо выглядело так, будто ему здесь самое место.

Соён почувствовала себя незваной гостьей на чужом празднике. Её трикотажное платье вдруг показалось поношенным.

-Тут музыка.

-Это отель, так и бывает.

Она ответила спокойно, будто её это не удивляло.

***

У стойки регистрации сотрудница сверилась с экраном, наклонилась к коллеге и тихо что-то сказала, а её коллега тут же куда-то ушла.

-Хан Соён-ним, изначально у вас был делюкс с видом на океан, но мы повысили категорию номера. Мы подготовили для вас люкс на верхнем этаже. Без доплаты. Как подарок компании.

Соён удивлённо моргнула.

-Люкс? Почему?

-Потому что вы - наша спонсируемая гостья. Мы хотели, чтобы ваш отдых был комфортным.

Столь аккуратный ответ, а причин отказываться не было.

-О-ой, с-спасибо.

Сотрудница затем присела, чтобы оказаться на уровне глаз Ли Джуна.

-Вы же Ли Джун, верно? Мы приготовили для вас детский надувной круг. Если не подойдёт по размеру - скажите нам.

-Спасибо.

Ли Джун поклонился снова - на девяносто градусов. Честный, бесхитростный поклон ребёнка, который делает это потому, что так правильно.

Соён тоже кланялась. Снова и снова. С ней никогда так не обращались.

***

К бассейну шли по длинному коридору с безупречным полом, по которому шаги отдавались лёгким эхом.

-Тёть.

-Да?

-Здесь люди очень добрые.

-Потому что это отель.

-А все отели такие?

-Да... наверное?

Соён и сама не знала. Возможно, это был особенный отель, а может, они просто были особенными гостями. В любом случае - было приятно.

Двери открылись, и вот перед ними крытый бассейн. Вода светилась голубым - спокойной, глубокой лазурью. Потолок был стеклянным, и сквозь него лился дневной свет, дробился на волнах, мерцая и переливаясь.

Ли Джун остановился у края.

-Тёть.

-М?

-Это как аквариум. Очень большой аквариум.

Соён посмотрела на него. Синева воды отражалась в его маленьких глазах. Аквариум... Тот самый аквариум в рыбном ресторанчике в Пусане, где рыбы плавали в голубом свете и папа разделывал улов прямо за стеклом. Только здесь вместо рыб плавали люди. Так мог сказать только Джун - и это почему-то рассмешило её.

В раздевалке тётя переоделась в купальник, а Ли Джун протиснулся в надувной круг.

Вода оказалась тёплой. С кругом на талии он покачивался на поверхности, следуя за рябью, - лёгкий и невесомый, как поплавок. Свет с потолка дробился на волнах, и вода меняла цвет с каждым движением: синий, голубой, почти белый там, где вспыхивал луч.

-Тёть, посмотри. Когда я двигаю рукой - цвета меняются.

Ли Джун провёл ладонью по воде. Разошлась рябь, свет заколебался, а Соён невольно засмеялась. Для этого ребёнка даже бассейн был картиной.

***

Они играли около часа. Ли Джун не хотел вылезать, но настало время обеда.

-Скоро захочешь есть. Если не выйдешь - уйду без тебя, понял?

Понадобилось время, чтобы вытащить его из воды.

Ресторан отеля встретил их белыми скатертями, тяжёлыми приборами и сложенными салфетками, похожими на маленькие корабли. Сотрудник принёс меню.

-Так, здесь есть свиная котлета, которую ты лю...

Цены заставили слова застрять во рту.

«Фирменная свиная котлета ... 68 000»

«Паста с трюфельным кремом ... 82 000»

«Стейк из премиальной хану ... 140 000»

«Детский сет ... 32 000»

Шестьдесят восемь тысяч вон за свиную котлету. В пять с лишним раз дороже обычного. Номер был бесплатным, но про еду никто не говорил. Соён лихорадочно считала в уме. Детский сет плюс суп дня для себя - восемнадцать тысяч вон.

-Тёть, я хочу свиную котлету.

Свиная котлета за шестьдесят восемь тысяч вон. У Соён поплыло перед глазами.

-Д-Джун, здесь есть ещё детский сет...

-Свиную котлету.

Ответ не дрогнул.

Соён уже открывала рот с самым достойным видом, на который была способна, когда вмешался сотрудник.

-О, Хан Соён-ним. Сообщаю, что ресторанные блюда включены в пакет люкса. Одно блюдо из меню на человека, без оплаты.

Соён посмотрела на сотрудника, а тот лишь мягко улыбался такой доброй улыбкой. В этот момент для неё этот человек выглядел ангелом - с нимбом и белыми перьями.

-...Всё?

-Да. Всё.

Соён снова открыла меню. Стейк из хану за сто сорок тысяч прямо-таки засиял. Но заказать его духу не хватило.

-Джун. Тётя, пожалуй, возьмёт пасту.

Паста с трюфельным кремом, восемьдесят две тысячи - смело, почти отчаянно смело.

Свиную котлету принесли на большой тарелке: котлета лежала в центре, вокруг тянулся соус, но пространства было куда больше, чем еды.

-Тёть, а почему тарелка такая большая?

-Потому что это отель.

-Но еда маленькая.

Соён разрезала котлету ножом - хрустящая снаружи, нежная внутри. Ли Джун взял кусочек, съел и замер.

-Вкусно? - спросила Соён.

-Ага. Очень.

Она тоже попробовала. Просто свиная котлета - и при этом почти пугающе вкусная. Потом принесли пасту. От неё поднимался изысканный аромат трюфеля, густой и тёплый. Соён откусила и на секунду закрыла глаза. Язык, живший на растворимой лапше во время дедлайнов, вопил от счастья, вкушая люксовое угощение.

Она накрутила немного пасты на вилку и отправила Ли Джуну в рот.

-М-м, тоже вкусно.

Щёки его надулись. Вокруг рта размазался сливочный соус.

-Тёть, в отеле вкусная еда.

-Правда? Бесплатное всегда вкуснее.

Это был лучший обед в её жизни.

***

После обеда - шестой этаж, детская комната. Яркое, пёстрое пространство: горка, бассейн с шариками, уголок с кубиками, уголок для рисования. Ли Джун прошёл мимо горки, мимо шариков и прямиком направился к кубикам и принялся строить башню - высокую, всё выше и выше.

-Что ты строишь?

-Отель. Хм, сверху нужен бассейн.

Он положил на самый верх синий кубик. Башня потеряла равновесие и рухнула с лёгким грохотом.

Соён, которая уже наполовину находилась в ожидании чего-то гениального, выдохнула - и засмеялась. В этом он был самым обычным ребёнком.

Дальше - горка. Спустился раз, второй, третий, но на четвёртый мальчик попытался залезть вверх против движения и был остановлен сотрудником. Потом - бассейн с шариками. Ли Джун прыгнул и глубоко зарылся.

-Тёть!

Из разноцветных шариков торчала только его рука.

-Я здесь!

-Знаю, знаю.

Соён опустилась на диванчик неподалёку, потягивая айс-американо. Никаких дедлайнов, никаких уведомлений, никакого ноутбука. Просто наблюдала, как носится Ли Джун - раскрасневшийся, счастливый, совершенно обычный шестилетний мальчик. Вот что такое отпуск.

***

Три часа дня. На регистрационной стойке им выдали ключ от люкса на двадцатом этаже, и тётя с племянником тут же направились в лифт, что потянул их вверх, быстро и беззвучно.

Вот уже двадцатый этаж и нужная дверь. Соён приложила карту - и та открылась.

-Ух ты, - вырвалось абсолютно помимо воли.

Просторная гостиная - раза в три больше их офис-квартиры. Сзади отдельная спальня, впереди одна стена - целиком панорамное окно. А за ним - море.

Ли Джун подбежал и прижался носом к стеклу.

-Море!

Внизу простиралась илистая отмель - вода наполовину ушла, и отмель лежала обнажённой, серо-коричневой, с лужицами, в которых дрожал солнечный свет. Дальше - горизонт, тонкая линия, где небо и вода договорились о границе. Вдалеке - мост, длинный и огромный, похожий на нитку, брошенную поверх воды.

-...Что-то не так, - пробормотал Джун.

Море в Пусане было синим и глубоким. В гавани стояли лодки, над головой кружили чайки, пахло солью и рыбой. Здесь было иначе - плоско, тихо, без волн, без лодок. То же море - и совсем другое море.

-Джун, как тебе?

-Широкое.

-Красивое, да?

-Красивое... но другое.

Он долго стоял у стекла, глядя вниз. Папа, приносивший рыбу до рассвета. Мама, менявшая воду в аквариуме. Их здесь не было. Ни мамы, ни папы.

То же море - и всё же другое.

Соён тихо погладила его по волосам.

-Каждое море - разное. Говорят, одинакового моря не бывает.

Ли Джун кивнул - и пошёл в спальню. Там стояла огромная кровать с белым одеялом и четырьмя подушками. Он вскарабкался на неё и рухнул лицом в покрывало.

-Тёть... я спать хочу.

Мальчик с утра плавал, ел и бегал. Запас энергии шестилетнего иссяк.

-Хорошо, поспи.

Тётя укрыла ребёнка одеялом, а тот заснул сразу же, как прикрыл глаза.

***

Соён аккуратно прикрыла дверь спальни и вышла в гостиную.

Послеполуденное солнце заливало илистую отмель тёплым жёлтым светом. Она подошла к панорамному окну и просто стояла, глядя на море.

-Как красиво.

Она хотела сесть на диван - но резко остановилась. В углу гостиной стоял мольберт. Деревянный, с прислонёнными к нему двумя холстами - один большой, другой поменьше. Рядом небольшой столик: краски, кисти, палитра, банка с водой. Всё аккуратно разложено, всё приготовлено.

Соён подошла ближе.

Принадлежности для масляной живописи. Они не были частью номера, очевидно, что кто-то принёс их намеренно.

Повышение до люкса. Сотрудники с их безупречными улыбками. И вот - мольберт лицом к морю, под таким углом, чтобы на закате свет падал прямо на холст. Рассчитанная композиция.

Соён всё поняла. И осадок остался не из приятных. Но если подумать - ничего дурного в этом не было. Велика была вероятность, что, увидев море, Джун захочет рисовать, а если рядом будет мольберт - он сможет делать это с комфортом.

-Ну, если Джун захочет - пусть пользуется.

Она оставила мольберт как есть и опустилась в мягкий диван. Послеполуденная тишина без ноутбука и дедлайнов обняла её, как одеяло. Глядя на море, Соён тоже прикрыла глаза.

***

Солнце начало клониться к закату. Белый дневной свет медленно желтел, густел, становился тягучим и тёплым. Тени на илистой отмели вытянулись. Вода прибывала - отмель, ещё недавно обнажённая, начала скрываться под морем, и лужицы одна за другой сливались с ним в единое целое.

Ли Джун открыл глаза, взглянув на незнакомый потолок. Ах да, отель.

Он сел, потирая лицо. Энергия так и бурлила в маленьком теле, и Джун ощущал себя хорошенько отдохнувшим.

Выбравшись из кровати, мальчик отправился на цыпочках прочь из спальни, заметив, как тётя спала на диване, свесив голову набок, а рот был слегка приоткрыт.

Стараясь не разбудить её, Джун подошёл к панорамному окну - и замер.

Море изменилось.

Это было не то море, которое он видел перед сном. Вода поднялась, отмель ушла под неё почти целиком, и лужицы исчезли - растворились в большом. А небо.

Небо расцвело алым.

Над горизонтом разлился алый цвет - густой, почти пульсирующий. Нижние стороны облаков порозовели. Выше - лёгкая дымка пурпура, тонкая, как акварельная размывка. И это всё отражалось в море внизу - небо смотрело в воду и видело себя.

А солнце.

Солнце опускалось к горизонту, будто стремясь погрузиться в воду.

Ли Джун застыл, прижав обе ладони к стеклу. Солнце медленно шло вниз - красное, огромное, гораздо больше, чем казалось днём. По воде тянулась длинная красная дорожка, прямая, как путь домой. В каждой оставшейся лужице на отмели дрожало по маленькому солнцу, и в небе, и в море, и на отмели светился один и тот же цвет.

Когда он смотрел на море в Пусане, солнце всегда поднималось из него. По утрам из-за горизонта вставал красный шар, и море было местом, где начинается день.

Но здесь, прямо сейчас, солнце опускалось в воду. В море, и так медленно, сменяя алый на красный, красный - на пурпур.

Ли Джун стоял и смотрел.

Красивое море, но не такое, как в Пусане. И всё же море, которое чем-то о Пусане напоминало.

Странная теснота сдавила грудь - что-то тёплое и тяжёлое одновременно, как камень, нагретый на солнце.

-Мне странно, - пробормотал мальчик, прижав руку к груди.

[Это называется ностальгия.]

Тень появился рядом - тихо, как всегда.

-Ностальгия?

[Да. Тоска по дому.]

Ли Джун не убирал руки с груди, смотрел на море.

-Вот что значит скучать?

[Да. То, что ты чувствуешь сейчас - это оно.]

Тень встал рядом. Вместе они смотрели на море, в которое наполовину погрузилось солнце.

[Ностальгия - это не плохо. Это больно. Конечно, больно. Но есть вещи, которые может написать только тот, кто знает эту боль.]

Солнце опустилось ещё. Теперь от него над горизонтом оставалась меньше половины.

Голос Тени стал тише - тем особенным тихим, который бывал у него, когда он говорил о чём-то своём.

[Тогда я этого не знал. Просто топил тоску в вине. Мне и в голову не приходило перенести это чувство кистью на холст. Я так и не увидел море своего дома снова. И не оставил его в картине.]

На мгновение повисла пауза.

[Но ты смотришь на него сейчас, и ты можешь нарисовать. Можешь вызвать в памяти море своего родного города.]

От солнца осталась лишь тонкая дуга над горизонтом.

Одна нить. И...

Исчезла.

Море поглотило солнце. В небе осталось лишь зарево - цвет между красным и пурпурным, постепенно гаснущий. Последние отблески дрожали на воде, лужицы на отмели одна за другой тухли, как маленькие костры.

Ли Джун стоял у стекла.

-Солнце село, - сказал он тихо. - Но в море у нашего дома... солнце встаёт...

Что-то тёплое побежало по щеке. Он потёр глаза тыльной стороной ладони, но слёзы не останавливались.

Впервые он почувствовал настоящую тяжесть того, что покинул дом. Одиночество, которому не было слов. Печаль, заполнившую всю грудь изнутри, до краёв.

-Это... не наш дом.

Он повернул голову - и увидел в углу гостиной то, чего не замечал днём. Мольберт у панорамного окна. Столик с красками и кистями. Два холста, прислонённые к нему.

Ноги сами понесли его.

Он встал перед мольбертом. Установил на него большой холст. За стеклом лежало море после заката - небо между красным и пурпурным, темнеющая отмель, последние отсветы, медленно угасающие на воде.

Слёзы текли по щекам. Он их не вытирал.

Вместо того чтобы вытереть слёзы - Ли Джун взял кисть.

И начал рисовать море, по которому тосковал.

Разговоры с переводчиком:

Как же автор хорошо передаёт тоску по дому...

Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.