В тот же день, после полудня, когда солнце уже клонилось к закату и тени в переулках становились длиннее, в Корейской художественной ассоциации царила необычно оживлённая атмосфера. Была созвана экстренная пресс-конференция - без предупреждения, без обычных формальностей, с той поспешностью, что выдаёт растерянность.
Вся страна с самого утра гудела после объявления награды Ли Джуна и публикации отзыва судей: спорили в кафе и в соцсетях, пересылали друг другу ссылки, звонили знакомым. Казалось, ажиотаж уже на излёте. И тут, точно в этот самый момент, ассоциация созвала репортёров.
Камеры выстроились рядами перед трибуной, стульев не хватило, и некоторые репортёры стояли в задних рядах, как можно дальше проталкивая диктофоны.
-Ах, чёрт, зачем я вообще согласился на это... - нервно бормотал рядом с трибуной вице-президент Пак Санхун. На нём был костюм, отглаженный ещё утром, и лучший галстук - но сколько бы он ни наряжался, человека под одеждой это не меняло. Для такого робкого мужчины, как Пак Санхун, стоять на трибуне перед сотнями людей было делом поистине нелёгким.
-Вице-президент, пора выходить.
-Угх.
Пак Санхун собрался с духом и решительно поднялся на трибуну.
Вспышки засверкали разом - белые, резкие, будто яростно мерцающие звёзды. Все объективы развернулись к нему, красные огоньки записи замигали один за другим. Он сглотнул, откашлялся в кулак - коротко, сухо, - и только потом заговорил.
-Добрый день. Я Пак Санхун, вице-президент Корейской художественной ассоциации, - сказал он, и голос его дрогнул. Ещё никогда сожаление о том, что он стал вице-президентом, не было так велико, как сегодня.
-Как вы, вероятно, уже знаете, сегодня утром наш Ли Джун получил Гран-при министра образования, высшую награду, на Международном фестивале детского искусства ICAF. Он первый кореец, удостоенный такой чести, и самый юный победитель в истории конкурса, - только успокоившиеся вспышки вновь обрушились на него градом, но Пак Санхун продолжал. -Победившая работа и отзыв судей уже опубликованы, многие из вас их видели. Картина, изображающая закат, но с словом "Восход" в названии. Главный судья в Японии назвал её картиной, заставляющей зрителя оглянуться на собственную жизнь.
Пак Санхун перевёл дыхание. Бесчисленные репортёры и камеры ждали его следующих слов.
-...Причина, по которой мы собрали вас сегодня, в том, что мы хотим показать вам ещё кое-что, - он протянул руку к задней части сцены, где стояли четыре мольберта, накрытые тканью. -Ли Джун не гений, появившийся из ниоткуда в один день. Этот ребёнок рисует без остановки с самого раннего детства. Даже победившая работа, опубликованная сегодня, - это картина, ставшая итогом неустанного труда.
Он снял ткань с мольбертов, и перед залом появились картины. Рисунки маленького ребёнка. Самого Ли Джуна - по одной на каждый год, в порядке: три, четыре, пять, шесть. В три года - копия картины Ван Гога, выполненная мелками. В четыре - акварель с переулком Пусана. В пять - копия «Кувшинок» Моне пастелью. В шесть - масляная картина «Небо», получившая Гран-при на корейском художественном конкурсе.
Зал зашевелился. Картины, написанные до пяти лет, показывались впервые, и вспышки камер засверкали ослепительной волной.
-Я сохранил их лично, с тех времён, когда Ли Джун ещё не был известен никому, - в голосе Пак Санхуна звучало искреннее чувство; по крайней мере, эта часть была не игрой. -Кто стал бы собирать и хранить картины неизвестного ребёнка? Но я собирал. Потому что верил: талант этого ребёнка нужно защитить. И сегодня весь мир подтвердил, что моя вера была не напрасной.
Пак Санхун выровнял дыхание.
-Мы намерены представить эти картины публике в рамках специальной выставки совместно с музеем «Сэхан». Название - «Ли Джун, рисующий звёзды». От первого рисунка мелками в три года до картины, тронувшей целую страну в шесть лет - вы сможете увидеть своими глазами, что рисовал этот ребёнок, которого теперь называют гением, пока рос, - зал загудел. Персональная выставка в музее для шестилетнего. Такого прецедента не было нигде в мире.
-Кроме того, в собственном выставочном зале Корейской художественной ассоциации пройдёт отдельная «Выставка прошлых победителей детского художественного конкурса». В этой стране было много талантливых детей - и помимо Ли Джуна. Детский конкурс, который проводила ассоциация, был местом, где дети, мечтающие стать художниками, впервые давали своему таланту расцвести. Как это сделал Ли Джун. Ради этого он и существует. Мы, Корейская художественная ассоциация, намерены вернуться к нашим истокам и использовать это время, чтобы исправить наш подход к детскому искусству, - Пак Санхун сделал паузу. -У конкурса долгая история, некоторые из тех детей теперь стали взрослыми профессиональными художниками. Это будет возможность увидеть их детские работы вживую.
Детское искусство ещё никогда не привлекало внимания всей страны - и для Корейской художественной ассоциации это был момент, когда надо ковать железо, пока горячо.
-На этом моё выступление окончено. Готов ответить на вопросы.
Руки взметнулись разом и слово дали одному репортёру, но голос его был резок:
-Поздравляю Ли Джуна с Гран-при. Но есть кое-что, что нужно прояснить в первую очередь. Ещё несколько месяцев назад эта ассоциация выдвигала против мальчика обвинения в подставном авторстве и заставила шестилетнего ребёнка рисовать вживую перед несколькими сотнями людей. До сих пор звучит немало критики, что вы выставили ребёнка на сцену для проверки. Какова позиция ассоциации?
Зал затих. Все ждали именно этого вопроса.
Пак Санхун снова взял микрофон и, не уклоняясь, произнёс:
-Вы правы. То дело было явным провалом ассоциации. Сомневаться в шестилетнем ребёнке и выставлять его на сцену для проверки - этого не должна была делать организация, призванная поддерживать детское искусство. Ли Джуну и его семье, а также публике я ещё раз, здесь и сейчас, приношу свои искренние извинения.
Пак Санхун низко поклонился, вспышки засверкали. Спустя долгое мгновение он поднял голову - лицо серьёзное, взгляд твёрдый.
-Однако хочу кое-что прояснить. Человек, ответственный за то решение, больше не работает в ассоциации.
Он не назвал имени. Но в зале не было никого, кто бы его не знал: бывший вице-президент Кан Дживон.
-Он взял на себя ответственность за тот случай и покинул ассоциацию. Нынешнее руководство - не то, что было тогда.
Пак Санхун обвёл взглядом зал - и это был совсем не тот человек, который минуту назад ёрзал от страха перед выходом на сцену.
-Если прежняя ассоциация сомневалась в таланте ребёнка и подвергала его проверке, то нынешняя будет этот талант поддерживать. Таково направление нового руководства, - он указал на картины за спиной. -Сохранение этих картин и показ их публике - наш первый шаг. В дальнейшем наша ассоциация расширит стипендиальные программы для поиска и поддержки юных талантов в искусстве.
Репортёры торопливо строчили в блокнотах.
-Насколько я понимаю, вы, вице-президент Пак Санхун, некоторое время были рекомендателем Ли Джуна. Его ранние картины сохранили лично вы?
-Да. Я сохранил их лично. За свой счёт, - он особо выделил эту часть.
-Сколько работ Ли Джуна будет выставлено?
-Из примерно шестисот работ Ли Джуна, включая рисунки, к выставке планируется около ста.
По залу прокатился шёпот: шестьсот работ - цифра ошеломляющая.
-Вы сохранили все шестьсот?
-Да. Они содержатся в наилучших условиях профессиональной фирмой по консервации - за мой счёт. В этот раз будет показано лишь около ста, но, полагаю, однажды вы сможете увидеть и остальные.
Шестьсот картин, сохранённых за свой счёт. Даже по грубым подсчётам сумма выходила немалой: он поддерживал Ли Джуна и хранил его картины с тех пор, когда мальчик не был известен никому - и платил за всё сам. Теперь уже никто не сомневался в искренности этого мужчины.
-Можно ли сказать, что прежний вице-президент, пытавшийся опорочить Ли Джуна, ушёл, а человек, поддерживавший Ли Джуна, стал новым вице-президентом?
-...Не думаю, что это будет ошибкой.
Именно в этот момент последние остатки недоверия публики к Корейской художественной ассоциации, кажется, растаяли окончательно - незаметно, как утренний иней на солнце. Именно для этого ассоциация и поставила Пак Санхуна на пост вице-президента.
Настроение репортёров изменилось - вопросы потекли спокойнее, без прежней враждебности.
-Будет ли сама победившая работа доступна для просмотра в Корее? Насколько я понимаю, сейчас она в Японии.
-Победившая работа останется на выставке в Японии до церемонии награждения ICAF. После церемонии мы ведём переговоры о том, чтобы представить её корейской публике на специальной выставке. Если подождёте ещё немного, сможете увидеть картину своими глазами.
-Будет ли сам Ли Джун доступен для интервью сегодня?
Пак Санхун покачал головой и позволил себе лёгкую улыбку.
-Ли Джун ещё дошкольник. Так что сейчас он, как и в любой другой день, в садике, - по залу пробежал тихий смех. -Интервью с ним сегодня невозможно. Я прошу всех вас уважать и защищать обычную жизнь этого ребёнка. Вместо этого вы сможете встретиться с Ли Джуном через его картины на специальной выставке.
1***
В тот же день, когда занятия закончились и дети потянулись к выходу, перед главными воротами академии репортёров оказалось даже больше, чем утром: теперь, когда официальное объявление вышло, они, похоже, решили остаться надолго. Мин Джихе выглянула в окно и нахмурилась.
-Как их много...
Рядом заговорила директриса.
-Если мы посадим его в микроавтобус, они поедут за ним. А если что-то случится с мальчиком, это будет катастрофа.
-Тогда что делать?
-Госпожа Мин, вы сегодня на машине?
-Да.
-Вывезите Джуна отдельно и отвезите домой. Школьный микроавтобус отправьте как обычно - репортёры будут смотреть на него.
Это была настоящая секретная операция. Школьный микроавтобус выедет через главные ворота как обычно - репортёры решат, что Ли Джун внутри, и бросятся следом. А Ли Джун тем временем тихо выскользнет через задние ворота на машине учительницы. Мин Джихе позвонила Хан Соён.
-Тётя Джуна, сегодня я сама отвезу его домой. С этими репортёрами у главных ворот микроавтобус...
-О, да! Большое спасибо. Пожалуйста, ведите осторожно, - Соён сразу всё поняла: перед её офис-квартирой тоже расположились репортёры.
Настало время окончания занятий. Школьный микроавтобус выехал из главных ворот - и репортёры тут же ринулись за ним.
-Ли Джун внутри?
-Это тот самый?
Стёкла были тонированными, разглядеть что-либо внутри было трудно. Уверенные, что мальчик там, репортёры бросились за машиной наперебой, выкрикивая его имя. Тем временем Ли Джун, крепко держась за руку Мин Джихе, уже неторопливо шагал в сторону задних ворот.
-Джун, держи меня за руку крепко. Пойдём быстрее.
-Учительница, а куда мы идём?
-Сегодня ты поедешь на моей машине, Джун. Только сегодня, как особый случай.
-Почему?
-Эм... ну, - учительница замялась: объяснять всё про репортёров было слишком сложно. -Сегодня мы играем в прятки. Выберемся так, чтобы репортёры не заметили. Нам нельзя попасться.
Глаза Ли Джуна загорелись.
-В прятки?
-Да. Надо быть тихими как мышки, - учительница приложила палец к губам. -Чтобы они нас не заметили.
-Звучит весело.
Ли Джун плотно сжал губы и крадучись двинулся вперёд, воспринимая всё происходящее как настоящую игру.
Машина учительницы ждала у задних ворот. Они торопливо забрались внутрь, дверцы захлопнулись, и машина тронулась с места. Учительница оглянулась: репортёры всё ещё неслись за школьным микроавтобусом, не разбирая дороги, а задние ворота пустовали - никого, ни единой камеры.
-Пронесло, - она облегчённо выдохнула.
-Учительница, они нас не поймали? - Мальчик был в полном восторге от внезапной игры.
-Нет. Не поймали.
-Ура! Мы победили!
Он тихонько напевал себе под нос, глядя в окно. Сегодня было весело: бургеры утром, друзья хлопали ему, а теперь ещё и прятки в машине учительницы.
-Учительница, сегодня правда весело.
-...Да. Я рада, - глядя на его довольное лицо, учительница невесело усмехнулась. Мальчик просто прекрасно проводил время - не подозревая, что весь мир в этот день гудит его именем.
Они подъехали к дому. Машина уже сбавляла ход у офис-квартиры, когда учительница вдруг резко ударила по тормозам - так, что всех качнуло вперёд.
-...А?
У входа тоже стояли репортёры. При том целая толпа. Лицо учительницы окаменело.
-Что же делать...
И тут она заметила Соён - та стояла прямо у дверей, стиснутая со всех сторон, давала интервью с натянутой улыбкой. Соён тоже узнала машину, ведь её предупредили. Учительница подъехала ближе, Соён быстро подошла, дверь распахнулась.
-Джун!
-Тётя!
-Быстрее, выходи. Держи меня за руку.
Ли Джун выбрался из машины - и в то же мгновение один из репортёров его заметил.
-Эй! Это Ли Джун!
-Вон он!
Репортёры хлынули толпой. Соён крепко сжала руку мальчика и рванула к входу.
-Джун, бежим!
-Опять прятки? - расплылся он в улыбке.
-Да! Бежим! Нам нельзя попасться!
-Ли Джун! Хоть слово о награде!
-Мать Ли Джуна! Одно слово!
Вспышки засверкали, микрофоны потянулись со всех сторон - и тут воздух разорвал яростный рёв:
-Кого вы называете матерью?!
Гнев, похоже, придал Соён сил - она почти несла Ли Джуна на себе, стремительно ныряя в дверной проём подъезда. На ходу приложила брелок к считывателю - тот пискнул, замок щёлкнул, - и она втащила мальчика внутрь. Дверь захлопнулась за ними с глухим стуком.
Репортёры остались снаружи, за стеклом: без ключа им туда было не попасть. Камеры всё ещё вспыхивали, но звук голосов разом потух.
Соён шагнула в лифт, Ли Джун - за ней. И только когда створки сомкнулись, отрезав их от всего мира, она наконец позволила себе перевести дух.
-Ха-а-а... - она привалилась к стене, сердце колотилось. -Ах, честное слово... что с этими людьми не так?
-Тётя, ты в порядке?
-Нет, не в порядке. Я так и морщины заработаю. Явились прямо к порогу. Это уже ни в какие рамки не лезет!
Ли Джун рассеянно смотрел на ворчащую тётю, потом спросил:
-Но тётя... почему ты сегодня такая красивая?
-М? Ты думаешь, я сегодня красивая? - Соён, кипевшая от злости, мгновенно расцвела.
-Ага. У тебя макияж очень густой.
-Угх...
Невинное замечание нанесло ей ощутимый удар.
-Густой, скажешь тоже! Это вполне нормально, - и это была правда: просто ему казалось густо, потому что он привык видеть её дома без макияжа. Для выхода на улицу такой макияж был совершенно обычным. -С этими камерами внизу как я выйду без макияжа...
С репортёрами у подъезда ничего нельзя было поделать. Её племянник добился такого - так что приходилось смириться. И всё же, если уж её будут фотографировать, она хотела выглядеть хорошо - поэтому надела хорошую одежду и постаралась с макияжем чуть больше обычного.
И всё же в тот вечер фото, которое действительно попало в новости, оказалось совсем другим - то самое, где Соён хмурится и кричит.
«Кого вы называете матерью?!»
Опекун Ли Джуна, Хан Соён-сси (30 лет), огрызается на репортёров, столпившихся вокруг неё.
Это была всего лишь одна из бесчисленного множества статей - но именно она стала для Соён настоящим потрясением. Она улыбалась всё интервью и повысила голос лишь однажды. И вот что получила в награду - дьявольский монтаж.
Руки Соён задрожали.
-Серьёзно! Почему именно это фото, из всех фото?! И мне вообще-то двадцать девять!!
Вокруг не было ни одного репортёра, который услышал бы её крик.
Разговоры с переводчиком:
Весьма хороший рейджбайт. Я иногда задаюсь вопросом, сколько в популярных людях настоящего, публичного образа и мишуры, что напридумывали всякие.
Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.