Когда победившая работа - «Солнце встаёт над морем моего родного города» - была наконец обнародована, люди вспомнили кое-что важное: незадолго до этого Ли Джун останавливался в отеле с видом на Западное море. Стоило этой мысли мелькнуть в одном комментарии, как она тут же разлетелась по всей сети - интернет взорвался снова, и теперь все наперебой принялись выяснять, в каком именно отеле жил мальчик и в каком номере.
И тут, будто дожидаясь именно этого момента, отель «Гранд Сигнал» выпустил официальное заявление.
Ли Джун был гостем люкса на верхнем этаже нашего отеля.
Наблюдая закат над Западным морем через панорамное окно номера, он написал и завершил свою работу, получившую Гран-при ICAF, прямо в этом люксе.
Наш отель считает честью, что предоставил пространство, в котором юный художник нашёл своё вдохновение.
На стойке регистрации отеля «Гранд Сигнал» телефоны звонили не переставая - сотрудники хватали трубку за трубкой, не успевая перевести дух.
-Да, отель «Гранд Сигнал»... Да, люкс на верхнем этаже... Простите, именно этот номер...
-Да, спасибо за запрос на бронирование. Однако именно этот номер...
-Одну минуту, пожалуйста, у меня ещё звонок...
Сотрудники вцепились в трубки, обливаясь потом, пока звонки шли и шли, не давая передышки.
Отдел маркетинга был не менее занят. Начальник Юн с открытым ртом уставился в монитор, где в реальном времени обновлялась карта бронирований.
-Что за...
Люкс, в котором останавливался Ли Джун, был самым дорогим номером отеля - и теперь он был забронирован на три месяца вперёд. Все брони поступили за один день.
-...Три месяца? Полностью занят на три месяца?
-Да, начальник, - отчитался менеджер отдела маркетинга Чон Минсу. -Судя по всему, запросы продолжают поступать, даже когда мы говорим, что свободных номеров нет.
-А стоимость номера?
-Мы подняли её со вчерашнего дня - до пиковых сезонных тарифов.
Начальник Юн схватился за голову.
-Это безумие. Это просто безумие.
Конечно, это очень приятная проблема.
Люкс. Просто номер, который стоит немного дороже и предоставляет немного больше роскоши - его бронируют, когда хочется шикануть, или в нём останавливаются по-настоящему богатые, никогда не смотрящие на цену. Но теперь этот номер превратился в нечто совсем другое: «люкс, где Ли Джун написал свою работу, получившую Гран-при». Номер, где шестилетний вундеркинд, тронутый закатом, написал картину из тоски по родному городу - и эта картина заняла первое место на международном конкурсе в Японии. Люди не могли не гадать, каким же был тот вид из окна.
-Начальник, раз уж на то пошло, может, нам переименовать номер? Что-то вроде «Люкс Ли Джуна» или «Люкс Гран-при»...
-Отлично! Это отлично, правда? Займись немедленно! - начальник Юн щёлкнул пальцами.
А телефоны отдела маркетинга тем временем не замолкали ни на минуту.
-Да, «Гранд Сигнал»... О, вы с телеканала? Съёмки? Да, одну минуту...
Запросы сыпались отовсюду - телекомпании, журналы, ютуберы, блогеры: бронирования, репортажи, разрешения на съёмку, запросы на интервью. Весь персонал отеля был переведён на чрезвычайное положение.
Начальник Юн вскочил с места.
-Директор Пак Санхун из Корейской художественной ассоциации... нет, вице-президент Пак Санхун! Мы же взяли его визитку в тот день?
-А, да, она у нас есть, - в тот день, когда Ким Ёхан и Пак Санхун приезжали за картиной, менеджер Чон Минсу взял его визитку - на случай, если когда-нибудь понадобится репродукция: тогда этот отель станет первым, где её повесят.
-Спросите у него ещё раз, когда мы сможем получить репродукцию картины Ли Джуна. И... видео! То видео с той ночи!
Кое-что поважнее любой репродукции. Была запись - Ли Джун той ночью, рисующий в люксе. Отель снял её, но всё это время держал в секрете, не выпуская.
-Это... это же сейчас огромная ценность, да? - осторожно спросил один из сотрудников.
Вопрос, не требующий ответа.
-Спросите вице-президента Пак Санхуна об обоих: когда мы сможем получить репродукцию и когда нам разрешат выпустить видео.
-Понял, - менеджер Чон тут же достал телефон и отошёл от стола.
Начальник Юн улыбнулся себе под нос. Всё, что они сделали, - одолжили пустой номер на одну ночь. И теперь это обернулось для них самой настоящей оглушающей победой.
1***
Вечером, вернувшись домой, Ли Джун, как всегда, сел перед «Тёнализой». Этот день был шумным и ярким - репорты гнались за ним, гамбургеры сыпались дождём, друзья аплодировали, весь мир, казалось, гудел из-за него. Но вечер Ли Джуна был таким же, как всегда: тихая комната, картина, которую он писал каждый день, и время наедине с собой.
Он набрал на кисть совсем тонкий слой краски и осторожно нанёс его на щёку портрета - ежедневная работа, слой поверх слоя, медленно и терпеливо.
-[Денёк сегодня выдался, да,] - неожиданно заговорил Тень.
-М?
Тень весь день молчал, но, похоже, всё равно наблюдал - не упуская ни одной подробности.
-[Гран-при на международном конкурсе. И выставку тебе устраивают, я слышал. В художественном музее. Целую персональную.]
-Ага, - Ли Джун водил кистью без особой реакции. Ни победа на Гран-при, ни персональная выставка до конца не укладывались у него в голове. Друзья и учитель радовались - и Ли Джун радовался вместе с ними, но на этом всё. Что именно это значит, он по-прежнему не очень понимал.
Тень на мгновение замолчал. Персональная выставка шестилетнего - даже он никогда о таком не слышал.
-[...Что до меня,] - тихо заговорил он. -[Когда я был жив, у меня была ровно одна выставка.]
-У тебя тоже была выставка?
-[Да. Всего однажды.]
-Значит, как у меня.
-[Совсем не как у тебя,] - Тень горько усмехнулся. -[Один раз за всю жизнь. Персональная выставка под моим собственным именем. И в тот день пришла полиция. Все картины сорвали со стен, а владельца галереи и меня забрали.]
Ли Джун остановил кисть на полпути и обернулся.
-Почему? Потому что ты плохо рисовал?
-[Ха-ха. Я бы почти предпочёл это,] - Тень покачал головой. -[Они сказали, что мои картины слишком непристойны. Что они оскорбляют общественную нравственность.]
-Непристойны? Что такое общественная нравственность?
-[Проще говоря - картины, оказывающие дурное влияние на людей.]
-Как картина может оказывать дурное влияние? - Ли Джун всё ещё не понимал. Среди картин, которые он знал, таких, по крайней мере, не было.
Тени тоже было непросто объяснить.
-[Ну... как оценивают картину, меняется вместе с временами и культурой. Ты же знаешь? Что даже картины Ван Гога не признавали при его жизни.]
-Ага.
-[Это то же самое. Я писал сюжеты, которые моя эпоха не могла принять.]
И всё же Ли Джуну не давало покоя, причина, по которой всё зашло так далеко. Как развешивание картин на стене может считаться достаточным, чтобы полиция кого-то уволокла.
-Зачем ты это делал? Если это были такие плохие картины, мог бы просто не рисовать их.
В голосе Тени, как бы небрежно он ни старался говорить, Ли Джун уловил печаль, которую тот не мог скрыть - и потому ему тоже стало жаль.
-[Как можно не рисовать то, что хочешь нарисовать?]
Ли Джун кивнул. По крайней мере это ему было понятно: если есть что-то, что хочется нарисовать, то не рисовать это невозможно. Так же, как сам он написал «Тёдузу», зная, что тётя вполне может его отругать.
-[Вот почему я завидую тебе. Рисовать то, что хочешь, получать за это награды, быть признанным, проводить персональную выставку... это всё, о чём я мечтал при жизни.]
Этот маленький ребёнок уже стоял там, где Тень ни разу не смог встать за всю свою жизнь. Аплодисменты и признание. Собственная выставка. То, чего он жаждал всю жизнь и так и не получил. Всё это было сложно: гордость, радость - и где-то внутри, как льдинка в тёплой воде, холодная боль, которая никак не таяла.
Ли Джун тихо посмотрел на Тень.
-Когда люди хвалят мои картины, они хвалят и тебя.
-[...Правда? Почему?]
-Ты научил меня рисовать. Если бы не ты, я бы даже не начал.
Тень не нашёлся с ответом.
-Значит, картины, которые я рисую, - то же самое, что картины, которые нарисовал ты. Когда люди хвалят меня, они хвалят и тебя вместе со мной. Ты тоже получил награду.
Тень был ошеломлён - словами, в которых было столько мысли. Хотя нет. Ли Джун не был глубоким мыслителем: он всё ещё оставался маленьким ребёнком, понимавшим очень мало. Тень, наблюдавший за ним с самого начала, знал это лучше всех. Мальчик не умел говорить напоказ - и именно поэтому его слова попадали прямо в цель.
-Выставка - это то, что мы проводим вместе. Правда? - слова вышли сами собой, потому что Ли Джун именно так всегда и думал. -Так что не плачь. Хорошо?
Этот тон - тон ребёнка, утешающего плачущего друга. Тень невольно коснулся уголка глаза. Там нечего было трогать. Конечно же... тень не проливает слёз.
-[Я не плакал.]
-Плакал.
Неужели мальчик видел это - что его сердце плакало, то, чего он сам не замечал?
Но теперь это прекратилось - как дождь, уступающий место радуге. То, что признание, полученное Ли Джуном, было тем же, что признание Тени, и что выставка была их общей, - эти слова, больше чем любые аплодисменты в мире, принесли Тени утешение.
-Так что я тоже хочу сделать тебе подарок.
-[...Подарок?]
-Ага. Мне много подарков подарили, - он рисовал вместе с Тенью, и благодаря этому сам Ли Джун получил и много похвалы, и много подарков. Хотелось подарить что-то и Тени - столько же, сколько получил сам, ведь никто другой этого сделать не мог. -Что ты хочешь, Тень?
Тень на мгновение задумался.
-[Я... ничего не хочу.]
-Правда? Совсем ничего?
-[Нет. У меня нет рук, так что мне всё равно нечего держать,] - сказал он, будто принижая себя. А что до подарков - он уже получил более чем достаточно.
Ли Джун сложил руки на груди и погрузился в раздумья. Ему всё ещё хотелось что-то подарить. Что было бы хорошим подарком? И вдруг глаза его загорелись.
-Тогда... может, поедем в твой родной город?
Тень застыл.
-[...В мой родной город?]
-Ага. Ты же говорил раньше - что так и не вернулся. Где твой родной город?
-[Я... Италия. Место под названием Ливорно,] - голос Тени дрожал. -[Маленький городок у моря. С портом. Корабли приходят и уходят.]
-У моря? Как у меня.
-[Так и есть. Мы с тобой оба... люди моря,] - Тень тихо рассмеялся.
Море восхода в Пусане. Порт Ливорно. Оба выросли с морем перед глазами.
-[И ещё...] - Тень замялся, потом продолжил. Это был родной город, где он родился, но у Тени был и другой. -[Париж. Париж, Франция. Там я писал, когда был молод.]
-Париж, - Ли Джун попробовал это слово на вкус - и тут ему кое-что пришло в голову. -А «Мона Лиза» в Париже?
-[Да. В Лувре. Настоящая «Мона Лиза».]
-Настоящая «Мона Лиза»... - «Мона Лиза» Леонардо да Винчи, которую он видел только в книгах. Картина, ставшая основой для «Тёнализы», над которой он сейчас работал. -...Я тоже хочу увидеть настоящую «Мону Лизу». И «Кувшинки» Моне. Они тоже в Париже?
-[Да. В музее под названием Оранжери. Прямо по стенам и такие огромные.]
-Ух ты, - он слышал об этом однажды: «Кувшинки» в Оранжери, огромная картина, опоясывающая зал по кругу. Одно воображение вызывало у него возглас изумления. -Я хочу их увидеть. «Мону Лизу» и «Кувшинки».
Тень тихо улыбнулся. Ребёнок, хотевший сделать подарок, в итоге разволновался больше самого Тени - но именно это и было величайшим подарком: поехать домой, вернуться в Париж, где он писал в юности. Для души без рук, для души, которая ничего не может держать, не было более великого подарка.
-[Джун.]
-А?
-[Спасибо.]
-Это я должен благодарить, - Ли Джун улыбнулся. -Я скажу тёте в следующий раз, что хочу в Париж. Увидеть «Мону Лизу» и «Кувшинки» и побывать в твоём родном городе.
Он снова взял кисть и нанёс ещё один слой на «Тёнализу».
-Когда мы попадём в Париж, ты покажешь мне всё, да?
-[Конечно!] - в голосе Тени прибавилось силы. -[Париж у меня в кармане. Я знаю каждый уголок каждого переулка Монпарнаса!]
Он был полон уверенности - где-то по пути снова стал своим обычным жизнерадостным «я».
-Правда?
-[Конечно. Я отведу тебя и в места с хорошей едой. Интересно, то кафе с миленькой барышней ещё стоит?]
Впрочем, прошло уже немало времени. Миленькая барышня давно превратилась бы в кости в земле.
-[Я покажу тебе и Лувр. «Мона Лиза» меньше, чем кажется - я точно знаю, под каким углом на неё смотреть. А «Кувшинки» в Оранжери - там нужно обойти полный круг. Смотришь и чувствуешь, как меняется свет.]
Голос Тени был оживлённым, почти юношеским. Париж - город, переполненный вдохновением молодых художников, куда съезжались со всего мира в поисках себя. Он может туда вернуться вместе с этим ребёнком.
-Не могу дождаться, - грудь Ли Джуна тоже переполнялась предвкушением: когда они попадут в Париж, Тень покажет ему всё, и они вместе пройдут по переулкам, где тот ходил в юности. -Я заведу разговор, когда у тёти будет хорошее настроение.
Потому что сегодня, похоже, настроение у неё было не очень - даже сейчас из-за тонкой стены доносилось: «Мне вообще-то двадцать девять!»
-[...Точно. Сегодня... немного неподходящий момент.]
Ли Джун и Тень переглянулись и были совершенно согласны друг с другом.
Разговоры с переводчиком:
Мне очень нравится дружеское взаимодействие Тени и Ли Джуна. Заблудшая в тоске душа художника и маленький ребёнок, что способен её видеть. Такой непомерный разрыв, но вместе с тем они так близки и похожи.
Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.