Незадолго до официального объявления что-то начало происходить.
Корейская художественная ассоциация засуетилась. Сначала - бронь выставочного зала на целую неделю без каких-либо объяснений. Но ведь странно было бронировать мероприятие, предназначенное для привлечения публики, и при этом хранить всё в тайне. Следом компания, специализирующаяся на банкетах, получила запрос на расчёт для двухсот человек, а в кулуарах просочилась информация о составляемом списке аккредитованных, приглашённых изданий.
-Слышал, вы готовите какое-то крупное событие на следующей неделе. Случайно не связано с ICAF?
-Прошу прощения. Мы не можем это подтвердить.
Сотрудники ассоциации держали рот на замке. Люди, обычно отвечавшие без всяких церемоний, теперь говорили только «не можем сказать» - и само это единообразие говорило больше, чем любое признание.
Потом в соцсетях появилось фото - снимок, похоже, сделанный в мастерской по печати баннеров: большой баннер в процессе печати, и на нём было видно:
«(Поздрав-) Дошкольное отделение Академии искусств „Сэхан", Ли Джун (-ляем)
Победитель Гран-при Японского международного фестиваля детского искусства!»
Фото разлетелось мгновенно.
[Эй, это правда??? На баннере же прямо написано «Гран-при»???]
[Академия искусств «Сэхан» - это же то место, куда ходит Ли Джун!]
[Академия заранее заказала баннер? Значит, Гран-при уже решённое дело?]
[Ну, результаты ещё не объявлены, зачем делать баннер, лол.]
[Раз сделали - значит, что-то знают. Инсайдеры всегда узнают первыми.]
[Это нейронка нагенерила. Присмотрись, угол баннера искажён.]
[Слишком детально для нейронки. Даже часть вывески магазина видна, а это ведь реальный магазин в Сеуле.]
[Слушайте, шестилетний с Гран-при - это же бред.]
[Кажется, то же самое говорили про корейский художественный конкурс...]
Спор о подлинности вспыхнул не на шутку, а снимок тем временем жил своей жизнью - переходил из рук в руки, из ленты в ленту, расползался всё шире. Новостные издания почуяли сенсацию и принялись копать. И вскоре в академию искусств «Сэхан» приехал телерепортёр - с операторами за спиной и вопросами, на которые никто не спешил отвечать.
-Это правда, что вы заказали баннер в честь победы Ли Джуна и получения им Гран-при?
Сотрудница академии заметно растерялась.
-Нет. Фотографии, которые гуляют в сети, - подделка.
-Хорошо. А какую награду он получил на самом деле?
-Прошу прощения. Этого мы сказать не можем.
-Но баннер вы всё-таки заказали?
-...Прошу прощения. До официального объявления...
Репортёр повернулся к камере.
-Академия избегает прямого ответа: не отрицает - но и не подтверждает. И то же самое в Корейской художественной ассоциации: не «это неправда», а «мы не можем сказать». Вот это «не можем» и говорит обо всём.
Интернет вышел из-под контроля. Ничего не было подтверждено - и всё же все были уверены. Слух рождал слух, разрастаясь, как снежный ком.
«Слышал, ассоциация уже получила результаты от японской стороны».
«Слышал, это Высшее Золото, а люди перепутали с Гран-при министра».
«Нет, это Награда министра, и её перепутали».
«Вообще, слышал, Япония его дисквалифицировала».
Самозваных инсайдеров и самозваных друзей кого-то из ассоциации было не счесть.
Корейская художественная ассоциация перешла в режим чрезвычайного положения. Ассоциация и раньше его вводила, но на этот раз всё вышло хуже обычного. Пак Санхун, только что занявший пост вице-президента, готов был умереть. Он и представить не мог, что столько народу начнёт искать вице-президента ассоциации, - но просочилась информация, что именно он рекомендовал Ли Джуна, и народу от этого только прибавилось.
Потом он увидел гулявшее по сети фото баннера - и обрушился на секретариат громом:
-Кто слил?! Я же сказал: это конфиденциально!
-Господин вице-президент... не от нас. Похоже, баннер заранее заказала академия.
-А откуда академия узнала?!
Один из сотрудников осторожно подал голос:
-Ну, сэр, это вы сказали директору музея «Сэхан»...
-...Ах, чёрт! - Пак Санхун схватился за голову. Виноват был он сам.
План был до банального прост. Музей «Сэхан» вместе с Корейской художественной ассоциацией устраивает «Специальную выставку Ли Джуна» - полномасштабную, от детских рисунков до недавних масляных картин. Беда была в другом: выставочные слоты музея расписаны на год вперёд, и дату нужно было бронировать как можно раньше. Вот в ходе этих переговоров Пак Санхун и передал новость о награде директору Ю Соджин. А музей «Сэхан» принадлежал тому же Культурному фонду «Сэхан», что и академия, - так что стоило директору узнать о Гран-при, как новость сама собой дошла до академии.
-Н-ну, чего уставились? Работаем, работаем! - Пак Санхун, только что оравший о том, кто слил информацию, смущённо умолк. Сотрудники секретариата молча вернулись на места.
***
И вот наступило утро дня объявления - то самое, которого ждали, о котором шептались и которое должно было расставить всё по местам.
Ли Джун, по обыкновению, забрался в академический микроавтобус. Но не успел он усесться, как Юнхо и Чхэрин приклеились к нему с двух сторон, будто только этого момента и дожидались.
-Ли Джун! Я слышал, сегодня объявляют твою награду? - затараторил Юнхо, и его слова посыпались быстрее, чем успевали осесть в утренней тишине.
Но сам Ли Джун, к слову, ничего об этом не знал.
-Награду? Какую награду?
-Не знаю. Но мама говорит, что сегодня. Говорит, объявят в Японии.
-Моя мама утром смотрела телевизор и как закричит, что твоё имя там! - встряла Чхэрин. -Ты был в утренних новостях!
-Был?
-Ага! Правда!
Ли Джун растерялся. Всё, что он сделал, - встал как обычно, позавтракал и сел в автобус. А теперь оказывается, он в новостях.
-Я ничего об этом не знаю.
-Правда? Ты не знаешь, какую награду получишь?
-Не-а.
Юнхо скрестил руки на груди - всем видом показывая, что общаться с Джуном выше его сил.
-Как ты можешь не знать, если это про тебя? Моя мама велела спросить.
-Не знаю.
Так повелось с самого начала: стоило друзьям увидеть его в академии, как следовал один и тот же вопрос - о награде. Родители надавали им поручений. И всякий раз Ли Джун отвечал одно и то же: «Не знаю». К счастью, тётя Соён держала секрет при себе.
Юнхо и Чхэрин трещали без умолку. Ли Джун смотрел в окно - рассеянно, не вслушиваясь.
Дорога та же, что и всегда. Утро то же. Но когда микроавтобус подъехал к академии, что-то было не так. Водитель сбавил скорость, едва показались ворота.
-Э-э... что это? - пробормотал он.
У главного входа толпились люди. Взрослые с камерами и микрофонами. Многочисленные фургоны с логотипами телеканалов. Ушлые репортёры как раз подгадали время к приезду Ли Джуна - и устроили засаду у самых ворот.
Воспитательница Мин Джихе, ехавшая сопровождающей, побледнела.
-Они же не станут ничего делать с детьми...?
Микроавтобус остановился у академии. Мин Джихе-сонсэнним вышла первой - и лицо её окаменело: репортёры уже всей гурьбой стремились навстречу.
-Джун, держись за мою руку. Крепко...
Маленький художник спустился на асфальт. И в то же мгновение хлынули вспышки - одна вспышка, вторая, третья, свет ударил со всех сторон разом, отчего дети невольно зажмурились, прикрыв глаза ладошками.
-Ли Джун!
-Ли Джун, вы знаете о награде?
-Говорят, это Гран-при - правда? Хоть слово! Что вы чувствуете?
Репортёры напирали все разом, камеры и микрофоны качнулись к мальчику. Мин Джихе тут же шагнула вперёд, раскинув руки.
-Прекратите! Так нельзя обращаться с ребёнком! Пожалуйста, освободите дорогу!
Но её слова увязали в общем гаме - слишком многие и слышать ничего не желали. Микрофоны, точно змеиные головы, проскальзывали мимо неё, тянулись через плечи - прямо к Ли Джуну.
И тут:
-Я!
Юнхо выскочил из микроавтобуса и гаркнул на всю улицу:
-Я слышал от Ли Джуна!
Взгляды репортёров метнулись к нему, как стая - к брошенному хлебу.
-Что? Друг слышал?
-Малыш! Что сказал Ли Джун?
-Ли Джун знал о награде?
Камеры развернулись, микрофоны сомкнулись вокруг него плотным кольцом. Юнхо пожал плечами - небрежно, чуть свысока. Он и сам не ожидал, что окажется в центре внимания. Но, к своему удивлению, обнаружил, что ему это чертовски нравится.
-Эм... так вот, Ли Джун! Что он сказал! Мы говорили по дороге сюда!
Репортёры затаили дыхание.
-Ну, моя мама тоже хотела узнать, какую награду получил Ли Джун. И велела спросить у него и рассказать ей. Вот я и спросил по дороге!
-И-и-и? Что он ответил?
-Какую награду Ли Джун назвал?
Репортёры сходили с ума, а вот правда была проста: Юнхо не знал ровным счётом ничего. Просто его другу досталось внимание - и он захотел оказаться рядом. Самая чистая жажда внимания на свете.
Тем временем, пока все взгляды были прикованы к Юнхо, Чхэрин молча схватила Ли Джуна за руку - и потащила, почти побежала к зданию. Ли Джун не сопротивлялся, только перебирал ногами, едва поспевая за более рослой девочкой.
Двое детей проскользнули между взрослыми, пока те наперебой расспрашивали Юнхо.
-А? Где Ли Джун?! - внезапно раздался судорожный вопрос.
-Он вошёл! Мы его упустили!
Репортёры кинулись к воротам, но было слишком поздно - сотрудники академии уже перекрыли дорогу.
-Дальше нельзя!
Юнхо всё ещё стоял впереди с микрофоном в руке.
-Ли Джун ещё любит банановое молоко!
Мальчишка давал одиночное интервью, явно упиваясь каждой секундой.
Внутри академии Чхэрин тащила Ли Джуна за руку по коридору - не сбавляя шага, не оглядываясь.
-П-помедленнее...
-Быстрее, быстрее! Те дяди за нами гонятся!
Ли Джун, никогда не друживший со спортом, едва держал темп. Они влетели в класс, захлопнули дверь - и только тогда, привалившись к ней спиной, оба наконец перевели дух.
-Ха-а, ха-а, - Ли Джун пытался отдышаться. -Чхэрин, а почему мы побежали?
-Те дяди тыкали в тебя камерами! Это было так страшно!
Девочка с облегчением похлопала себя по груди.
-Ага! Они и у меня много чего спрашивали о том, какую награду получил Джун! - выпалила одна из воспитанниц.
-У меня тоже спрашивали!
-И у меня!
Остальные дети обступили его, хором расчирикавшись. Ли Джун огляделся - и ответил всё тем же: «Не знаю».
-А где Юнхо?
Ли Джун выглянул в окно. Юнхо всё ещё стоял перед микрофонами, что-то увлечённо рассказывал, и лицо его светилось так, будто он был звездой пресс-конференции.
-С ним всё в порядке?
-Похоже, ему нравится.
Чуть позже Юнхо вошёл в класс - сияющий, с пылающим от счастья лицом.
-Я попаду в телевизор?!
-Юнхо, что ты сказал?
-Я сказал, что Ли Джун очень хорошо рисует! И что он любит банановое молоко! И что он нарисовал мне Мехабота! - отчитался Юнхо с гордостью победителя.
-Юнхо, спасибо, - тихо поблагодарил Джун.
-За что? - Юнхо не понимал, что он сделал: просто его друг был в центре внимания, и он хотел к этому приобщиться. Но это помогло Ли Джуну безопасно войти внутрь, и он был за это искренне благодарен.
И тут в класс ворвалась воспитательница Мин Джихе - запыхавшаяся, с распахнутыми от страха глазами. Она искала Ли Джуна.
-Джун! Ты в порядке?! Не ушибся?!
-Да. Ли Джун в порядке. Я его привела, - вперёд выступила Чхэрин.
-Чхэрин... ты привела Джуна внутрь?
-Да! Я схватила его за руку и побежала! Те дяди гнались за ним - это было так страшно.
В её голосе ещё дрожала та самая гонка: коридор, топот за спиной, распахнутая дверь. Учительница молча погладила её по голове - тёплой ладонью, как гладят детей, которые только что перестали бояться.
-Молодец. Ты действительно молодец, - она выглянула в окно: репортёры всё ещё толпились у главных ворот, как осаждающая армия у стен замка. Воспитательница тихо вздохнула. Сегодня был день объявления. Этот шум был только началом.
-Учительница, Джун получит награду?
-Моя мама велела спросить, когда я приду в академию.
-Моя тоже!
-Какая награда?
Дети обступили её, наперебой спрашивая. Отчего учительница застыла с улыбкой - запросы сыпались и в академию, и на её личный телефон, а теперь ещё и сами дети дошкольного отделения требовали ответа.
-Э-э, н-ну, я и сама не совсем знаю?
-Мама сказала, что вы знаете, воспитательница, - возразил кто-то из детей.
Сам Ли Джун тем временем рассеянно смотрел на неё снизу вверх с лицом человека, который вообще ничего не понимает. Отчего учительница неловко рассмеялась.
-Ха-ха... откуда мне всё знать? Правда? - и быстро сменила тему: -Ладно! Что важнее - давайте все вместе подбодрим нашего друга Ли Джуна, чтобы он получил награду в Японии?
-Подбодрим?
-Да! Джун участвовал в конкурсе в Японии с прекрасной картиной. Так давайте пожелаем ему хорошего результата! Все хлопаем!
Маленькие ладошки били одна о другую, звонкие хлопки разлетались по классу дробным горохом, перемешивались с визгом и смехом. Кто-то подпрыгивал, кто-то стучал ладонями по столу, и вся эта кутерьма делалась только громче от того, что никто не знал, чему именно радуется.
-Вперёд, Ли Джун!
-Джун, выиграй первое место!
-Джун лучше всех в мире рисует! Ура!
Ли Джун хлопал вместе со всеми - и поймал себя на этом только сейчас. Он огляделся: лица сияли, руки тянулись вверх, голоса звенели, - а он хлопал. И от этого растерялся ещё сильнее. Кто вообще какую награду получает? И почему все так рады, будто уже выиграли?
***
Занятия в академии шли своим чередом, ровно и буднично, как и любой другой день. А потом, в десять утра - как раз когда отзвенел первый урок, - над главными воротами что-то щёлкнуло.
И над воротами Академии «Сэхан» развернулось полотно - во всю ширину, во весь рост, будто само небо решило повесить над школой знамя:
«(Поздрав-) Дошкольное отделение Академии искусств „Сэхан", Ли Джун (-ляем) Победитель Гран-при Японского международного фестиваля детского искусства!»
Гран-при министра образования ICAF. Первый кореец в истории. Самый юный в истории конкурса.
Ли Джун наконец был официально объявлен победителем.
Разговоры с переводчиком:
Да, репортёры те ещё звери. Наслышался я историй о том, что они творили. Особенно в Великобритании.
Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.