Прошёл день. Красно-коричневый подмалёвок высох - Ли Джун осторожно прижал холст пальцем и убедился: не липнет.
-[Хорошо. Теперь можно писать.]
Мальчик сел перед мольбертом, разложил палитру и выдавил краски: жёлтый кадмий, кадмий красный, белила, жжёную умбру, виридиан, сажу газовую. Рядом поставил цветной набросок Тёдузы - он заменял ему модель.
-[Сначала реши, откуда падает свет.]
-М-м, сверху слева?
-[Верно. Тогда левая сторона лица тёти освещена, а правая уходит в темноту. Пиши только освещённую сторону - тёмную за тебя сделает подмалёвок.]
-Угу.
Ли Джун смешал тон кожи тёти: жёлтый кадмий, белила и немного кадмия красного. Поднёс кисть к холсту, покрытому красно-коричневым, и начал с лба - левой стороны, куда попадал свет. Положил цвет широко. Поверх красно-коричневого телесный тон и правда выглядел светлым - свет внутри тьмы, и этот контраст перехватывал дыхание.
-[Хорошо. Продолжай.]
Он написал нос - левую плоскость, туда, куда доходил свет, - затем левую щёку по скуле.
-[Ничего ниже подбородка не трогай. Там ложится тень - подмалёвок под челюстью и будет тенью.]
Ли Джун кивнул и продолжал писать только там, куда падал свет. На красно-коричневом холсте медленно проступала левая половина лица тёти: бледный, светлый оранжевый - лоб, нос, щека, подбородок. Правая сторона оставалась голым красно-коричневым подмалёвком. Свет и тьма, чётко разделённые - и это было только начало.
Глаза Ли Джуна округлились.
-Как у Караваджо.
-[Пока ещё далеко не так. Ещё нужно вложить выражение.]
Выражение... Тётя в тот момент, когда ударилась мизинцем.
Он написал складки между бровями - три линии, жжёной умброй, тонкой кистью. Написал глаза: зажмуренные, левый ловит свет и ресницы проступают, правый утонул во тьме - только контур. Лишь один уголок левого чуть приоткрыт, смотрит в его сторону - тонкая щёлочка. В наброске это далось легко, а маслом - трудно.
-[Глаза можно будет доработать позже. Сначала закончи всё целиком.]
Он перешёл ко рту: широко открыт, видны верхние зубы. Кадмий красный для внутренней стороны губ, белила для зубов - и зубы тут же вышли слишком белыми, будто выпрыгнули с поверхности холста.
-Зубы странные.
-[Чистые белила выпирают. Чтобы приглушить, добавь в них чуть-чуть жёлтого.]
Он переписал - капля жёлтого кадмия в белила, четверть капли. Цвет стал чуть мутнее, и теперь зубы лежали в картине естественно, не выбиваясь.
Так, понемногу, работая только со стороной света, он двигался вперёд и наконец отступил, чтобы посмотреть. Освещённая сторона была хороша - лицо тёти было на месте, перекошенное выражение передавалось как надо. Но граница между светом и тьмой оставалась слишком резкой, будто разрезанной по линейке.
-[Осторожно разотри её мягкой кистью. Проведи краем светлого цвета в сторону подмалёвка - и он растает естественно.]
Растушёвка - тот же принцип, что в карандашном рисунке, когда растираешь рукой. Там, где встречались свет и тьма, он легко прошёлся сухой кистью, и там, где кожа соприкасалась с грунтовым цветом, всё растворилось само собой.
-Вот.
-[Отлично. У тебя хорошее чутьё.]
Перекошенное лицо тёти поднималось из красно-коричневой тьмы: левая сторона, ловящая свет, - светлая, правая, утонувшая во тьме, - тёмная. Лицо, искажённое болью. Болью мизинца. Ли Джун кивнул - так сойдёт.
-Теперь змеи.
-[Хорошо. Эта часть трудная, сосредоточься.]
Уголок рта Ли Джуна невольно пополз вверх: уже от одной мысли о змеиных волосах становилось смешно. Он смешал жжёную умбру с виридианом - тёмно-зелёный. Для освещённой стороны добавил немного белил, взял тонкую кисть и начал первую змею.
Сначала только форму: змея, выходящая из-под волос надо лбом и уходящая влево. Плавная S. Светло-зелёный по верхней стороне, тёмно-зелёный по нижней.
-Одна готова.
-[Проблема в остальных.]
В наброске он рисовал змей грубо - десяток волнистых линий, и там, где они пересекались, карандашные линии их разделяли. С маслом было иначе: ни наброска, ни модели. Когда он клал цвет, вторая змея сливалась с первой, пока ещё не высохшей, и было не понять, где одна, а где другая.
-Змеи запутались.
-[Это естественно, ведь это волосы Медузы. Проблема в том, чтобы написать путаницу как надо.]
Он попробовал третью змею - ту, что спускалась сверху справа и должна была пройти поверх второй. Та, что сверху, - светлее; та, что под ней, - темнее. Это и разделяло их. Он написал - и размазал: краска на нижней змее ещё не высохла, и два зелёных слились в один.
-Ах.
-[Положишь тот же цвет на мокрую краску - конечно, так и выйдет. Либо жди, пока нижняя высохнет, и только потом пиши верхнюю, либо сделай цвета явно разными.]
Ждать - значит тратить время. Ли Джун решил быстро: змея снизу - темнее, с примесью жжёной умбры; змея сверху - светлее, с большим количеством виридиана. Он попробовал снова, и на этот раз светлая змея прошла над тёмной - раздельно, читаемо.
-Вот.
Змей оставалось ещё много. У Медузы Караваджо их было больше двадцати - все в разных направлениях, под разными углами, извивающиеся, запутанные, расплетающиеся. Всё это нужно было продумать и написать.
Четвёртая - свисает вниз влево. Пятая - взметнулась вверх, и с ней был сложный угол: поскольку она поднималась снизу, освещённая плоскость тела менялась.
-[Когда змея меняет направление, меняется и освещённая плоскость. Свет идёт сверху слева, значит, обращённые влево грани светлые, обращённые вправо - тёмные. Держи это ровно.]
Он понимал это в голове, но рука не слушалась. Тело змеи, изгибающееся в S, с каждым изгибом меняло светлую плоскость на тёмную и обратно. Светло, темно, светло, темно - туда-сюда, туда-сюда.
Ли Джун сделал глубокий вдох и сосредоточился.
Шестая - выходит справа надо лбом, проходит под первой и уходит назад. Путь запутанный: она изгибалась трижды и переплеталась с двумя другими змеями. Без наброска нельзя было решить это заранее - форму приходилось держать в голове в реальном времени, прямо во время письма.
Глаза Ли Джуна сузились. Рот закрылся. Дыхание замедлилось. Всё вокруг исчезло - комната, звуки, всё. Остались только холст, кисть и краска.
Седьмая. Восьмая. Девятая.
Одна змея, потом другая. Меняй направление, меняй свет. Переплетай, разделяй верх и низ.
После десятой змеи всё запуталось окончательно: уже было не понять, какой голове принадлежит то или иное тело. Мало-помалу он начал вписывать детали - принялся наносить чешую, одну за другой. Маленькие полукруги, наложенные друг на друга, как черепица. Самый тонкий кончик кисти, с минимальным количеством краски - тюк, тюк, тюк. Один ряд, потом другой.
-[Следи за направлением чешуи. Когда тело змеи изгибается, чешуя поворачивается вместе с ним.]
Ли Джун даже не кивнул, да и не ответил - он вкладывал это в картину. Но отвечать было некогда: каждый нерв был натянут к холсту, будто невидимая нить.
На чешую одной змеи ушла целая вечность. Нужно было исправлять запутанные участки, выравнивать светотень, поправлять цвет - Тёдуза требовала куда более высокой сосредоточенности, чем он думал поначалу.
Тень тоже замолчал. Когда Ли Джун так сосредотачивался, ему не мешали.
Десятая. Одиннадцатая. Рука Ли Джуна начала дрожать - он выбил бессчётное множество мелких чешуек тонкой кистью, и пальцы уже ныли. Он остановился посреди мазка и сжал-разжал кулак, разгоняя боль.
Ещё раз.
Двенадцатая. Тринадцатая. Четырнадцатая. Змеи извивались над головой тёти, расползались во все стороны, до самых краёв холста.
Следующая была самой трудной: три запутанных участка, три змеи, сбившиеся и скрутившиеся вместе. Сверху вниз - светлая змея, тёмная, средняя, три слоя. Ли Джун забыл даже дышать. Сначала самая тёмная змея. Поверх - средняя. Сверху - светлая. Соблюдая порядок наложения. По одной пряди.
-[Хорошо] - тихо пробормотал Тень.
Ли Джун не услышал.
Пятнадцатая. Шестнадцатая. Он наносил змеям глаза - круглые, с вертикальными зрачками - и выражения. Тёте больно, значит, и змеям больно: одна зажмурилась, у другой рот разинут, третья высунула язык и скривилась. Вся голова змеиных волос была пропитана мукой вместе с тётей.
Глядя на это, Тень с трудом сдержал смех.
-[Это... это не тенебризм(1). Такого стиля в истории искусства нет.]
Ли Джун кивнул - оно и правда ощущалось иначе, чем у Караваджо. Контраст света и тьмы был там, но картина не пугала. Скорее, было смешно.
-[Тут нужно новое название стиля, да? Маньеризм, тенебризм, реализм... такие названия.]
Ли Джун на мгновение задумался.
-Тогда пусть будет «тёизм».
-[...Тёдуза, школа тёизма. Звучит неплохо,] - в голосе Тени сочился смех. -[Если Джун станет знаменитым, тёизм вполне может стать отдельным жанром.]
Незаметно подошло время последней змеи - двадцатой. Она выходила из-за правого уха тёти и свисала вниз, самая длинная из всех, - словно исчезающая во тьме: её конец растворялся в красно-коричневом подмалёвке. Он прошёлся по границе мягкой кистью, и голова змеи тихо ушла во мрак.
Ли Джун отложил кисть.
Рука дрожала - цена более чем двух часов с тонкой кистью, выбивающей чешуйку за чешуйкой. Он растопырил пальцы и сжал - затёкшие, ноющие. За окном было непроглядно темно; он даже не заметил, как наступила ночь.
Ли Джун медленно выдохнул.
-...На сегодня всё.
-[Хорошая работа.]
Он отступил и посмотрел. Лицо тёти получилось. Змеиные волосы получились. Формы и светотень сложились. Но картина ещё не была закончена.
Выражению лица тёти недоставало живости - уголок полуоткрытого глаза нужно было уточнить, складки сведённых бровей прописать резче, тени внутри рта добавить. Кое-где чешуя змей была редкой: начиная с десятой змеи рука дрожала, и чешуйки выходили тонкими и разбросанными - завтра их придётся заполнить. Выражение было лишь у нескольких передних змей; остальным тоже нужна была своя мимика.
И ещё нужен был последний блик - он ещё не решил, что именно, но чувствовал: чего-то не хватает.
Рот Ли Джуна открылся сам собой - зевок. Глаза начали слипаться.
-Уф... завтра доделаю.
Ли Джун снял холст с мольберта.
-[Думаешь закончить завтра?]
-Не знаю. Может, дольше.
-[Не спеши. Можно и не торопиться.]
Он поднял холст с Тёдузой и огляделся. У стены стоял холст с Тёнализой - двадцатого размера, намного больше. Ли Джун аккуратно спрятал Тёдузу за Тёнализой: маленький холст полностью скрылся за большим.
-Можно просто спрятать здесь.
-[Тёдуза за Тёнализой. Идеальный тайник и в то же время - приём, выражающий две стороны человеческой натуры.]
Ли Джун отступил и проверил. Спереди была видна только Тёнализа - тётя, слегка улыбающаяся. А за ней скрывалась та же тётя, только со сморщенным от боли лицом и двадцатью змеями вместо волос. От одной мысли об этом становилось смешно.
Он вымыл кисти и руки. Под ногтями застрял виридиан - следы змей, которые не смывались до конца.
Какой получится картина, когда завтра он вложит в неё больше деталей? Выражение перекошенного лица тёти - живее, чешуя - плотнее, у каждой змеи - своя мимика. Уголки рта Ли Джуна сами собой поползли вверх.
Тёдуза - ужас и боль мизинца.
Похоже, это будет весёлая картина. Он не мог дождаться завтрашнего дня.
1.Тенебризм - это художественный приём и живописная манера эпохи барокко, в которой резкий, направленный свет выхватывает из кромешной темноты главные фигуры и детали, а остальное пространство холста погружается в глубокую тень.
Ух, хоть что-то можно пояснить! В прошлой главе не было, и было грустно.
Разговоры с переводчиком:
Хах, весёлая и лёгкая глава.
Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.