─ Номер внеочередной! Номер внеочередной! ─
─ Западная «Золотая империя» сегодня подписала с «Чжэньвэй» «Двадцать одно требование о боевых искусствах»!
─ Великий маршал Гао ради военных нужд заложил восточной компании «Черное Солнце» все права на тридцать ли рудников вдоль Гуаннаньской железной дороги!
─ Желтая река вышла из берегов, и больше двухсот тысяч беженцев уже толпятся за железной сеткой концессии!
Каждое из этих известий леденило кровь.
Хотя на улицах кое-кто бил себя в грудь и рвал на себе волосы, большинство людей лишь тупо покачивали головами.
……
─ Дорогу, дайте дорогу! ─
Из толпы толкотней протиснулась двухколесная повозка.
Парня, тянувшего рикшу, звали Лу Чжэнь.
На нем висела выцветшая старая майка, спина насквозь пропиталась потом и блестела, от всего его тела валил жар.
Правая нога побаивалась нагрузки, из-за чего он сильно хромал.
При каждом чередовании длинного и короткого шагов оба оглоблина послушно покачивались то вверх, то вниз.
На сиденье пышная госпожа с модной завивкой волнами яростно прижимала к груди кружевной платок, ее лицо искажал гнев.
─ Тьфу ты, напасть какая! ─ Колесо едва перекатилось через маленький бугорок, как повозка резко осела и тут же подпрыгнула.
Госпожа качнулась в сторону, чуть не ударившись о подлокотник, и истошно завопила: ─ Ты что, хромой пес! Ходить не умеешь, а туда же – рикшу тащить? Трясет и трясет, так ведь и ужин наружу вытрясешь!
─ У меня партия в маджонг с миссис Смит, если из-за твоей тряски мне изменит удача и я проиграю деньги, ты отвечать будешь?!
─ Да-да-да, госпожа, сидите смирно, дальше дорога получше пойдет.
Лу Чжэнь вполголоса извинялся, икроножные мышцы мгновенно напряглись, позволяя с трудом выровнять ход повозки.
Широкую улицу впереди перегородили бастующие студенты, и Лу Чжэнь по привычке свернул в узкий проход, известный как переулок Табачных Мешков.
Прошло не больше времени, чем требуется на заваривание чая, как перед глазами вырос особняк из красного кирпича.
─ Приехали, госпожа. ─
Лу Чжэнь опустил оглобли, сдернул с шеи потний и как попало вытер лицо.
Стоило госпоже сойти с повозки, как по ветру потянуло густым кислым запахом пота.
Она отшатнулась на полшага, будто перед ней была сама чума, яростно замахала у носа платочком, надушенным духами, и сморщила брови: ─ От деревенщины разит за версту, до чего же тошнотворно… ─
С этими словами она швырнула на ладонь Лу Чжэню две серебряные монеты – три километра пути стоили двадцати центов, таковой была ставка извозчичьей артели.
Лу Чжэнь не стал разглядывать деньги, согнулся, поднял пустую повозку и развернулся.
Пройдя несколько шагов, он машинально наклонился и принюхался к своей майке.
─ Кажется, и впрямь немного попахивает, ─
бормоча под нос, покачал головой он.
Дрова, рис, масло, соль.
Дрова стояли на первом месте.
Зимой уголь дорог, а дрова и вовсе в цене, где ему было раскошеливаться на горячую воду, чтобы помыться?
Обычно, если тело начинало чесаться, он просто тащил к колодцу ушаточку ледяной воды и отчаянно терся мокрой тряпкой.
Хоть и говорили, что работа рикшей сулит самый высокий заработок среди черни, правид в этом ремесле хватало с избытком, а поборов и того больше.
Номерной знак, сбруя, несгораемый побор артели… Бегаешь с раннего утра до поздней ночи, а за вычетом расходов на еду в кармане почти ничего не остается.
Что же до этой хромоты… Лу Чжэнь коснулся одеревенелого колена.
В свои восемь лет он учился на боевом отделении школы «Цзинчэн» на севере города.
В ту пору приёмные родители тяжело болели, и ради денег на лекарства он не имел иного выхода, кроме как согласиться по приказу молодого господина Чжао Цзиньчэна проиграть на отборочных в провинциальном «Институте боевых искусств».
Только он никак не чаял, что Чжао Цзиньчэн окажется столь злобным и вероломным: пока он сдерживал силу, тот ударил исподтишка во всю мощь, повредив меридианы в его ноге.
После же тот нагло отрекся от уговора, перевернул всё с ног на голову и оклеветал Лу Чжэня в продаже места, добившись его изгнания.
Эта хромота тянулась уже двенадцать лет.
……
Превозмогая тупую боль в ноге, Лу Чжэнь вернулся в «Трущобы свиных клеток» – самые обширные трущобы Янчэна.
У порога ветхой дощатой хибары в глубине переулка маячили трое молодчиков в черных распахнутых куртках, из-под которых виднелись свирепые синие татуировки.
Банда Черной Змеи.
Сердце Лу Чжэня ухнуло вниз.
Месяц назад в нем проснулась «таинственная память зародыша», вернувшая воспоминания прошлой жизни.
Не желая доживать век калекой, он занял у банды Черной Змеи тридцать серебряных долларов на отвар «Сращивания костей и питания мышц», надеясь исцелить увечную ногу, но никак не ожидал, что зелье выпьется впустую, оставив после себя лишь гору долгов.
─ Хромой Лу, соизволил явиться? ─
Главарь по кличке Косой выплюнул арбузную семечку и с усмешкой уставился на него: ─ Давно ли ты нам задолжал, а? ─
При этом его вороватые глаза скользнули к запертому окну избушки: ─ Сестрица твоя в доме? Слыхал, ей уже шестнадцать? Как раз кстати – в «Пьяных цветах» девкой больше не помешает, а лицом пригожа, так что десяток-другой долларов покроет. ─
Лу Чжэнь в мгновение ока заслонил собой порог и выдавил: ─ Мы же подписывали долговую расписку, уговор был на полгода, а прошел всего месяц. ─
─ Полгода? ─ Головорезы за спиной Косого расхохотались. ─ Хромой Лу, от работы в упряжке мозги усохли? Срок возврата основного долга – полгода, а проценты капают каждую неделю! Девять берешь, тринадцать отдаешь, да проценты на проценты накручиваются – ты нас за благотворительную столовую держишь? ─
Он подался вперед, от его дыхания разило отвратительным смрадом: ─ Пять серебряных долларов процентов за неделю. Не досчитаюсь хоть одного чэня – переломаю ноги! ─
Лу Чжэнь стиснул зубы. Спорить дальше он не стал, полез за пазуху и извлек оттуда три серебряных доллара вместе с горстью мелкой разменной монеты.
Это были крохи, что он скопил за полмесяца каторжного труда с утра до ночи.
Косой выхватил деньги из его рук.
─ Хе… ─
─ А умом ты вышел, ─ самодовольно взвесил он монеты на ладони. ─ В следующий раз в этот же час готовь деньжонки и не жди, пока сам господин явится за ними. ─
С этими словами троица вальяжно удалилась из переулка.
Лу Чжэнь не стал глядеть им вслед, принявшись отчаянно стучать в дверь – младшая сестренка наверняка насмерть перепугалась.
─ Ваньэнь, это я. ─
Изнутри послышался знакомый голос, за ним последовал скрежет передвигаемой тяжелой мебели, и наконец в щели дверей бледно мелькнуло крошечное личико.
Младшая сестра Ваньэнь сжимала в руке ножницы, и лишь когда разглядела старшего брата, ее напряженные плечи опали, а глаза мгновенно покраснели.
Лу Чжэнь боком протиснулся в комнату и накинул задвижку.
У стола сидела женщина в синей стеганой кофте в цветочек – старшая сестра Лу Фан.
Увидев вошедшего Лу Чжэня, она тоже перевела дух и с виноватым видом вымолвила: ─ Братец… сегодня моя вина, недоглядела. ─
─ Похолодало, я подумала принести вам пару цзинь кукурузной муки, и не чаяла, что навлеку этих негодяев… ─
Лу Чжэнь замер с ковшиком воды на весу.
Неудивительно, что Косой сегодня не торчал у перекрестка, а заявился прямо к порогу.
Старшая сестра три года назад вышла замуж, в семье ее мужа некогда водились деньги, среди предков числились мастера боевых искусств, но за поколения род измельчал.
В этот смутный век люди делились на сословия.
Те, кто таскал рикши, как он, принадлежали к низам общества и перебивались тяжким трудом, не имея возможности скопить за год ни гроша.
Зато боевые мастера были иными.
Мастер боевых искусств, будь то сопровождение караванов или преподавание в школе, легко заколачивал по нескольку десятков, а то и сотен серебряных долларов в месяц.
Они перекинулись еще парой слов, как стало смеркаться.
Лу Фан глянула на заиндевевшее окно и поднялась: ─ Братец, поздно уже, мне пора возвращаться. ─
Она сглотнула слюну, пошарила во внутреннем кармане кофты и извлекла два сохранивших тепло серебряных «юаня», положив их на стол.
─ Возьми деньги. Ваньэнь как раз растет, купи ей пол-цзинь мяса, пусть отведает жирного. Погода лютая, прикупи еще пудовку угольных брикетов, не морозь девчонку. ─
Лу Чжэнь уставился на две серебряные монеты и поначалу не решался притронуться.
Эти деньги, скорее всего, были последними грошами на еду, которые ее семья с трудом урывала от скудного бюджета.
Заметив, что Лу Чжэнь молчит, Лу Фан выдавила вымученную улыбку: ─ Бери, у меня в семье Чжоу всё хорошо, на еду и одежду хватает, да и муж к тому же… внимателен. ─
Сказав так, она безо всяких слов сунула серебряный доллар в ладонь Лу Чжэня и повернулась к двери.
─ Погоди-ка. ─
Лу Чжэнь тяжело кивнул, спрятал монету за пазуху, машинально подхватил висевший в углу потник, перекинул через плечо и откинул задвижку.
─ Заодно и мне в артель телегу возвращать, поздно вернусь – оштрафуют, ─ Лу Чжэнь наклонился, поднимая оглобли. ─ Заодно провожу. ─
─ Ваньэнь, запри дверь как следует… ─
Весь путь Лу Чжэнь держался главных дорог.
Хоть крюк получался длиннее, зато безопаснее: то и дело патрулировали стражники из участка, и бродягам не хватало наглости буйствовать.
Добравшись до ворот усадьбы семьи Чжоу на юге города и проводив старшую сестру до калитки, Лу Чжэнь смог вздохнуть спокойнее.
……
«Артель Шуньфа» сияла огнями.
Лу Чжэнь сдал повозку и брел домой.
Вдруг перед глазами у него резко запестрело, и строки бледно-голубых иероглифов неожиданно всплыли прямо в воздухе.
[Панель ежедневного расчета активирована]
[Расчет за сегодня: тянул рикшу восемь часов, пробежал сто ли]
[Получено: серебряный доллар +2, очки опыта профессии +5, очки опыта телосложения +5, универсальные очки опыта +5!]
[Текущий уровень ежедневного расчета: УВ. 1, ежедневная награда умножена на 1 раз]
Вслед за появлением надписей из ниоткуда возникла странная теплая волна, мгновенно разлившаяся по всем суставам и костям и наконец хлынувшая в даньтянь.
Лу Чжэнь изо всех сил протер глаза…
Панель тут же превратилась в полупрозрачное окно характеристик персонажа.
Лу Чжэнь (30 лет)
Капитал: 4 серебряных доллара
Текущая профессия: Кучер
Уровень: Ежедневный расчет Ув. 1 (0/50)
Навык: Тяга рикши Ув. 1 (5/50)
Телосложение: Закупоренные меридианы Ув. 1 (5/50)
Универсальный опыт: 5 очков
Лу Чжэнь вперил взгляд в строчку «Капитал: 4 серебряных доллара» и машинально шатнул рукой за пазуху.
Прежде там лежали лишь две монеты от старшей сестры.
Но теперь…
Одна, вторая… третья, четвертая?
Их и впрямь стало на две больше!!
……
Автор в настоящее время ухаживает за больным раком родственником и пишет книги одновременно, уважаемые красавцы и красавицы, добавьте-ка книгу в книжную полку, есть совсем нечего o(╥﹏╥)o