Стоило Лу Чжэню удалиться, как от лунных ворот внутреннего двора донесся тяжелый, раскатистый окрик.
─ Хм! ─
Звук был полон природной силы и той непреклонной властности, какая свойственна лишь людям, привыкшим годами повелевать другими.
Улыбка мгновенно сползла с лица Гу Яньчжи, а шея непроизвольно вжалась в плечи.
Появился мужчина средних лет в длинном халате из белого шелка, сосредоточенно перебирающий в пальцах пару крупных грецких орехов – смоляно-черные брови сдвинуты, шаг чеканен.
То был глава клана Гу, рулевой торговой гильдии Тундзян и отец Гу Яньчжи – Гу Ваньшань.
─ Отец… ─ тут же напустили на себя благопристойный вид несколько охранников-наставников, опустив головы.
Гу Яньчжи оставалось лишь идти напролом. Выдавив из себя подобие улыбки, он произнес: ─ Отец, какими судьбами ты на заднем дворе? ─
─ Если бы я не явился сюда, то так и не узнал бы, каким непотребством ты занимаешься! ─
Орехи в ладони Гу Ваньшаня заскрежетали с мерзким хрустом, а проницательный взгляд скользнул по стойкам с оружием, источая крайнюю степень разочарования.
─ Вместо того чтобы листать бухгалтерские книги и вникать в дела, ты пускаешь время на ветер! ─
Гу Яньчжи попытался защититься: ─ Отец, смутные времена нынче. Без личного мастерства в драке не выжить… ─
─ Чушь! ─
Грубо оборвав сына, Гу Ваньшань ткнул пальцем в каменные плиты пола и рявкнул:
─ Не выжить? Да на содержании у дома Гу состоит целая армия стрелков и охранников, они что, по-твоему, зря едят свой хлеб?!
─ Глаза разуй и посмотри, каких масштабов достигло дело нашей гильдии Тундзян! Половина груженых судов на реке идет под флагом дома Гу! Ежедневно в лавки и банки рекой текут серебряные доллары!
─ Даже высокопоставленные управляющие иностранных контор в концессиях при встрече со мной почтительно протягивают сигару! ─
Гу Ваньшань подался вперед, в упор глядя на собственного сына:
─ В этом Шанхае деньги – единственный непреложный закон!
─ До тех пор, пока у нас в мошне звенит чистое серебро, какого мастера мы не сможем нанять?
─ Ты думаешь, те мастера, что по десятку лет потели в залах боевых искусств, так уж чисты душой и возвышенны?
─ Стоит предложить достойную цену, и хотя мастера скрытой силы еще подумают, стоит ли марать руки, но вся эта шелупонь с начальной тренировки силы будет выстраиваться в очередь, лишь бы поступить к нам в телохранители и гости!
─ Тратить время на пустой пот, ломать кости ради грубой силы – много ли торговых судов окупят твои упражнения?! ─
Смотря на единственного отпрыска, от которого у него уже начинала болеть голова, Гу Ваньшань сжал пальцы на орехах, а в голосе прорезались нотки разочарованной горечи:
─ В детстве ты был куда спокойнее. Днями сидел в кабинете над книгами, схватывал на лету хоть Четверокнижие, хоть иноземную арифметику. Я рассчитывал, что ты возьмешь на себя дела гильдии и станешь купцом-интеллектуалом, способным просчитывать всё на хода вперед. ─
Тяжело вздохнув, Гу Ваньшань окинул взглядом стойки с оружием: ─ Но стоило тебе подрасти, как тебя потянуло к этому грубому ремеслу кровопролития! Днями напролет истязать плоть во дворе – форменное безделье! ─
Осенний ветер пронесся над каменными плитами двора. Гу Яньчжи убрал с лица привычную насмешливую улыбку.
Сильнее сжав веер, он выпрямил спину и, глядя отцу прямо в глаза, ответил глухим, но чеканным голосом:
─ Отец.
─ Хочешь знать, почему твой сын поступает именно так? ─
...
Брови Гу Ваньшаня взлетели вверх. Он уже собирался прикрикнуть вновь, но, встретившись взглядом с чистыми, пылающими решимостью глазами сына, осекся.
Отца не обманешь. Видя такую редкую серьезность, он даже ощутил некоторое любопытство.
Хмыкнув, Гу Ваньшань заложил руки за спину: ─ Ладно, говори. Слушаю. ─
Гу Яньчжи поднял голову.
─ В детстве, сидя в кабинете… ─
─ Я читал не трактаты о барышах, а историю. ─
─ Там было написано, какой наша земля была прежде. Какое величие династии Хань и великолепие Тан озаряли мир! ─
─ Стоило взмахнуть знаменами ханьцев – и трепетали все четыре моря; железная конница Тан заставляла покоряться иноземцев. Тысячи царств отправляли послов, и даже варварские племена, ступая на наши земли, смиренно клонили головы. ─
─ Тогдашний Китай был великим, гордым и несокрушимым! ─
Закончив фразу, Гу Яньчжи резко развернулся.
─ А теперь взгляни на то, что происходит сейчас! ─
─ Посмотри, во что превратилась эта эпоха! ─
─ На реках хозяйничают чужеземные канонерки, а над концессиями реют чужие флаги! Наша прекрасная родина отдана иноземцам на растерзание! ─
─ В столице грызутся милитаристы, обрекая народ на нищету и пожарища ради собственных амбиций; чинуши ломают спины в поклонах, подписывая один предательский договор за другим! Наши люди продаются за бесценок, словно скот, а опиум высасывает соки из нации! Нищие скитаются стаями, трупы валяются на дорогах, человеческая жизнь дешевле травы! ─
─ Чужеземцы шагают по улицам этих концессий, а китайские городовые боятся поднять на них взгляд. Государство не суверенно – о каком достоинстве может идти речь?! ─
Грудь Гу Яньчжи тяжело вздымалась, лицо молодого аристократа раскраснелось от гнева.
─ Почему всё так? ─
─ Да потому, что наши кулаки недостаточно сильны! Наша армия слаба! ─
─ Чужеземцы проломили ворота пушками и карабинами, неужели звон наших счетных костей остановит пулю? Сможет ли он купить национальную гордость? Нет! ─
Гу Яньчжи не отводил глаз от отца:
─ Отец, ты постоянно спрашиваешь, отчего я бросаю семейное дело, иду на каторжный труд и упорствую в боевых искусствах. ─
─ Сын отвечает тебе прямо: ─
─ Я тренируюсь ради возрождения Китая! ─
С этими словами Гу Яньчжи замолчал.
Развернувшись, он зашагал широким шагом прочь с тренировочной площадки.
Гу Ваньшань остался стоять на месте, дрожа от гнева. Сжав орехи до глухого хруста, он топнул ногой и взревел:
─ Паршивец! Совсем распоясался! ─
В этот момент от лунных ворот донесся грациозный шелест шелкового платья.
То была третья наложница Гу, женщина изрядной красоты в облегающем ципао с золотой вышивкой, чья талия изгибалась подобно змее. Одной рукой она вела за ручку двухлетнего малыша, который как раз лепетал первые слоги.
Заметив ярость Гу Ваньшаня, наложница тотчас заскользила вперед.
Достав надушенный платок, она принялась ласково оглаживать его грудь, заискивающе и медово проворковав:
─ Ох, старейшина, не гневайтесь так сильно, берегите здоровье.
─ А старший молодой господин и впрямь хорош – всё норовит с мечом помахать, откуда ему понять, сколько сил вы отдаете торговле? Не сердитесь на Янь-эра, характер у него упрямый, вот похлебает лиха на улице – живо поймет отцовские заботы… ─
Прежде эти речи пришлись бы хозяину по душе, но сегодня они показались ему невыносимо фальшивыми.
─ Замолчи! ─
Грубо оттолкнув ее руку, Гу Ваньшань рявкнул: ─ Женщина, длинный волос – короткий ум, что ты вообще понимаешь?! ─
Наложница вздрогнула от неожиданного крика, глаза ее мгновенно покраснели, сжатый платок замер на весу, а дышать она боялась через раз.
Не обращая на нее внимания, Гу Ваньшань наклонился и взял за руку младшего сына, который продолжал пускать слюнки.
Подняв голову, он снова посмотрел в сторону выхода.
Силуэт старшего сына давно скрылся за поворотом галереи, но гнев на лице Гу Ваньшаня почему-то уступил место странному спокойствию.
Погладив нежную ладошку младшего мальчика своей мозолистой рукой, он пробормотал себе под нос:
─ В меня пошел. ─
Затем он опустил взгляд на малыша, едва достававшего ему до колена:
─ Запомнил, как выглядел твой старший брат? ─
─ Вырастешь – будешь таким же, слышишь? ─
Младший сын лишь сосал палец, глядя на отца большими глазами и пуская пузыри.
Глядя на эту наивную физиономию, Гу Ваньшань не удержался, потер подбородок и расхохотался во всё горло:
…Ха-ха-ха-ха! ─