─ Стоять! ─
Грозный окрик внезапно разорвал тишину переулка.
Голос звучал громко, неся в себе жуткую, пробирающую до дрожи силу.
Шумный переулок мгновенно стих.
Все головы повернулись на звук.
У входа в переулок показался шагающий широким шагом Лу Чжэнь.
Его правая нога, хромавшая на протяжении двенадцати лет, теперь не волочилась ни капли.
Прежде ссутуленная спина выпрямилась по струнке.
Ростом он выдался под метр восемьдесят. В последнее время он ежедневно уплетал мясо в школе боевых искусств и тренировался день и ночь.
Его некогда тщедушное тело давно налилось силой. Плечи раздались, руки стали толще. Черная одежда, положенная ученикам внутренней школы, туго обтягивала крепкие мышцы.
Изменилось не только тело – совершенно иным стал весь его облик.
Прежний заискивающий и вечно унылый кучер бесследно исчез.
Нынешний Лу Чжэнь смотрел холодным, как лезвие ножа, взглядом, ступал уверенно и тяжело. От всего его существа исходила суровая мощь, присущая лишь тем, кто по-настоящему познал боевые искусства.
Он шел вперед шаг за шагом.
Соседи – будь то толстая тетка, бросавшая минуту назад едкие словечки, или праздные зеваки – при встрече с ледяным взглядом Лу Чжэня невольно чувствовали, как по спине пробегают мурашки.
Окружающие сами собой подались в стороны, послушно уступая ему широкую дорогу.
Никто не смел даже громко дышать.
Подойдя ближе, Лу Чжэнь окинул взглядом шайку Хэ Гуя, а затем перевел глаза на едва державшуюся на петлях деревянную дверь.
Одним взглядом он понял, чем занималась эта сволочь.
Будь на его месте прежний Лу Чжэнь.
Тот самый хромой оборванец из низов, он бы, пожалуй, предпочел спрятаться от греха подальше.
Потому что тогда у него не было ни гроша, ни влияния, и он даже собственную сестренку защитить не мог – разве посмел бы он средь бела дня связываться с подобными отморозками? В лучшем случае он отваживался тайком, под покровом ночи, подбросить Шэнь Юнь нехитрой еды.
Но теперь?
Лу Чжэнь остановился и холодно посмотрел на Хэ Гуя.
Его мировоззрение перевернулось окончательно.
Упорные тренировки последних дней и собственный опыт убийства позволили ему насквозь прозреть этот мир.
Вокруг царило смутное время, пожирающее людей.
Пытаться взывать к закону и справедливости перед лицом этой уличной шпаны – пустая трата времени.
Чем больше ты прячешься и отступаешь, тем сильнее они садятся тебе на шею, норовя ободрать до нитки и сожрать с потрохами.
В такую пору, чтобы жить по-человечески и защитить дорогих людей, есть лишь один путь.
И путь этот – закалить собственные кулаки до такой жесткости, чтобы они внушали страх, чтобы врагам было больно!
Теперь его нога исцелена полностью. Он стал полноправным учеником внутренней школы Школы боевых искусств Железной Руки. Он освоил мастерство кулачного боя, и в одной его руке таилась силища в пятьсот цзинь.
Разве у него есть причины прятаться, раз появилась сила и уверенность?
Увидев приближающегося Лу Чжэня, Хэ Гуй почувствовал легкий испуг.
Но, оглянувшись на пять или шесть притащенных с собой здоровых громил, он мгновенно осмелел. Подумаешь, у него тут народу полно, чего бояться-то?
К тому же Хэ Гуй понятия не имел, что означает черная одежда на Лу Чжэне, и ни унции не смыслил в весе учеников внутренней школы. В его глазах Лу Чжэнь по-прежнему оставался тем самым хромым рикшей, что за жалкие гроши ошивался на побегушках у внешнего круга додзё.
─ Ого, да это же хромой Лу! ─ взмахнув своей палкой из мармеладного дерева, завопил Хэ Гуй, тыча в Лу Чжэня пальцем. ─ Натянул черную шкуру и возомнил себя великим человеком? Сказываю тебе, сегодня наш род Хэ забирает дом! Сунешься не в свое дело – убью вместе с ним! ─
Приспешники за его спиной тут же дружно взревели:
─ Точно! Валим их всех, покалечим гаденыша! ─
Один из молодчиков с дубиной наперевес бросился вперед, целясь Лу Чжэню прямо в голову.
Лу Чжэнь даже не глянул в его сторону, лишь взмахнул правой рукой и выбросил кулак.
В этом и заключалась мощь среднего этапа Тренировки Силы. Вся сила тела свита в единый канат, и полновесные пятьсот цзинь яростной мощи сконцентрировались в одном этом ударе.
Хлоп!
Кулак со всего маху врезался в грудину нападавшего.
В боевых искусствах есть изречение: «Бить человека – как вешать картину».
Не успев даже издать крик ужаса, бандит полетел назад, будто сметенный бешеной кобылой.
Глухой удар сотряс воздух – он со страшной силой впечатался в кирпичную стену позади. Тело на мгновение замерло, прилипнув к кладке, а затем плавно, словно сорванное полотно, сползло на землю.
Грудная клетка несчастного была полностью раздроблена, изо рта непрерывно хлестали кровавые пузыри, и он затих раз и навсегда.
Все вокруг онемели от изумления.
Но Лу Чжэнь не остановился. Резким скачком он ворвался прямо в толпу.
Схватив за руку другого бугая, он с силой выкрутил её.
Хрусь!
Раздался зловещий треск костей. Рука вывернулась неестественным образом, обнажая белые осколки раздробленной кости.
Следом Лу Чжэнь отвесил сокрушительный лоу-кик в голень третьему.
Хрусь-клик!
Голень бедолаги выгнулась в обратную сторону, и он рухнул на мостовую, истошно вопя и катаючись по земле в луже собственной крови.
Не прошло и нескольких мгновений, как Лу Чжэнь голыми руками вывел из строя троих.
Хэ Гуя и оставшихся молодчиков охватил леденящий ужас.
Деревянная палка выпала из рук Хэ Гуя с глухим стуком.
Ноги у него подкосились, промежность мгновенно стала влажной и горячей – он банально уписался от страха. Лицо перекосилось от дикого ужаса; глядя на Лу Чжэня как на ожившего демона возмездия, он замертво цепенел от стужи в сердце и не имел сил даже на то, чтобы развернуться и побежать.
В этот самый момент со стороны улицы донеслись отрывистые трели свистка.
Пи-у! Пи-у!
В переулок ворвался отряд патрульных охранников времен Китайской Республики. С дубинками наперевес и винтовками за плечами, их унтер-офицер зычно завопил:
─ А ну разойтись! Стоять всем, не двигаться! ─
Увидев стражей порядка, Хэ Гуй и уцелевшие головорезы словно ухватились за соломинку.
Они на четвереньках бросились к патрульным, тыча пальцами в Лу Чжэня и визгливо заходясь криком:
─ Убийство! ─
─ Спасите, господа офицеры! Он убивает людей! ─
─ Вяжите его! ─
Бежавшие впереди патрульные уже было вытащили из кобур тяжелые окованные дубинки, намереваясь скрутить нарушителя. Но стоило их взглядам скользнуть по кровавой бане на земле, а затем наткнуться на форму Лу Чжэня, как ноги их словно вросли в брусстовую мостовую.
─ Тсс… Погоди-ка. ─
Старый патрульный дернул за рукав новобранца, понизив голос до хриплого шепота и бросая опасливые взгляды на черное сукно с золотой канителью: ─ Смотри, какая на нем шкура! Черный шелк, золотой кант – это же истинный ученик внутренней школы Железной Руки! Не вздумай махать руками, свяжешься с таким мастером – костей не соберем! ─
Патрульные переглянулись, и решимость в их глазах мгновенно растаяла; никто больше не сделал и шага вперед.
Тут из-за спин толпы посмертно застучали каблуки сапог о мостовую.
─ А ну очистить проход! ─
Расталкивая подчиненных, к месту происшествия шагал командир патруля в отутюженной форме и с кобурой на поясе.
Лицо Лу Чжэня оставалось невозмутимым, а убийственная аура мгновенно растворилась без следа.
Он прекрасно знал законы этого мира. Кулаки – твоя опора, но чтобы катиться по жизни гладко, нужно уметь договариваться.
Не дожидаясь расспросов офицера, Лу Чжэнь с достоинством сложил руки в приветственном жесте, сразу расставив все точки над i:
─ Как раз вовремя подоспели, господин офицер.
─ Эти паршивые бродяги среди бела дня, вооружившись до зубов, попытались силой ворваться в жилой дом с целью грабежа и насилия. Будучи человеком, постигающим боевые искусства, я не смог смотреть на это безобразие и вмешался, предотвратив преступление.
─ Только вот в суматохе схватки кулаки не разбирают дороги, а тела этих негодяев оказались слишком хлипкими, чтобы выдержать мою собранную мощь.
Закончив говорить, Лу Чжэнь резко повернулся, и его сверкающие, подобно холодным звездам глаза окинули зевак по обе стороны улицы, а голос взлетел вверх:
─ Уважаемые соседи, вы же все видели собственными глазами. Правду ли говорит ваш покорный слуга Лу? ─
Ну разве среди обывателей найдутся глупцы?
Посмотрев на сожмурившегося от смерти бандита с проломленной грудью и на воющих от боли калек, они сообразили мгновенно…
Лу Чжэнь теперь – горный тигр, и в этой смуте, где жизни людей ценятся дешевле травы, прибить пару-тройку уличных шавок ничего не стоит! Тот, кто вздумает перечить ему сейчас, просто ищет смерти.
Толстая тетка, еще недавно бросавшая язвительные шпильки, переменилась в лице быстрее, чем переворачиваются страницы книги, и первой хлопнула себя по бедру:
─ Истинно так! Господин офицер, мастер Лу говорит чистую правду! Этот негодяй Хэ Гуй притащил банду отнять жилье у вдовы, да еще и девок продать хотел! Мастер Лу вершит праведный суд! ─
Дядя Ма, торговец тухлыми овощами, поспешил поддакивать:
─ Точно! Они еще и двери крушили толстыми дубинами! Не прояви мастер Лу благородства, сестрице Шэнь сегодня не сносить головы! ─
─ Верно! Хэ Гуй сотоварищи – настоящие разбойники, а мастер Лу – благородный человек! ─
В одно мгновение людской глас повернулся вспять, обрушив народный гнев на обмочившегося со страху Хэ Гуя.