На следующее утро небо затянуло тяжелыми, свинцовыми тучами.
На тренировочной площадке школы Железной Руки уже вовсю занимались с полсотни учеников. Воздух полнился зычными выкриками, над головами клубился густой пар, создавая впечатление, будто каждый из них только что вылупился из бамбукового пароварика вместе с порцией горячих пампушек.
Лу Чжэнь стоял в тихом уголке и, в отличие от обыкновения, не спешил с разминкой.
Он занимался регулированием дыхания.
Минувшей ночью, после распределения очков, бурлящий в жилах жар утих, но ощущение дарованной словно заново слепленной плоти наполняло теперь каждое мышечное волокно.
─ Фух… ─ выдохнув, Лу Чжэнь резко впечатал стопы в землю.
Приняв начальную стойку Столба Свернувшегося Дракона, он мгновенно натянул сухожилия на спине.
Следом, объединив мощь поясницы и бедер, он выбросил правую руку, точно выметнувшуюся из норы гадюку, вложив в движение свирепый импульс.
Усилие прокатилось от пяток через колени, взметнулось к пояснице, пронзило позвоночник и наконец разрядилось на самом кончике кулака.
─ Хрясь! ─ раздался звонкий, хлесткий звук, отчетливо прозвучавший на шумном подворье.
Хлопок этот вовсе не походил на глухое свистящее рассечение воздуха.
Это был настоящий, плотный удар разогнанной кожи о воздушные слои.
Сюн Юэ, обходившая ряды с гибким прутом в руке, неожиданно замерла на полушаге.
Она повернула голову, уставившись на Лу Чжэня круглыми, как медные блюда, глазами, а на ее лице промелькнуло изумление.
─ М? ─ вырвалось у нее.
Стоявший неподалеку Гу Яньчжи тоже остолбенел, утирая пот.
В его глазах Лу Чжэнь, хоть и отличался сообразительностью, в силу возраста и накопившихся от тяжелой работы скрытых травм должен был потратить на постижение азов по меньшей мере целый месяц.
─ Брат Лу… ─ глядя на то, как Лу Чжэнь застыл с опущенными руками, Гу Яньчжи с восторгом в глазах сложил ладони в приветственном жесте.
─ Истинный талант предпочитает не хвастаться. Похоже, брат Лу не только в счете силен, но и боевым духом одарен несказанно.
Лу Чжэнь перевел дыхание и ответил с невозмутимым видом:
─ Просто глупая птица начинает лететь раньше, вот и пришлось вложить побольше усердия.
В этот момент тяжелая портьера у входа в задний двор откинулась.
Шумный двор мгновенно стих.
Заложив руки за спину, неторопливой походкой появился Янь Тецяо.
На сей раз на нем красовался черный шелковый халат, в руке неизменно покоился фиолетовый глиняный чайник, а выражение лица казалось суровым.
Ученики дружно прервали упражнения, а взгляд Янь Тецяо обвел толпу и наконец остановился в одном из углов.
Там стоял приземистый, плотно сбитый парень.
Смуглый, молчаливый, он целыми днями только и делал, что отрабатывал удары да таскал тяжести, словно заговоренный от любых слов.
В школе его все звали не иначе как «Глухая Тетерев».
─ Ли Гэнь, ─ негромко окликнул Янь Тецяо.
Парень по имени Ли Гэнь вышел из толпы на середину площадки.
─ У… учитель, ─ выдавил он.
Сделав крошечный глоток чая, Янь Тецяо даже не поднял век:
─ Если прикинуть, ты ведь ровно два месяца в школе занимаешься?
Ли Гэнь с трудом сглотнул: ─ Да… сегодня как раз шестидесятый день.
─ Правила тебе известны.
Указав пальцем на пустую площадку, распорядился Янь Тецяо: ─ Покажи Кулак Железной Нити, а после встань в стойку.
─ Слушаюсь.
Ли Гэнь шумно втянул воздух, словно собираясь на плаху.
Приняв стойку, он испустил звериный рык, придавая себе смелости:
─ Ха! ─ его руки взметнулись, рассекая воздух свистом.
Он выкладывался без остатка, вкладывая в каждый удар последние силы, так что на лбу вздулись вены, похожие на извивающихся дождевых червей.
─ Хрясь! ─ наконец на третьем движении в воздухе раздался сухой хлопок.
Один хлопок.
Почти такой же, какого только что добился Лу Чжэнь.
Закончив с ударами, он тут же опустился в низкое приседание, выстроив Столб Свернувшегося Дракона.
Чего у Глухого Тетерева не отнять, так это упорства – тут он не щадил себя.
Стойка его отличалась железной устойчивостью: стопы будто вросли в землю, не поддаваясь никаким порывам ветра, а хотя позвоночник еще не обрел должной гибкости, в нем уже проступали слабые контуры драконьего изгиба.
Если судить без предвзятости, этот комплекс выглядел даже немного сильнее нынешнего уровня Лу Чжэня.
Янь Тецяо опустил чайник и едва заметно покачал головой.
─ Удар хлопнул, да только выжат он мертвой силой. Недостаточно звонкий, недостаточно пробивной.
─ Стойка крепкая, да бестолковая. От нее веет лишь тленом старого дерева, а не живым дыханием парящего дракона.
Вздохнув, наставник произнес бесстрастным тоном:
─ Срок в два месяца истек, порог ты не перешагнул.
─ С этой минуты ты больше не принадлежишь школе Железной Руки. Снимай форму и ступай.
Стоило прозвучать этим словам, как Ли Гэня словно молнией поразило.
─ Бах! ─ рухнув на колени прямо на жесткую землю, здоровяк ударился о камни с глухим стуком.
─ Учитель! Умоляю вас, учитель! ─ заливаясь слезами и продолжая бить поклоны, завопил он.
─ Дайте мне еще шанс! Всего десять дней… нет, пять! Клянусь, я успею!
─ За эту учебу… мать последнюю корову со двора продала, это же вся наша жизнь!
─ Сжальтесь, учитель!
Многие ученики, наблюдавшие за этой сценой, отвели глаза, не в силах смотреть.
Гу Яньчжи нахмурился, сжав веер в побелевших пальцах, словно собираясь что-то сказать, но так и не решился.
Лицо Янь Тецяо оставалось непроницаемым.
За долгие годы в этом ремесле он повидал слишком многое.
Мягкосердечием здесь не выжить.
Если потворствовать слезам каждого просителя, школа быстро превратится в богадельню.
─ Закон есть закон.
Повернувшись спиной к поверженному ученику, Янь Тецяо зашагал к задним покоям.
─ Сюн Юэ, проводи гостя.
Сюн Юэ тяжело вздохнула, согнав с лица и следа прежней улыбки.
Подойдя к продолжавшему бить поклоны Ли Гэню, она подхватила его с неожиданной для девушки силой и легко поставила на ноги.
Почесав затылок, обнажив густую растительность подмышкой, она проговорила:
─ Братец, не усложняй жизнь сестре Сюн.
Голос её звучал глухо: ─ Ты слышал слова учителя. Не перешагнул порог – значит, не судьба, сколько ни бейся лбом.
─ Сохрани остатки гордости.
Плечи Ли Гэня опали, словно у него вынули хребет.
В конце концов он не произнес ни слова.
Дрожащими пальцами стянув с себя заветную куртку школы Железной Руки, он побрел к воротам, ссутулившись на каждом шаге.
Одинокая фигура напоминала изгнанного из стаи пса.
Лу Чжэнь провожал его взглядом до тех пор, пока парень не скрылся за углом улицы.
Он невольно коснулся вышитых на груди иероглифов.
Ли Гэнь тренировался дольше него, вкладывал куда больше сил, являясь чуть ли не первым на площадке и уходя последним.
Но такова судьба.
Таковы изначальные данные.
Не будь у него этой системы… по спине Лу Чжэня пробежал холодок.
Без системы, как бы он ни рвал жилы, сколько бы здоровья ни оставил на помосте, финал наверняка оказался бы точно таким же.
Спустя те же два месяца с него сорвали бы защитную оболочку и выбросили обратно в жрущую людей сточную канаву.
─ Фух… ─ в глазах Лу Чжэня вспыхнула несгибаемая решимость.
Повернувшись, он подошел к каменному замку и играючи вскинул самый тяжелый из них.
Испытывать подобное бессилие он больше не намерен.
…
Улица Доуфусян, Южная часть города.
Когда-то этот переулок гордо именовался «Улицей Чжуанъюаней», и селились здесь исключительно знатные семейства.
Просторная усадьба семьи Чжоу располагалась как раз посредине.
Кленовая черепица, серые стены, массивные надвратные башни.
Правда, ярко-красная некогда краска на воротах облупилась, обнажая серую, истасканную древесину.
На перекладине висела потускневшая от времени дощечка с выцветшими золочеными иероглифами «Традиции земледелия и учености» под толстым слоем пыли.
Предки семьи Чжоу когда-то выходили в военные цзюйжэни, и в былые годы род гремел на весь Янчэн.
Увы, потомки оказались несостоятельны: к нынешнему поколению от былого богатства почти ничего не осталось.
Внутри помещения стоял зябкий холодок, очаг едва теплился.
Лу Фан передернула плечами в застиранной синей стеганой кофте и принялась подливать кипяток в чайник.
За столом сидели двое: ее муж Чжоу Вэньцзин в поношенном длинном халате и с круглыми очками на переносице, углубившийся в традиционную книгу в нитяном переплете.
Напротив расположилась дальняя кузина Ли Цинюэ с модной короткой стрижкой, в синем платье, черной юбке и лакированных туфельках; в ее правильных чертах лица отчетливо читалось высокомерие новомодных студенток Высшего женского педагогического училища.
Лу Фан вытерла руки о фартук, перевела взгляд с одного на другого и наконец робко улыбнулась: ─ Сяо Юэ, у тебя сегодня воскресенье, занятий нет?
Ли Цинюэ, вертя в пальцах перьевую ручку, даже не подняла головы: ─ Угу.
─ Глядишь, какая невеста выросла, через пару лет и замуж пора, ─ Лу Фан подалась вперед. ─ Ты… помнишь моего брата Лу Чжэня?
Чжоу Вэньцзин на секунду замер над книгой, едва заметно поморщившись.
Подняв глаза, Ли Цинюэ припомнила: ─ Кузен Лу Чжэнь? Помню, в детстве ловил со мной цикад и покупал леденцы.
─ Вот-вот! Братец человек надежный и работящий… ─ Лу Фан попыталась развить успех, но была бесцеремонно прервана холодным тоном кузины.
─ Сестрица, ─ Ли Цинюэ пригубила чай из треснутой чашки и брезгливо поставила ее обратно. ─ На дворе двадцатый век, нынче в моде свобода и свободная любовь.
─ Родительское благословение – это феодальный мусор, дикость дремучая. Если я в женском педучилище заведу речь о подобных патриархальных браках, подруги засмеют.
Улыбка на лице Лу Фан увяла: ─ Да ведь братец не чужой…
─ Хватит, ─ в глазах Ли Цинюэ мелькнуло презрение. ─ Недавно я видела его на улице Сяфейлу. Торчал с голым торсом и грязной тряпкой на плечах, таскал рикшу.
Ее голос обрел мечтательные нотки: ─ А мимо как раз шел европейский коммивояжер: в костюме, с бабочкой и тростью – вот это настоящий джентльмен.
─ Сестрица, мы ищем душевного резонанса, а кузен Лу, который и латинских букв не знает, совсем не романтичен.
В мыслях она держала университетского ассистента из заграничных, попивающего кофе и изъясняющегося по-французски – вот это подлинная цивилизованность.
Лу Фан попыталась возразить: ─ Но братец тоже занимается боевыми искусствами…
─ Кхе-кхе.
Все это время хранивший молчание Чжоу Вэньцзин поправил очки и неторопливо произнес:
─ Дорогая, пусть слова Сяо Юэ звучат несколько на современный лад, суть их от этого не меняется.
Все профессии презренны, лишь ученость благородна.
Сяо Юэ теперь получила современное образование, кругозор у нее соответствующий.
Давай больше не возвращаться к подобным нелепым сватовствам, не будем позорить ученые фамилии!
Беспомощно вздохнув, Лу Фан умолкла, понимая всю бесперспективность разговора.
…