Ночь выдалась глухой, но даже при лунном свете Лу Чжэнь не смел терять бдительности.
Он затаился перед покосившейся глинобитной хибарой.
Здесь жил один из тех троих подонков.
Лу Чжэнь прижался ухом к дверному щелю и прислушался.
Изнутри доносилось раскатистое, похожее на гром храпение.
Мертвецки пьян, к тому же один.
Лу Чжэнь попробовал толкнуть створку и понял, что засов не заперт – подвели лишь разбитые петли. Медленно потянув дверь на себя, он свел скрип к самому минимуму.
Приоткрыв проход наполовину, он боком протиснулся внутрь.
В нос ударила тяжелая духота – вонь кислых портянок смешивалась с сивушным духом сивухи.
Затаив дыхание и полагаясь лишь на бледный свет из окна, Лу Чжэнь разглядел на канте человеческую фигуру.
Этот детина раскинулся во всю длину, распахнув воротник, и дрых без задних ног, понятия не имея, что к его изголовью уже пришел вестник смерти.
Лу Чжэнь подошел к лежаку и, возвышаясь над ним, холодным взглядом уставился на мерзавца, который еще недавно кичился перед ним.
Внезапно его ноги бешено напряглись, и всё тело взмыло вверх!
Используя инерцию падения, он со страшной силой обрушил свою правую ногу, искалеченную двенадцать лет назад, прямо на шею бандиту!
«Хрусь!»
Раздался сухой звук мгновенно раздробленных шейных позвонков и трахеи.
Вспышка невыносимой боли вырвала разбойника из сна; его глаза едва не вылезли из орбит, а всё лицо исказилось от немыслимого, животного ужаса.
Он широко разинул рот, инстинктивно пытаясь исторгнуть крик.
Но горло было уже полностью раздавлено и превращено в кашу.
Лу Чжэнь склонился над его лицом.
─ Эй, Косой, ты вроде как любил называть меня хромым? – прошептал он.
При этих словах и без того выкатившиеся глаза Косого заходились в судороге.
Во взгляде читались суеверный ужас и мольба.
─ Хры… кх-х… – хрипел он.
Лу Чжэнь не обращал на него ни малейшего внимания и опускал ногу на его шею снова и снова, с каждым разом вкладывая всё больше веса.
Сопротивление бандита слабело, огонь в глазах гас, пока он окончательно не затих.
Лу Чжэнь убрал ногу и замер на месте в ожидании.
Нынче временами творилась такая чертовщина, что поговаривали, будто иные мастера боевых искусств, достигшие вершин, или те, кто отведал редких эликсиров, обладали пугающей живучести силой.
Если не добить наверняка, кто знает, не оживет ли он еще?
Обернувшись и выйдя во двор, Лу Чжэнь шарил вокруг, пока не нащупал увесистый булыжник, с которым вернулся обратно.
Занеся камень над бездыханным телом на канте, он принялся опускать его.
«Бух! Бух! Бух!»
Тяжелые удары следовали один за другим.
Лишь когда череп окончательно превратился в месиво из крови и размозженных мозгов, не оставляющее и следа от прежнего человеческого облика, Лу Чжэнь остановился.
Бросив окровавленный камень, он постоял немного, выравнивая дыхание.
Холодный взгляд упал на изуродованный труп.
Косой уже довел до могилы старика Лю, а следующим в очереди неминуемо станет он сам. Либо умрет тот, либо – он.
С этими мыслями он наклонился и принялся шарить по забрызганной кровью груди мертвеца.
Нащупал два серебряных доллара.
Сунув монеты в карман, он поднял с полу камень и кое-как вытер об одежду убитого кровь.
…
Спустя час всё было кончено; он возвращался домой, унося в карманах семь серебряных долларов.
Четыре из них он только что забрал назад, а оставшиеся три, должно быть, были добыты этой шайкой путем вымогательства и угроз.
Зажав монеты в кулаке, Лу Чжэнь жался к темной стене дома.
Едва он поравнялся со старым колодцем у входа в переулок, как резкий звук заставил его вздрогнуть.
«Хрясь!»
Глухой удар деревянной палки о живую плоть.
Следом раздался подавленный женский стон и резкие, злобные ругательства калеки-мужа.
─ Опять язык проглотила? Притворяешься мертвой, да? Этот бродяга часом не на твою ли дохлую рыбью рожу зарится?
«Хрясь! Хрясь!»
Еще пара ударов.
Лу Чжэнь стоял столбом, хотя ярость в его груди, казалось, улеглась после совершенного убийства.
Но стоило услышать эти звуки, как гнев снова с неистовой силой взметнулся под самое нёбо.
Раз, другой.
Этому беспределу вообще будет конец или нет?!
Почему в этом проклятом мире столько мерзавцев?
Лу Чжэнь тронул лицо – черная тряпка по-прежнему надежно закрывала его.
В глазах мелькнула жестокость, он резко развернулся и бросился к ветхой деревянной двери.
«Бах!»
Дверь и без того держалась на честном слове, а от удара ноги Лу Чжэня половина ее рухнула внутрь.
В полумраке комнаты тускло мерцал фитиль керосиновой лампы.
Хэ Третий, скорчившись на кровати, со звериным оскалом занес над головой толстую, в руку толщиной, дубину из унаби.
Шэнь Юнь, забившись в угол, разорванной одеждой прикрывала голову и дрожала всем телом.
Заметив непрошеного гостя – к тому же сплошь затянутого в черное – Хэ Третий на миг замер.
Но мгновенно свирепое выражение лица сменилось паническим ужасом.
─ А-а-а! –
Он разинул рот, успев издать лишь половину вопля.
Лу Чжэнь не собирался давать ему шанс.
Шаг, еще шаг – и его тело взметнулось в воздух.
Прежде чем дубина в руке Хэ Третьего успела опуститься, Лу Чжэнь отвесил ему увесистый пинок прямо в грудину.
«Бум!»
Этот удар нес в себе цельную мощь начального этапа Тренировки Силы.
Хэ Третий вылетел с кровати, как щепка, и со всего маху впечатался в глинобитную стену позади.
Штукатурка с треском осыпалась вниз, с потолка посыпалась пыль.
Закатив глаза и не успев вдохнуть, Хэ Третий обмяк и мешком сполз по стене.
Но Лу Чжэнь не остановился.
Сделав шаг вперед, его сильная ладонь, только что лишившая жизни трех человек, мертвой хваткой вцепилась в тощую шею Хэ Третьего.
Рывок.
«Хрусь».
Сухой щелчок.
Голова Хэ Третьего неестественно свесилась набок, глаза, полные дикого ужаса, так и не закрылись – душа уже покинула тело.
В углу Шэнь Юнь, вытаращив глаза и намертво зажав ладонью рот, в оцепенении наблюдала за происходящим, забыв, как дышать.
Лу Чжэнь даже не взглянул на нее.
Действуя сноровисто, он развернулся, распахнул убогий шкаф и принялся выбрасывать наружу старые обноски, пока те не завалили весь пол.
Затем он распорол подушку в изголовье, рассыпав гречневую шелуху по всему матрасу.
Чашки и палочки со стола полетели на землю.
На всё про всё ушло меньше пары десятков ударов сердца.
Грабеж со взломом, убийство свидетелей.
Обстановка была создана.
Не сказав ни слова и не задерживаясь ни на секунду, Лу Чжэнь сиганул в ночную тьму и в несколько прыжков растворился в переулках.
Вернувшись в свою хибарку, Лу Чжэнь торопливо стянул черные одежды и запихнул их в самый дальний угол под кроватью.
Облачившись в ночную рубашку, он залез под одеяло.
Не прошло и много времени, как на улице поднялся шум.
─ Убивают! –
─ Хэ Третий мертв! –
Голоса соседей, свет факелов – всё это замелькало за окнами.
Спустя еще мгновение послышался свисток патрульных.
Лежа на постели, Лу Чжэнь прислушивался, пока гам на улице не стих.
Для здешних трущоб гибель пары душ не казалась чем-то из ряда вон выходящим для стражи порядка.
Тем более в такую стужу: замерзших насмерть и умерших от голода людей здесь хватало.
Несколько околоточных лишь заглянули на порог, брезгливо пнув носком сапога валявшиеся на полу вещи.
─ Обычное разбойничье нападение. –
─ В наше время бродяг полно, мало ли какой оголодавший чужак забрел. –
─ Ладно, уносите, уносите, нечего тут портить воздух. –
Они даже не удосужились обойти дома с расспросами, и тем более никто не собирался допрашивать хромого Лу Чжэня.
Дело замяли на скорую руку.
Толпа разошлась, и переулок вновь погрузился в гробовую тишину.
Лу Чжэнь лежал с открытыми глазами, глядя на темный потолок.
Он тяжело выдохнул.
С теми троими из Банды Черной Змеи всё было ясно: они хотели его убить ради денег, их пришлось устранить.
Но Хэ Третий… у того в карманах не было ни полушки, зачем он убил его?
Уж не проснулась ли в нем самом жажда крови?
Лу Чжэнь медленно покачал головой.
…