Шагнув на арену, Лу Чжэнь сразу ощутил, как на него пахнуло обжигающей волной.
Сотня разгоряченных мужиков с обнаженными торсами – запах потного тела смешивался здесь с пылью, бродя и густея в этом четырехугольном дворе.
Едва Лу Чжэнь направился в уголок, как ему навстречу отделилась знакомая белая фигура.
─ Здравствуй, брат Лу, раненько же ты.
С легкой улыбкой покачивая складным веером, Гу Яньчжи щеголял в черной форменной одежде учеников внутренних врат – золотая кайма на его обшлагах ярко вспыхивала в лучах утреннего солнца.
Но взгляд его оставался все тем же, лишенным и тени кичливости – чистый, подкупающий своей искренней теплотой.
Парочка подмастерьев неподалеку, которые уже собрались было подлизываться к молодому господину Гу, при виде такой картины с кислыми минками попятились назад.
Лу Чжэнь сложил кулак в приветствии и улыбнулся:
─ И тебе доброго утра, старший брат Гу.
─ Э, брось ты этого старшего брата, к чему такие официальные церемонии?
Гу Яньчжи хлопнул веером и легко шлепнул Лу Чжэня по плечу: ─ Мы же с тобой братья навек.
Глядя на непринужденную открытость Гу Яньчжи, Лу Чжэнь мысленно одобрительно кивнул.
Среди детей богатых семей редко встретишь тех, кто, обладая и происхождением, и талантом, умеет держаться на равных со всеми, как Гу Яньчжи.
С этим человеком делó иметь можно.
Перекинувшись парами дежурных фраз, Гу Яньчжи отошел в сторону, не желая мешать товарищу разминаться.
Лу Чжэнь занял свое привычное место и глубоко вздохнул.
Ночная метаморфоза переплавила его тело, словно вложив в него совершенно иную сердцевину.
Сухожилья звеньями натягивались и отпускались, кости стали плотными и крепкими.
Вцепившись ступнями в землю, он принял исходную стойку.
Ему больше не требовалось нарочито разгонять кровь: внутренняя сила сама скользнула вдоль позвоночного столба и мгновенно пронзила все конечности.
─ Ха!
Лу Чжэнь выдохнул с натугой, и его правая рука, взметнувшись подобно плети, со свистом рассекла воздух.
На сей раз он не вкладывал всю мощь, а просто плыл по течению нахлынувшей силы, играючи посылая кулак вперед.
─ Хлоп! Хлоп! Хлоп!
Раздались три сухих щелчка.
Звук вышел чистым и звонким, напоминая то лопающиеся зерна жареных бобов, то рвущуюся плотную шелковую ткань.
Причем все три хлопка слились в нечто слитное и стремительное, взорвавшись в единое мгновение и еще долго раскатываясь эхом над тренировочной площадкой.
Оживленный и шумный двор мгновенно затих, словно кто-то нажал невидимую кнопку паузы.
Ученики, что до этого с хрипом и пыхтением отрабатывали удары, выкатили глаза и недоверчиво уставились на угол площадки.
Три звука?
Тот самый рикша по имени Лу Чжэнь?
─ Скрип… ─
Полотняная занавеска заднего двора качнулась.
Сжимая в руке чайничек из исинской глины, Янь Тецяо быстрыми шагами вышел наружу.
У него был отменный слух, и только что прогремевшую тройную серию хлопков он расслышал предельно отчетливо.
Застыв на верхней ступени крыльца, Янь Тецяо вперил взгляд в Лу Чжэня – брови его слегка сошлись на переносице, а на лице читалось глубокое замешательство.
Память услужливо подсказала, что этот Лу Чжэнь и возрастом уже не вышел, и здоровье подточено тяжелым трудом: парень хоть и старательный, но зачатков выдающихся отроду не имел.
Как он сумел за столь короткий срок овладеть техникой трех хлопков?
─ Хорошо! ─
Не дожидаясь, пока Янь Тецяо выдавит хоть слово, сбоку донесся радостный возглас Гу Яньчжи.
Широким шагом приблизившись к Лу Чжэню, тот сиял от восторга, будто триумфа добился он сам:
─ Я же знал, что брат Лу – человек незаурядный! Редко молчит, но уж если заговорит, то оглушит всех разом!
Тем временем к ним подошел и Янь Тецяо.
Сохраняя молчание, он протянул руку, иссохшую и узловатую, точно орлиная лапа, и тяжело опустил ее на плечо Лу Чжэня.
Тело парня мгновенно напряглось, подсознательно стремясь сбросить чужую ношу, и зародившаяся в глубине плоти сила ответила инстинктивным толчком.
─ Мм? ─
Ладонь старого мастера едва заметно дрогнула.
Сомнения на его лице тут же испарились, уступив место неприкрытому изумлению.
─ Плотная кожа, тугие жилы и упругие сухожилья…
─ Ты что же… перешагнул на среднюю ступень Этапа Тренировки Силы?
Лу Чжэнь сбросил напряжение стойки и почтительно кивнул: ─ Именно так. Вчера ночью, пока вез рикшу, меня вдруг озарило – так удачно вышло прорваться.
─ Вез рикшу… ─
Уголки рта Янь Тецяо нервно дернулись, он явно хотел что-то сказать, но в итоге проглотил слова.
Помолчав пару мгновений, старик кивнул:
─ Ладно уж.
─ Пусть заносят в среднюю ступень лишь к тридцати годам – это поздно, золотая пора для постижения боевых искусств уже упущена.
─ Но раз барьер рухнул, значит, он рухнул.
─ С этой минуты ты считаешься мастером, вошедшим в круг посвященных, а не каким-то праздным зевакой с улицы.
Круто развернувшись, Янь Тецяо заложил руки за спину и зашагал обратно, бросив на ходу ровным голосом:
─ Ступай переоденься.
─ Есть, учитель! ─ отрапортовал Лу Чжэнь звонким, зычным голосом и сложил кулак в знак почтения.
Гу Яньчжи с улыбкой ухватил Лу Чжэня за руку: ─ Пойдем-пойдем, брат Лу, я провожу тебя за новой одеждой! Вот в той черной форме ты будешь выглядеть по-настоящему солидно!
Они направились вглубь двора, дружески закинув руки друг другу на плечи.
У края площадки толпилось несколько недавно подоспевших учеников внутренних врат.
Среди них выделялся Чжан Лэй с его свирепым, заплывшим жиром лицом.
Провожая взглядом спину Лу Чжэня, они кривили лица в весьма красноречивых гримасах.
─ Ишь ты, значит, прорвался на среднюю ступень… ─
Чжан Лэй скривил губы, процедив сквозь зубы слова, полные кислы́ и желчного пренебрежения:
─ Я-то думал, с чего это у него вдруг три хлопки грянули. Оказывается, просто протащил себя наверх за счет жесткого прорыва.
Какая-то ученица тут же поддакнула:
─ Точно, хвастаться тут нечем.
─ Истинный гений познает суть кулачного боя еще до того, как одолеет барьер ступени. Посмотрите на младшего брата Гу – вот у кого природное чутье.
─ А этот Лу Чжэнь только к тридцати годам доковылял до серединного уровня, потенциал у него так себе. Скорее всего, до конца дней будет кому-нибудь ворота охранять, великих высот ему не видать.
Рассуждая так, они пытались принизить его успех, но на душе у каждого все же отлегло.
Средняя ступень – штука куда более суровая, чем простая зубрежка базовых движений, здесь требуется перерождение самого тела.
Но стоило им вспомнить о возрасте Лу Чжэня, как прежнее чувство собственного превосходства тотчас вернулось.
Поздний выскочка из низов не составит конкуренции их положению в глазах учителя.
Однако для десятков внешников, толпившихся на площадке, картина выглядела совершенно иначе.
Они застыли на полуслове, жадно провожая глазами удаляющуюся в сторону заднего двора фигуру.
В их глазах горели налитые кровью прожилки – чистая, не прикрытая ничем зависть.
Какой там потенциал, какой возраст!
Они ничего в этом не понимали и знать не хотели.
Они видели лишь одно: Лу Чжэнь прошел туда.
Он стал тем избранным, кому больше не нужно платить за обучение, кто получает жалованье и к кому теперь обращаются не иначе как с уважительным титулом старшего брата.
─ Хлоп! ─
Звонкий удар разорвал тишину.
Мрачный Сюн Юэ со злости обрушил тяжелую плеть из ротанга прямо на деревянный столб.
─ Вы на что пялитесь! Глаза бы ваши повылазили! ─
Рявкнул Сюн Юэ так, что слюнки полетели во все стороны:
─ Это чужие заслуги! Если есть столько свободного времени на зависть, лучше бы лишний раз стойку отработали!
─ Живо за работу! Кто посмеет сачковать – вылетит отсюда поганой метлой! ─
Подмастерья испуганно вздрогнули, поспешно отвернулись и, стиснув зубы, принялись с удвоенным усердием молотить воздух кулаками.
И над тренировочной площадкой вновь зазвучали непрерывные злые окрики.
Позади двора Школы Железной Руки примостилась большая купальня.
Вода в огромных деревянных кадях исходила паром, обжигая лицо.
Погрузившись в кадь с головой, Лу Чжэнь остервенело растирал тело жесткой мочалкой из люффы, смывая накопившуюся за десятки лет въевшуюся угольную пыль, капли потного труда и саму ауру беспросветной нищеты, которая казалась приросшей к коже.
После омовения тело налилось легкостью и свежестью.
Обсохнув, Лу Чжэнь взял в руки аккуратно сложенную стопку обновки.
То была одежда истинных учеников.
Черный цвет, плотный и благородный шелк, гладкий на ощупь, дышащий и не липнущий к телу при потении.
Высокий воротник, тугие манжеты, зауженные штанины, а по краям пущена тончайшая золотая нить – с первого взгляда было ясно, что вещь дорогая.
Облачившись в обновку, затянув кушак и обувшись в прочные сапоги на толстой подошве, он подошел к зеркалу.
На него смотрело всё то же обветренное, тронутое ветрами и бурями лицо – красавцем он отнюдь не стал.
Но теперь его спина была прямой, как стрела, плечи развернулись, а во взгляде читалась твердая уверенность.
От прилипчивой раболепной покорности не осталось и следа.
Место привычного холопского духа заняла незыблемая, суровая стать бывалого бойца.
Раздвинув занавеску, Лу Чжэнь вышел наружу.
Снаружи его поджидал не только Гу Яньчжи, но и изворотливый и пронырливый Чжао Пэн. Позади Чжао Пэна мялся тот самый заикающийся парень по имени Сун Ши, выбивший заветные три звука ценой неимоверных усилий.
Заслышав шаги, Гу Яньчжи обернулся, и его глаза мгновенно зажглись.
─ Отлично! ─
Хлопнув веером, он обошел вокруг Лу Чжэня, осыпая того хвалебными речами: ─ Верна поговорка: человека красит одежда. Брат Лу облачился в форму – и весь облик переменился!
Подоспевший следом Чжао Пэн тоже приветливо улыбнулся и тут же завел разговор в привычной манере:
─ Младший брат Гу дело говорит. Только что передо мной стоял простой простолюдин из внешней школы, а теперь шагнул вперед настоящий мастер боевых искусств!
Лу Чжэнь неловко дернул рукав и усмехнулся:
─ Хватит вам обоим излишних похвал. Сменил лишь обертку, а нутро осталось прежним – грубый деревенщина.
Гу Яньчжи отмахнулся, выражение его лица на секунду стало серьезным:
─ Не скажи, это далеко не просто смена обертки. Шаг за эту черту разделяет миры.
Подхватив беседу, Чжао Пэн кивнул на стоявшего за спиной Сун Ши и с улыбкой пояснил:
─ Младший брат Лу, ты только что переступил порог внутренних врат, многие порядки здесь тебе еще внове.
─ Ученье письму – одно, а боевые искусства – бездонная бочка, требующая пожизненных вливаний золота.
─ Думаешь, старшие братья и сестры во внутренних покоях сидят сиднем?
─ Кроме тех немногих счастливчиков, у кого за спиной богатые семьи, разве кто-то откажется выходить в мир зарабатывать на лекарственные отвары?
Тут же Гу Яньчжи добавил со своей стороны: ─ Совершенно верно, брать подряды на стороне в нашем деле – обычное дело. Лишь зарабатывая серебро, можно продолжать совершенствовать мастерство.