Щёлк, щёлк. Шурх. Шурх.
Дафна старательно выметала пыль. Через открытое окно в комнату тянуло приятным ветерком, а я, вместо того чтобы наслаждаться этим белым шумом, делал вид, будто внимательно читаю и проверяю разбросанные по столу бумаги.
— Иллой, внизу вас ждёт посетитель.
Дафна отмахнулась от летящей в лицо пыли. Она даже повязала на голову косынку — похоже, действительно решила вычистить комнату как следует.
Значит, сделает вид, что ничего не видела? Я был ей благодарен, но от этого становилось только неловче. Может, прямо сказать: «Священный меч вдруг заговорил со мной, вот я и…»?
[Если кто-нибудь узнает, что способен слышать мой голос, хлопот не оберёшься. Не советую. Фанатики Церкви Чистоты, которые и без того поклоняются мне как святыне, наверняка устроят безумие: потребуют передавать им мои слова, объявят тебя святым и ещё бог знает что придумают.]
Для священной реликвии Священный меч оказался на удивление разговорчивым. И вообще, сначала Харви, теперь меч… В последнее время что-то слишком часто попадаются те, кто способен залезть мне в голову. Я пропустил слова меча мимо ушей и взял следующий лист.
[Читать твои мысли совсем нетрудно. Ты сам плохо их прячешь. Стоит чуть проскользнуть в щель — и всё как на ладони.]
Так ты действительно умеешь читать мысли?! Я едва не ответил вслух. Выходит, меч может слушать всё, что творится у меня в голове, без остановки?
[За кого ты меня принимаешь, извращенец? Буду слушать только то, что сочту нужным. Лучше о себе беспокойся.]
Священный меч прозвучал оскорблённо. Насколько ему можно верить, я понятия не имел.
[Если хочешь стать хоть сколько-нибудь пригодным, со временем придётся как следует выдрессировать и тело, и голову.]
— Иллой?
Сквозь крайне неприятный прогноз меча пробился голос Дафны. Я оторвался от мысленного разговора и поднял голову. Посмотрел на неё — но встретиться глазами всё ещё не решался.
— Прости. Ты сказала, ко мне кто-то пришёл?
— Да. Похоже, из дворца, но кто именно — не знаю. Одет очень дорого… Думаю, какой-то довольно высокопоставленный дворянин.
Высокопоставленный дворянин. И явился сразу после того, как мне прислали повестку на слушание. Наверняка что-то задумал. Честно говоря, мне одинаково не хотелось видеть ни тех, кто собирался помогать, ни тех, кто собирался мешать. Помощь всё равно потребует платы, а противники просто создадут проблемы.
[Смелые у вас тут чиновники. Ещё и сами приходят к тебе, задрав нос.]
Ко мне и приходят, потому что знают: я никуда не денусь. Обычный авантюрист, если его всё достанет, может послать всех и исчезнуть. А мне с этими людьми так или иначе придётся сосуществовать. …И вообще, этот меч на мои вопросы не отвечает, зато сам вытаскивает из головы всё, что ему нужно.
[Не ной. Скоро отвечу. Сначала неплохо бы встретить гостя, тебе не кажется?]
— Да-да, понял.
Я сам не заметил, как ответил вслух. Быстро оглянулся — не услышал ли кто — и продолжил спускаться по лестнице.
[Вон он. Тот лысый, полагаю?]
Я поднял взгляд. На диване в гостиной сидел солидный мужчина. Как и сказала Дафна, одет он был очень дорого: не кричаще, а скорее в превосходно сшитый костюм. Волос на голове почти не осталось, зато от ушей вниз тянулась такая густая борода, что закрывала всю нижнюю половину лица.
— А вот и вы, господин герой.
— Здравствуйте.
Мужчина поднялся, расплылся в приветливой улыбке, подошёл и крепко пожал мне руку. Я ответил такой же неловкой улыбкой. Простите, но имени вашего я не знаю.
— Мы прежде не встречались. Уоллес Бигван.
Голос у него был бодрый, грубоватый. Рукопожатие — крепкое, но ни на рыцаря, ни на мага он не походил. Уоллес с явной гордостью постучал по знаку на груди.
— По титулу я граф, а при дворце служу помощником министра внутренних дел.
Высокая должность? Наверное. Но, если честно, меня не особенно интересовали ни его титул, ни должность. Имя — и то не слишком. Я бы предпочёл, чтобы он просто оставил меня в покое и ушёл. Я молча смотрел на графа Бигвана с максимально кислым выражением лица. Он, напротив, продолжал сиять улыбкой.
— Вижу, вы ранены. Всё в порядке? Могу порекомендовать хорошего врача.
— Спасибо за заботу.
Когда граф потянулся взглядом к моей правой руке, я сделал шаг назад и выдавил улыбку.
— Повестку от командира Георга вы получили?
— Да. Получил. Надо же было так постараться даже над обычной повесткой.
Не знаю, принял он это за похвалу или понял сарказм, но Уоллес громко рассмеялся.
— А как же иначе? Это вещь из королевского дворца. Значит, она должна быть лучшей во всём королевстве, даже если речь всего лишь о листе бумаги.
Да уж. Мы точно не сойдёмся характерами.
— Впрочем, к делу. Вы наверняка представляете, что вас ждёт на слушании. Большинство придворных набросятся на вас всей сворой: почему изгнали святую, почему выгнали наёмника, что вообще произошло… Будут задавать неудобные вопросы, требовать ответа, обращаться с вами как с преступником.
Голос Уоллеса стал серьёзнее. Ничего нового он мне не сообщил. Слушание было прекрасной возможностью для всех, кто мечтал использовать героя как ступеньку и прибавить себе веса при дворе.
— Они волки, господин герой. Ради карьеры собственных родителей продадут. А вы для них сейчас всего лишь удобная добыча. После слушания ваше положение тоже станет куда хуже.
— И к чему вы ведёте?
Уоллес широко усмехнулся.
— Но если вы протянете руку мне — всё изменится. Я отгоню эту волчью стаю. На слушании буду защищать вас всеми силами. Уж всяким мелким шавкам рот я заткнуть сумею.
Ну вот и началось. Насколько же прежний Иллой казался всем удобным, если меня пытаются вот так шантажировать под видом предложения помощи? В оригинале он, правда, принял предложение Андре, свалил ответственность на святую и самого слушания избежал. Поэтому такого разговора и не было.
— Даже для меня это слушание будет непростым, но ради вас я готов побороться. Разумеется, если и впредь между нами будут хорошие отношения.
Я не удержался от смешка. Если перевести проще: стань моей собакой.
— Откажусь. Не люблю, когда меня чем-то связывают.
Мне не понадобилось и секунды на раздумья. Улыбка Уоллеса смялась так, будто кто-то раздавил перезрелый помидор.
— Подумайте ещё раз, господин герой. Вы не только спокойно переживёте слушание, но и получите надёжного покровителя при дворе. Для вас здесь нет ни одного минуса. Зачем отказываться?
— Вы заставляете меня повторяться.
На этот раз я намеренно ответил грубо. Лицо графа стало ещё хуже — словно по тому самому раздавленному помидору ещё и наступили. Видеть, как исчезает его уверенность человека, уже державшего меня в кармане, было даже приятно.
— Вы пожалеете.
— Забавно. Недавно меня уже спрашивали, не боюсь ли я пожалеть. Я тогда ответил, что не пожалею ни за что.
— На слушании я окажусь вашим врагом.
Ну и липучий же тип.
— Как хотите. А если больше сказать нечего, дверь там.
Я понизил голос и слегка выпустил наружу давление маны. Когда я шагнул к нему, Уоллес сглотнул и отступил. Я дошёл вместе с ним до входной двери и приветливо улыбнулся. Ты вообще кому собрался надевать ошейник?
— Герой… Не знаю, на что ты рассчитываешь, но на слушании поймёшь, какую ошибку совершил.
О, теперь уже и «вы» куда-то исчезло. Я хмыкнул, приподнял уголок рта и любезно распахнул дверь. В здание ворвался тёплый ветер поздней весны.
— Тогда увидимся на слушании.
Граф Уоллес Бигван то смотрел на меня, то на улицу, а потом почти сбежал из здания. Я плотно закрыл дверь и сел на диван в опустевшем холле.
[Почему ты отказался?]
— Нет смысла самому надевать на себя кандалы, только чтобы пережить один неприятный момент. Да и это слушание я как-нибудь пройду без его помощи.
[Судя по всему, человек при дворе он не последний. Уверен, что стоит делать его врагом?]
В вопросе Священного меча слышалось не столько беспокойство, сколько проверка. Будто ответ ему уже известен, а он хочет услышать, что скажу я. И это, наоборот, мне понравилось. Похоже, у меня наконец появился толковый советчик.
— В этом и преимущество героя. Даже если он станет врагом, просто взять и избавиться от меня не сможет. Правда, и я с ним ничего просто так сделать не смогу.
Я провёл ладонью по сломанной правой руке.
— А если бы я принял его предложение и потом уничтожил Семь Бедствий, Уоллес наверняка воспользовался бы славой героя и набрал такую власть, что ему никто не смог бы перечить. А меня всё это время таскал бы за поводок.
[Значит, голова у тебя всё-таки не пустая. Уже не жалею, что решила заговорить.]
Священный меч удовлетворённо хмыкнул.
— Кстати, ты обещала ответить. Почему всё это время молча смотрела, а заговорила только тогда, когда паучиха чуть меня не убила?
[Выбрать тебя хозяином и дать тебе доступ к моей силе — совершенно разные вещи. Я смотрю, какие испытания выпадают пользователю и как он их преодолевает. И только потом решаю, достоин ли он большей силы.]
То есть мне всё-таки надо было довести себя почти до смерти. Я нахмурился, глядя на меч.
[Не кривись. Это означает и другое: чем больше испытаний ты преодолеешь, тем больше силы получишь взамен. В этом смысле грядущее слушание тоже может оказаться неплохой возможностью.]
Испытания, значит.
Я тяжело вздохнул. Вот теперь я окончательно почувствовал, что действительно ввязался в геройскую жизнь, которой никогда не просил.
***
Пятница.
Я сидел в комнате ожидания и тупо ждал, когда назовут моё имя. Во дворце собрались все сливки королевства: от молодых придворных дворян до полупенсионных стариков, которые, казалось, давно должны были сидеть дома. Значит, внимание к этому слушанию и правда огромное.
Я посмотрел на плотно закрытую дверь. За ней отчётливо слышались гул голосов и присутствие множества людей.
[Нервничаешь.]
— А кто бы не нервничал в такой ситуации?
[Придётся привыкать. Дальше подобного будет лишь больше.]
Наверное.
Я поправил воротник. Оказывается, у героя существовала отдельная парадная форма. Носить её было ужасно неловко: если не считать чёрной рубашки под низом, на мне был практически белоснежный костюм с головы до ног. На официальные мероприятия герой обязан являться именно так — кто бы это ни придумал.
[Не могу сказать, что она тебе идёт.]
Спасибо, очень вовремя.
Я криво усмехнулся. В этот момент дверь приоткрылась, и внутрь заглянул человек, судя по виду, из мелкого дворянства.
— Господин герой, пора входить.
Я кивнул и поднялся. Из щели в двери гул зала сразу стал громче.
[Ну что ж. Покажи, на что способен.]
Ага. Пора заткнуть пасти этой волчьей стае.
.