Я неловко почесал шею и посмотрел на кузнеца.
Она всё ещё ошарашенно моргала.
Ещё бы.
Нашла кого приводить в пример — самого героя.
— Может, хотя бы поговорим?
Лицо женщины сложилось в сложную гримасу.
Я вообще-то не хотел светить своим статусом. Рассчитывал тихо заказать меч, тихо забрать и уйти.
Но если иначе её не убедить, придётся пользоваться и этим.
Слишком уж сильным было ощущение, что именно она способна сделать то оружие, которое мне нужно.
Кузнец скрестила руки.
По лицу было видно: внутри идёт настоящая борьба.
Наконец она прошла мимо меня, закрыла дверь мастерской и опустила занавеску.
Видимо, решила заранее отсечь лишний шум, если кто-то узнает, кто здесь сидит.
— …Если ты правда герой, поговорить я хотя бы могу.
Она указала на стол у дальней стены.
Я сел.
Женщина сняла фартук, вытерла пот, умыла лицо и руки у раковины, стряхнула воду и посмотрела на меня.
— Жарко будет. Нормально?
— Да. Не проблема.
Она села напротив.
Когда с лица смылись сажа и металлическая пыль, женщина словно помолодела лет на пять.
Наверное, мы с ней были примерно одного возраста.
Она ещё долго рассматривала меня.
— И правда герой. Не думала, что в мою мастерскую когда-нибудь зайдёт такая знаменитость. Тем более ты.
Она подтянула стул ближе.
Голос живой, манера бойкая, но в зелёных глазах странно смешивались энергия и усталость.
— Мне понадобился меч, поэтому я пришёл в квартал Гильдии кузнецов. Но, как уже сказал, работы других мастеров меня не устроили. Сначала хотел найти Жоржа, но оказалось, сегодня у него выходной.
— Так дождался бы старика. Вредный, конечно, зато мастер отличный. И уж просьбу героя выковать меч точно не отклонил бы. Зачем тогда сюда пришёл?
Она спрашивала без упрёка — ей действительно было интересно.
— На всякий случай. Если есть другие выдающиеся мастера, зачем заранее ограничиваться одним? Чем больше вариантов, тем лучше.
Я посмотрел на верстак у точильного станка.
Там лежали разные металлические вещи: цепи, ножи, декоративные детали, решётки.
И каждая выглядела так, будто её делал человек, который прекрасно знает своё ремесло.
— А потом случайно увидел, как вы заканчиваете нож. В тот момент мысль идти к Жоржу просто исчезла.
Этого объяснения было достаточно.
Она и сама прекрасно знала качество своей работы.
Кузнец слегка нахмурилась и посмотрела на Священный меч у моего левого бедра.
— Но у тебя уже есть Священный меч. Зачем второй?
Я коснулся рукояти и кивнул.
— Так получилось, что я научился сражаться двумя клинками. Нужен меч, который смогу использовать вместе со Священным.
— …И такую важную работу ты хочешь доверить мне?
— Именно поэтому и хочу.
Мастер, чья работа убедила и меня, и Священный меч.
Такого человека нельзя было просто отпустить.
— Поэтому прошу: возьмите заказ.
Женщина сжала губы и тяжело выдохнула.
— …Ты угадал. Раньше я действительно ковала мечи. Но потом поклялась больше этого не делать.
Она накрыла правую ладонь левой.
— Можно спросить почему? Если не хотите рассказывать — не нужно.
— Можно. Ничего великого там нет. Просто причина слишком личная и, если честно, немного смешная. Даже неловко говорить такое герою. Другие кузнецы услышат — засмеют.
Она криво улыбнулась.
Я ничего не ответил.
Просто ждал.
— С таким лицом молчишь, что уже не отвертишься.
Зелёные глаза затуманились воспоминаниями.
— Я с детства работала в кузнице с отцом. У меня неплохо получалось, меня часто хвалили. Я почти жила в мастерской — и была счастлива. Люблю бить металл. Люблю придавать ему форму. А больше всего люблю момент, когда вещь, прошедшая через мои руки, наконец выходит в мир.
Её сложенные руки медленно сжались в кулак.
— Но однажды пришлось задуматься, что вещи, которые я выпускаю в этот мир, покрываются чужой кровью. Сначала было терпимо. Обычно ведь не узнаёшь, кто каким мечом пользовался. А потом…
Брови сошлись.
— Пять лет назад дошли вести о пограничном конфликте с соседним Королевством Вениша. Несколько рыцарей, купивших мои мечи, отличились в бою. Потом они всем рассказывали, какое у меня отличное оружие. Мол, противников можно было вместе с доспехами рубить без труда. После этого мастерская стала довольно известной. А я с тех пор отвергала каждый заказ на оружие.
Меч, который делает убийство человека проще.
Она сказала это с тихой горечью и закрыла глаза.
— Понимаю, что именно для этого мечи и существуют. Но после тех слов я больше не смогла их ковать. Решила: всё, хватит. Глупая клятва самой себе. Можешь не понимать. Я знаю, что причина со стороны звучит нелепо.
Поэтому меча не будет.
Она сказала это окончательно.
— Я знаю, кто ты. И правда благодарна, что ты пришёл именно ко мне. Но изготовить меч — совсем другой вопрос. Наверное, это просто моя личная слабость. Прости, господин герой.
Она извинялась искренне.
В голове Священный меч цокнул языком.
[Что будешь делать, Иллой? Её работа, вероятно, лучший вариант, но не единственный. Если второй по качеству клинок всё равно окажется хорошим, этого может хватить.]
Что делать?
Приставать дальше.
Или убежу её сегодня, или завтра пойду к Жоржу.
Других вариантов всё равно нет.
— Я не собираюсь убивать людей своим мечом. Моё оружие нужно, чтобы защищать, а не убивать.
Я вынул Священный меч из ножен и положил на стол.
Я ухаживал за ним вчера, поэтому клинок и рукоять блестели как новые.
На нём не было богатой резьбы или украшений, но исходившая от него тихая святость делала любой декор ненужным.
— Священный меч не предназначен для того, чтобы рубить людей. Он и не станет рубить людей.
Я поднял глаза.
Она смотрела на клинок, и её взгляд понемногу дрожал.
— Если вы сделаете для меня меч, у него будет та же судьба.
— …Я верю тебе. Ты человек, который остановил Третье и Четвёртое Бедствия.
Я подвинул Священный меч ближе, показывая, что его можно осмотреть.
Она нерешительно коснулась металла и провела пальцами по плоскости клинка.
— Возьмите заказ. Людей, спасённых вашим мечом, окажется больше, чем погибших от него. А я сам скажу вам, что вы не ошиблись.
— Но меч всё равно создан, чтобы резать людей. От этого никуда не деться.
Я повторил слова, которые только что подсказал Священный меч.
— Если захотеть, даже веткой можно порезать человека. Щитом или доспехом тоже можно убить.
Я забрал меч и вернул в ножны.
Её взгляд проследил за ним.
— Значит, нет закона, по которому мечом нельзя защитить или спасти человека.
Выражение её лица стало неопределённым.
Будто она впервые заметила противоречие в собственных словах.
— Я знаю, ты не это хотел сказать… Но да. Я бегу. Это не убеждение — бегство. Я боюсь смотреть правде в лицо. Ты не ошибся. Только я упрямая, и даже бегу упрямо.
Я не стал отрицать.
Раз она сама это понимала, моя задача была не спорить, а дать ей тот ответ, который мог дать только я.
— И я тоже сейчас силой тащу вас обратно. Можете ненавидеть меня за это сколько угодно. Но чтобы сделать то, что мне нужно, мне необходим ваш меч. Такое осуждение я переживу.
Она долго выдыхала.
По этому вздоху я понял: капитуляция.
Внутри я незаметно сжал кулак.
— Ты же понимаешь, да? Если герой попросит меня лично, до конца отказаться почти невозможно. Это нечестно. Что ты пытаешься сделать? Показать, что рядом с твоей убеждённостью моя клятва выглядит жалкой?
— В том числе пользуюсь положением, да. Но второе — нет. Я не считаю, что у меня какая-то особенная вера или убеждённость.
— Какая же ты сволочь.
— Если проблема в деньгах, могу увеличить сумму.
Я уже оторвал ещё один чек, когда она побледнела и замахала руками.
— Хватит! Хватит! А то будет выглядеть, будто меня купили!
— А разве нет? Ну ладно.
Она невольно рассмеялась.
Я улыбнулся в ответ.
Похоже, с мечом всё-таки получится.
[На тебя не похоже. Чтобы так давить на человека ради одного заказа — наверняка у тебя есть ещё причина.]
Священный меч недовольно цокнул языком.
Да.
Дело было не только в том, что она великолепный мастер.
[Ты боялся, что она потом пожалеет.]
Вот за что я любил этот меч.
Угадал точно.
Если бы я сейчас уступил, заказа бы не было.
А она потом снова и снова прокручивала бы эту встречу в голове: отказала герою, который собирался этим мечом спасать людей.
Потому что сама продолжала убегать от кузнечного ремесла.
[Верно. Все знают, что ты пытаешься сделать. И тогда ей осталось бы одно из двух: жить с новой виной — что не выковала тебе меч, — или оправдывать свой отказ «принципами» и запираться в них ещё сильнее.]
Именно.
Пусть лучше думает, что герой почти силой заставил её взяться за работу.
Так ей будет легче.
А когда однажды увидит, что сделал её клинок, возможно, окончательно сбросит цепь, которая держит её все эти годы.
[…Ты до смешного много думаешь о чужих чувствах. Тебя устраивает, что она никогда не узнает настоящую причину?]
Да какая разница?
Она меня ненавидеть не станет.
А ты ведь понял.
Я мягко сжал рукоять Священного меча, будто благодаря.
Он моментально растерялся.
[К-кто сказал, что мне это нужно? Я просто немного чувствую твои мысли. К тому же в последнее время твой стержень становится крепче, и читать тебя всё труднее…]
Да-да.
Спасибо.
Я погладил рукоять и поднял голову.
Кузнец смотрела на меня уже с решимостью.
— Сделаю.
— Спасибо.
Я коротко поклонился.
Она смущённо почесала голову, достала бумагу и перо.
— Рассказывай, что хочешь: форма, материал. Если есть клинок для примера — вообще отлично.
— Металл нужен такой, чтобы как можно меньше поддавался изменениям. Вес почти не важен. Форма… остриё не должно слишком сильно сужаться, а сам клинок пусть будет чуть шире обычного.
Она записывала и задумчиво хмыкнула.
— Сплав мифрила, пожалуй… Стоп. Где-то я такое уже видела.
— Хотелось бы форму, похожую на меч великого герцога Квеноора Строфа. Он хорошо лежал в руке.
Кузнец вскинула голову.
— Да ладно. Ты держал этот меч в руках?!
Я неловко кивнул.
Она поморщилась и снова посмотрела на лист.
— Значит, хочешь что-то уровня того шедевра… Дай руку. Ту, которой будешь его держать.
Я протянул левую.
Она ощупала ладонь, пальцы и запястье.
— Хорошо. Раз уж согласилась, сделаю по максимуму. Всё-таки меч героя. Нужно найти материал, потом сама работа… Может уйти несколько недель.
— Понял.
Она встала и протянула правую руку.
— Робин Белл. Приятно познакомиться, господин герой.
— Иллой. Взаимно.
— И ещё… если получится.
Робин посмотрела на пустое место у моего правого бедра.
— Когда-нибудь я хочу увидеть, как этим мечом спасают мир.
— На следующем триумфальном шествии обязательно покажу. Чтобы все знали: мир спасён вашим клинком.
Мы попрощались, и я вышел из кузницы.
Немного неожиданностей, но главное — дело решилось.
[…После вашего разговора мне пришло кое-что в голову, Иллой.]
Что?
[Бой с культом конца света — это не бой с Бедствием и не охота на монстров.]
В голосе Священного меча звучала тревога.
[Я не стану отговаривать тебя. Рано или поздно с этим всё равно пришлось бы столкнуться. Но…]
Я шёл молча, не кивая и не отвечая.
[Мне кажется, впереди тебя ждёт ещё одно тяжёлое испытание.]
Я остановился и посмотрел на шумную улицу кузнецов.
Люди шли мимо по своим делам.
И среди них вполне мог оказаться кто-то, поклоняющийся концу света.
[Соберись с духом.]
…Придётся.
Я медленно кивнул.
С улицы потянул прохладный ветер — первый знак конца лета.