— Я так и знал. Надо было ещё тогда насторожиться: ничем особенным не примечательный парень — и вдруг Священный меч выбрал именно его. Что эта святыня вообще в нём нашла?
Герой ещё не вошёл в зал, а один пожилой придворный уже разошёлся вовсю. Говорил он совсем не по-дворянски, да и держался без особого достоинства, но, судя по всему, занимал достаточно высокое положение: спорить с ним никто не решался.
— Вот именно. Стоило ему всего-то вытащить меч из ножен — и сразу возомнил, будто весь мир у него под ногами.
Наоборот, вокруг тут же нашлись поддакивающие прихлебатели. Хуже всего было то, что полными бездарями эти люди не являлись. По крайней мере каждый в своей области был вполне способен.
Епископ Андре Джабин сидел с прямой спиной и молча слушал разговор министров, больше похожий на представление бродячих шутов.
— Кого он там выгнал из команды? Того наёмника?
— Да при чём тут наёмник! Он собственноручно выставил святую! Святую, вы понимаете? Великого посланника Святой Земли, с которым даже мы не смеем обращаться как попало!
Первые несколько минут слушать это было даже занятно. Но когда прошло пять минут, потом десять, Андре начало надоедать. Впрочем, наблюдать, как во время слушания будут меняться эти самоуверенные лица, наверняка окажется интересно. Ради этого стоило потерпеть.
— Неужели герой и вправду считает себя важнее святой? Для Церкви Чистоты это ведь тоже оскорбление, верно?
Разгорячившийся старик вдруг повернулся к Андре и расплылся в подобострастной улыбке.
— Не так ли, епископ? Уж простите, что из-за одного человека наше королевство выставляет себя перед вами в таком неприглядном виде.
— Совершенство принадлежит одному лишь Богу. Людям свойственно ошибаться — именно потому они люди. Герой тоже не обязан быть безошибочным.
Андре ответил уклончиво и совершенно нейтрально. Придворный недовольно причмокнул и стал искать, чем продолжить разговор.
— Ошиться может каждый. Но когда ошибки повторяются, это уже называют неспособностью. Я, признаться, вообще не уверен, достоин ли нынешний герой выбора Священного меча.
— …Вы сейчас ставите под сомнение святыню Церкви Чистоты?
Голос Андре мгновенно похолодел. В щёлках прищуренных глаз блеснули серые зрачки. Придворного пробрала необъяснимая дрожь, и на лбу выступил пот.
— Н-нет, разумеется. Я лишь сомневаюсь в качествах самого героя… Вот, взгляните. Здесь ведь есть рыцари куда более достойные. Уверен, увидев их, святыня и сама выбрала бы другого хозяина.
Он кивнул в сторону задних рядов. Андре проследил за его взглядом. Там, рядом с Георгом — членом команды героя, — сидело ещё несколько рыцарей. Судя по всему, такие же командиры рыцарских орденов.
— Как один из министров этого королевства, я больше не могу смотреть, как недостойный человек носит звание героя. И за то, что он едва не спровоцировал конфликт со Святой Землёй, тоже придётся ответить со всей строгостью.
Ну и крепко же вы им насолили, господин герой. Легко это слушание не закончится.
Андре с этой мыслью прикрыл глаза. Герой сознательно отказался от лёгкого пути. Мог взять протянутую сильными мира сего руку и жить под их контролем, но вместо этого предпочёл действовать самостоятельно и спасать мир на собственных условиях.
Интересно, что он сделает теперь?
Андре снова приоткрыл глаза и посмотрел на двери зала. Мелкий дворянин распахивал их, переговариваясь с героем, стоявшим снаружи.
— Идёт.
Двери открылись. Герой в белоснежной парадной форме уверенно вошёл внутрь. Все взгляды мгновенно устремились к нему, но он будто вовсе не почувствовал давления — наоборот, неторопливо оглядел зал, возвращая эти взгляды один за другим.
— …Вам не кажется, что он изменился?
— Точно. Разве раньше он был таким спокойным? И ощущение от него стало… тяжелее.
Министры зашептались. Общий гул постепенно стих до отдельных шорохов, а затем, словно угасающий закат, исчез и вовсе. Одного присутствия героя оказалось достаточно, чтобы атмосфера в зале начала подчиняться ему. Никто из собравшихся даже не заметил, почему именно перестал говорить.
Андре наблюдал за этим с нескрываемым интересом. Герой снова отличался от человека, которого он видел всего несколько дней назад. Что успело случиться за такое короткое время?
Оглядев зал, Иллой встретился с епископом глазами и едва заметно нахмурился. Андре ответил лёгкой улыбкой и повернулся к председателю.
— Объявляю слушание открытым.
Каким сюрпризом вы удивите нас на этот раз? Сумеете ли доказать, что вы тот самый человек, которого так долго искала Церковь Чистоты?
Спрятав руки под столом, Андре нетерпеливо потёр ладони и стал мысленно перебирать вопросы, которые вот-вот посыплются на героя.
***
Войдя в зал, я сразу заметил несколько знакомых лиц.
В дальнем ряду, среди людей, похожих на командиров рыцарских орденов, сидел Георг. Помахать ему рукой сейчас было бы странно, поэтому я ограничился кивком. Чуть дальше обнаружился граф Уоллес — лысина на месте, борода тоже. Встретившись со мной глазами, он тут же отвёл взгляд.
Обещал стать врагом? Ну давай посмотрим, насколько ты страшный.
Уф.
А вот ещё одно знакомое лицо — епископ Андре. Похоже, на слушании он представлял Святую Землю. Я невольно поморщился, а заметивший это епископ лишь слегка улыбнулся.
— Объявляю слушание открытым.
Раздался строгий голос председателя.
— Настоящее слушание созвано для выяснения обстоятельств действий героя Иллоя во время экспедиции против Семи Бедствий: единоличных решений, давления на членов отряда и самостоятельного изменения его состава. Герой Иллой, вам предоставляется первое слово.
А что тут говорить?
Я поднялся к трибуне с подготовленным вчера заявлением. Формальные приветствия пробежал почти не глядя и остановился лишь на том, что действительно хотел подчеркнуть.
— …Я был избран Священным мечом и как герой назначен командиром этой экспедиции. Вместе с должностью мне передали право формировать состав команды. Все решения, принятые в рамках этих полномочий, имели служебные причины. Это не самоуправство человека, не обладающего соответствующей властью.
Приманка брошена. Теперь они набросятся и начнут рвать её на части. А уж тухлая она или нет — поймут, когда укусят.
— То есть вы утверждаете, что и ваши действия во время похода против Третьего Бедствия, и последующее исключение членов отряда были продиктованы исключительно служебной необходимостью?
Первым, разумеется, полез Уоллес. Я повернул к нему глаза.
— Да.
— Тогда начните с оснований. Сначала вы действуете без объяснений, а потом объявляете, что у вас были «служебные причины». Если это не злоупотребление полномочиями, то что?
Ну началось.
— Как вы сами только что сказали, я не только герой, но и командир экспедиции против Семи Бедствий. Если члены отряда отказываются выполнять приказы командира, разве это не называется неповиновением?
— Задача героя — договориться с людьми и наладить работу отряда, а не выбрасывать каждого, кто вам не подчиняется.
Так и тянуло усмехнуться. Кто бы говорил о «налаживании работы». Вы сами притащили меня сюда всей толпой только потому, что я перестал быть удобным и у вас появилась возможность набрать очков.
— Если бы я выгонял людей просто за то, что они мне возражают, Арьен покинул бы команду ещё во время похода против Третьего Бедствия. Я дал ему достаточно времени и достаточно возможностей.
— В таком случае вы самовольно использовали данные вам полномочия…
— Если вы называете мои полномочия самоуправством, могу ли я считать, что тем самым вы оскорбляете человека, который эти полномочия мне предоставил? Я получил их именно для того, чтобы пользоваться ими.
Я улыбнулся. Не вам одним загонять собеседника в угол.
Уоллес наконец понял, что ляпнул лишнее, и заметно побледнел. Одного заткнули.
Тут заговорил другой старик, до этого смотревший на графа с явным презрением.
— Хорошо. Допустим, с наёмником всё так. А святая? Вы и её выгнали за неподчинение? Она даже не подданная нашего королевства — Святая Земля направила её к вам как своего посланника. На неё тоже распространяются ваши полномочия?
Наконец-то нормальный вопрос. К счастью, ответ у меня был готов.
— Нет. Айсис я исключил вовсе не потому, что она мне не подчинялась.
— Тогда почему?
Здесь главное — сыграть убедительно. Я сделал лицо серьёзным и тяжёлым.
— Потому что её присутствие в команде героя вредит и самой команде, и всему миру.
Зал мгновенно зашумел. Большинство сначала уставились на меня, потом покосились на Андре — представителя Святой Земли — и зашептались между собой. Сам епископ всё так же сидел прямо и смотрел на меня с неизменной улыбкой.
— Что вы несёте, герой?!
— «Вредит»? Как можно говорить подобное в присутствии представителя Святой Земли!
— Вы что, издеваетесь над этим слушанием?!
Короткий шёпот оказался не чем иным, как быстрым обменом мнениями. Закончив, министры начали выкрикивать обвинения один за другим. Председателю пришлось ударить молотком по столу.
— Тишина! Сначала выслушаем объяснение героя Иллоя. После этого задавайте вопросы.
Судя по морщинам на его лбу, он уже едва удерживался от вздоха. Похоже, хоть один нормальный человек здесь всё-таки был.
— Святая Айсис действительно способна творить чудеса. Она исцеляет раны, которые кажутся неизлечимыми, и облегчает боль.
Но именно её присутствие создаёт и другую проблему. На поле боя, полном чудовищ и сверхъестественных угроз, у Айсис нет сил, чтобы самостоятельно защитить себя. Если говорить прямо, в бою святую приходится охранять. Она не тот боец, которому можно доверить спину.
— И многие раны, которые ей приходится лечить, люди получают именно защищая её. Без полноценной охраны святая на поле боя попросту не выживет.
В оригинале главным пострадавшим от этого был Георг. Да, потом Айсис его лечила, но сколько ран вообще не пришлось бы получать, если бы её не нужно было прикрывать?
Лицо задававшего вопросы министра исказилось. Правда, смотрел он уже не на меня, а украдкой на епископа Андре.
— Какая нелепость… Значит, только из-за этого вы готовы отказаться от доброй воли Святой Земли — нет, от всей пользы, которую святая приносит команде героя?!
— Дело не в безопасности команды героя.
— Что?
Я намеренно посерьёзнел ещё сильнее.
— В прошлый раз нам повезло. Но никто не гарантирует, что Айсис сможет и дальше выживать в таких походах. Бедствия со временем становятся сильнее, а объём поддержки, которую получает команда, — меньше.
Я медленно оглядел собравшихся.
— Святая не должна становиться мученицей. Её место не на передовой. Она нужна миру — чтобы ездить по странам и лечить тех, кто пострадал от Бедствий.
На несколько секунд воцарилась тишина. Одной фразой все эти министры превратились в людей, которые собственными руками толкают святую на поле боя, где она может погибнуть.
— Э-это… софистика! Решать подобное единолично, не спросив Святую Землю, — чистое высокомерие!
Если просто закричать «софистика» без единого довода, нормальная мысль от этого софистикой не станет. Я прищурился, глядя на министра.
— Епископ Андре! Прошу простить его от нашего имени. Скажите этому невежде хоть что-нибудь!
Андре с улыбкой повернулся к нему.
— Ничего особенно неверного в словах героя нет. Я даже хотел бы поблагодарить его за решение, которого сама Святая Земля принять не смогла. Есть лишь один вопрос, который меня действительно беспокоит: сумеет ли команда героя хорошо сражаться без святой?
Спасибо за помощь, епископ. Даже слишком хорошо помогли — аж подозрительно.
Министр побелел. Он оглянулся по сторонам, будто искал спасительную отговорку, а потом решил идти ва-банк.
— Нет! Такой самодовольный, заносчивый и своевольный человек не может быть достоин Священного меча! Разве герой не должен принимать всех и вести людей за собой?
Вот чем плохо жить без политической опоры. Проиграют они — почти ничего не потеряют. Проиграю я — потеряю всё.
— Я требую, чтобы здесь и сейчас он заново доказал своё право называться героем. По всему королевству были собраны люди, куда более подходящие для этой роли. Если право героя определяется тем, способен ли он пользоваться Священным мечом, пусть и они попробуют.
Министр указал на выстроившихся позади рыцарей. Георг выглядел крайне неловко.
Так вот зачем их привели.
Ну что, слышала?
[Невежество поистине страшная вещь. Человек до самого конца не способен признать очевидное и цепляется за последнюю крупицу надежды.]
Прозвучал безупречно благородный голос Священного меча.
[Пусть попробуют, раз им так хочется.]
Как прикажете.
Я улыбнулся и положил ладонь на рукоять Священного меча.
.