Люди водили хоровод вокруг высокого крестообразного столба. Весь он был оплетён листьями, лозой и цветами. От поперечины вниз свисали верёвки, как у подвесного моста, а под ними качался круглый венок.
Солнце било прямо над верхушкой столба. Я сощурился и отвернулся.
— Так почему его называют майским, если сейчас июнь?
Я спросил Георга, который сидел рядом на траве, скрестив ноги, и с невероятным упорством всё-таки где-то раздобыл кружку эля.
Он довольно отпил, поставил деревянную кружку на землю и вытер рот тыльной стороной ладони.
— Обычай ставить такие столбы появился южнее Эвернода. Там весенний праздник цветов проводили в мае, вот название и осталось. Сейчас, правда, эвернодский праздник солнцестояния известнее старого обычая.
Ну конечно. Этот знает всё.
Я кивнул и посмотрел влево.
Марианна сидела рядом с венком на серебряных волосах вместо монашеского головного убора. В северном свете они почти сияли.
— Глупый вопрос, наверное, но ты точно не хочешь пойти потанцевать?
— Да. Я лучше посмотрю.
Она коротко кивнула, мельком взглянула на Священный меч у моего бедра — точнее, на венок, который всё ещё висел на рукояти, — и снова перевела глаза к столбу.
В хороводе мелькнули светло-розовые волосы Дафны. За руку она держала Карин, и девочка старательно двигалась вместе со всеми.
Хорошо, что Дафна любит детей.
Марианна, наверное, тоже не отпугнула бы ребёнка, но навыков обращения с ними у неё, мягко говоря, не было. Георг — вообще отдельная катастрофа. Хорошо, если не доведёт до слёз одним выражением лица.
Правда, я не ожидал, что Дафна полностью приватизирует Карин и не оставит мне почти ни минуты.
— То, о чём вы спрашивали меня тогда… вы нашли ответ? — вдруг спросила Марианна.
Она говорила о ночном дежурстве и моём вопросе про мягкость.
Я не смог ни кивнуть, ни покачать головой.
Называть это ответом было рано. Пока я только нащупал что-то очень расплывчатое.
— Не знаю. По крайней мере понял, что словами это нормально не объяснишь.
Перед лицом пролетел лепесток.
Я вытянул палец и рубанул им, как мечом.
Лепесток будто на мгновение завис на кончике, а затем снова поднялся в воздух.
— Чем больше понимаю, тем меньше понимаю. Как луковица: снимаешь один слой — под ним другой. Снимаешь его — следующий ещё плотнее.
И в столице, и здесь я время от времени лазил в библиотеку и читал трактаты о фехтовании. От самых основ стойки до сложных форм и высоких школ меча. Пользуясь статусом героя, даже добрался до нескольких известных закрытых техник.
Особого откровения не случилось.
Но материал для размышлений я получил.
— Так со всем оружием, Иллой, — вмешался Георг. — И не только с мечом. Любой воин рано или поздно понимает, что до идеала бесконечно далеко.
Он взял кружку и лениво продолжил:
— Даже булавой или моим моргенштерном, где всё вроде бы просто — поднял и ударил, — никто не владеет абсолютно. А с мечом и копьём, где техника сложнее, тем более.
Говорил он, вероятно, правильно.
Но с кружкой эля в одной руке и цветочным венком на голове выглядел не мудрым наставником, а подвыпившим дядькой, который решил поучить молодёжь жизни.
— Если вы уже ухватили хотя бы такую нить, думаю, самый большой барьер пройден, — сказала Марианна.
— Почему?
— Маленькая дырка в плотине со временем разрушает всю стену.
— Вот если бы эта дырка стала чуть заметнее… Сейчас такое чувство, будто я только носок ботинка за порог просунул.
Когда вообще ничего не видел, было хотя бы проще. Теперь контуры появились — и из-за этого раздражали ещё сильнее.
— Через это проходит почти каждый мечник или копейщик, — сказал Георг. — Когда прорвёшься, сам мир с мечом в руках начнёшь видеть иначе.
Говорил так, будто уже всё прошёл.
Хотя он командир рыцарей. Наверное, в этот раз имеет право.
— Но зачем ты вообще ищешь новое? До сих пор ведь и так дрался нормально.
Я нахмурился на него.
— Потому что «нормально» недостаточно, чтобы убивать Бедствия.
— …Верно. Нельзя рассчитывать, что с Четвёртым нам повезёт так же, как с Кракеном.
Грохот.
Хоровод у столба развалился. Несколько человек рухнули на траву, рассмеялись и вышли из круга. Остальные начали строиться заново.
Дафна и Карин пока держались.
— Ты изменился, Иллой, — сказал Георг.
Эль закончился. Он потряс пустую кружку, цокнул языком и поставил рядом.
— Характер всё такой же мерзкий, но ты стал… как бы сказать…
Он нахмурился.
— Больше похож на человека.
— Отлично. А раньше я, значит, человеком не считался?
— Не знаю. Ты был враждебен почти ко всем, кроме Айсис, и почти ни с кем не разговаривал. Почему — спрашивать не буду. Но почему изменился?
И что ему ответить?
Я скривился.
— Не знаю. Может, после Третьего Бедствия, когда решил выгнать тех двоих, что-то щёлкнуло. Появилось ощущение: если продолжу так же — всё окончательно развалится.
— …Решение всё равно было безумно рискованным. Я не представлял, что ты действительно выгонишь всех троих прежних членов команды. Даже Неллу, которая вроде бы держалась твоей стороны.
Я прищурился.
— Я их и не выбирал. Их мне навязали приказами и рекомендациями. Тебя, кстати, тоже.
— А я уже думал, после чистки следующим вылетю я. Удивительно, что до сих пор здесь.
Я пожал плечами.
Зачем мне выгонять Георга? В оригинале он прошёл через весь этот кошмар и всё равно остался рядом с героем до конца.
— Ты не лез ни на одну сторону. В наших конфликтах с Арьеном держался нейтрально.
— …
Георг молча кивнул и бухнулся на спину.
Похоже, решил поспать.
В этот момент Дафна в хороводе запнулась. Карин, которая держала её за руку, тут же полетела сверху.
Обе быстро поднялись. Дафна отряхнула платье себе и девочке, после чего они вернулись к нам.
— У-уф. Это ужасно весело, — рассмеялась Дафна.
В волосах полно травы.
Совсем беззаботное лицо.
В оригинале, когда она жила в наёмничьей группе, я такой её не помнил. Наверное, вот это и есть её настоящий характер.
— По тебе видно.
— Только голова кружится ужасно. Я не слишком по-детски себя веду для своего возраста?
Я уставился на неё.
— А сколько тебе вообще лет, чтобы задавать такой вопрос?
— Двадцать три. Кстати… мы ведь даже возраста друг друга не знаем.
Георг лениво повернул к нам голову.
— Мне тридцать три. Самый расцвет сил.
— Старо выглядишь.
— Ах ты засранец.
Я отвернулся от его мрачного лица и посмотрел на Марианну.
— Мне… двадцать два.
Двадцать два?
Я думал, она старше Дафны. Оказалось — на год младше.
Не то чтобы она выглядела старой, просто держалась намного взрослее…
Нет. Лучше даже мысленно не продолжать.
[И правильно. Тебе вообще не помешало бы учиться манерам.]
Священный меч тут же вмешался.
Я едва удержался, чтобы не спросить, сколько лет ему самому.
[…Зря я вообще заговорил.]
Голос прозвучал одновременно обиженно и подавленно.
Ну а что делать? Если человеку сказать «только не думай о слоне», он первым делом представит слона.
Прости, Священный меч.
Дафна тем временем наклонила голову и посмотрела на меня.
— А Иллою?
Мой возраст?
Я понятия не имею.
В оригинале Айсис было двадцать, Арьену — двадцать девять. А про Иллоя почти ничего не рассказывали.
Георг тоже с любопытством смотрел на меня.
Ты-то хотя бы должен знать!
— Двадцать семь.
Я наугад назвал возраст, который подходил отражению в зеркале.
Вроде не за тридцать. Но и на двадцать один-двадцать два это лицо не тянуло.
— Двадцать семь… понятно.
Дафна всё ещё немного шаталась после хоровода и села на траву между мной и Георгом, увлекая Карин за собой.
Я заметил листья в чёрных волосах девочки и начал осторожно вынимать.
Карин послушно закрыла глаза, но вдруг словно опомнилась.
— Хап!
Она резко распахнула глаза, уклонилась от моей руки и принялась сама торопливо отряхивать волосы.
Ух.
Настолько не нравится, когда я трогаю её голову?
— …Она просто хочет казаться взрослой, — тихо объяснила Дафна.
Я приподнял бровь.
Дафна улыбнулась и сама погладила Карин по голове.
— Хорошо понимаешь детей.
— До столицы я жила в деревне и много с ними возилась. У меня были младшие братья и сёстры, а среди деревенских детей я была одной из самых старших. Они ходили за мной как за вожаком.
Дафна вынула лист, застрявший между хвостиками Карин.
Приведя себя в порядок, девочка быстро оправилась от головокружения и села ровно.
— Можешь ещё полежать, — предложила Дафна.
Карин серьёзно покачала головой.
— Принцесса Стальной Крови должна быстро побеждать такие мелочи, как головокружение.
Лицо было настолько решительным, что для девятилетней выглядело почти комично.
Я наклонился к ней.
— А почему ты вообще хочешь быть Принцессой Стальной Крови?
— Потому что Стальная Кровь — сильная.
Карин надула губы.
Я слабо улыбнулся.
— А зачем тебе быть сильной?
— …Чтобы помогать брату и отцу, как вы помогаете людям. Но отец и так сильный. Наверное, моя помощь ему не понадобится.
Она опустила голову.
— Было бы здорово стать такой, как господин герой.
— Сейчас можешь быть слабой.
Я положил ладонь ей на волосы и мягко погладил.
— У тебя ещё полно времени стать сильной до того дня, когда кому-нибудь действительно понадобится твоя помощь. Не нужно спешить. И вообще, для Стальной Крови самое главное — вот это.
Я коснулся своей груди.
Карин повторила жест, положив ладонь на сердце.
— Сердце?
— Да. Сердце. Если здесь достаточно силы, сможешь сделать почти всё.
Стальная Кровь.
Я больше не хотел смеяться над этим прозвищем.
То, что я скажу ребёнку сейчас, может остаться с ней надолго. Высмеивать детскую мечту — последнее, что мне хотелось делать.
Карин медленно кивнула.
Я улыбнулся и ещё раз потрепал её по голове.
Вокруг продолжал звучать смех.
Солнце самого длинного дня мягко грело людей.
Меня вдруг потянуло в сон.
Георг уже спал. Марианна тоже улеглась рядом и закрыла глаза. Дафна тёрла веки. Карин первой устроилась рядом с ней на траве.
Может, и мне немного вздремнуть.
Я только начал искать место поудобнее.
БУМ.
Всё изменилось мгновенно.
Сон исчез.
Я вскочил и резко повернул голову в сторону внешних стен Эвернода.
— Иллой?
Голос Дафны.
А следом —
Д-д-д-д-д…
Земля едва заметно задрожала.
Люди, ещё секунду назад смеявшиеся на празднике, замерли и начали испуганно оглядываться.
— Землетрясение?
— Почему земля трясётся?..
[Иллой.]
Священный меч заговорил.
Но мне уже не нужно было объяснять.
Чувство пространства будто дёрнулось само.
Далеко за горным хребтом, за глубокими ущельями, в самом сердце самой бесплодной земли этого мира…
что-то начало двигаться.